Книга без конца

      

***

      Апатия, ощущение бессмысленности, бесполезности происходящего затапливают сознание. Не видеть, не слышать, не чувствовать, не хотеть…не знать. Что из этого его собственное желание, а что нет? Когда все пошло не так? Или он действительно забыл самое главное — может, по-другому никогда и не было.       Погружаясь в глубокий сон, сбегая от реальности, Шэнь Цинцю чувствует себя изможденным и беспомощным. В ответ на усталость как физическую, так и моральную — сон одолевает практически мгновенно. Сон, в котором страхи, больные фантазии вперемешку с важными жизненными вехами, становятся явью. Сон, в котором…              В сыром подвале смердело: мочой, потом, плесенью, кровью. Запахи буквально оглушали. По центру небольшого помещения в колодках на грязном полу в судорогах билось изможденное тело. Ноги, на данный момент уже обрубленные, заботливо вынутые мучителем из оков, лежали сложенными в углу комнаты, но плоть, обработанная демонической энергией, не гнила.       Шэнь Цинцю с трудом узнал в замученном узнике свое лицо, занавешенное грязными волосами. Если бы реальность сна позволяла, то его бы давно стошнило, но позыв проблеваться был скорее фантомным.       Хотя это зрелище не было его личным опытом, не было отголоском памяти тела, но на мгновение Шэнь Цинцю показалось, что это он сам и есть. Что он всегда был тут. Что сломанная жизнь его и близких, бесконечные пытки и жалкий грязный конец — его собственная судьба. Что у него уже начались галлюцинации, и ему кажется, будто душа покинула тело, и теперь наблюдает со стороны за пустой оболочкой, ожидая, когда от нее ничего не останется и можно будет просто уйти.       Неожиданно Шэнь Цинцю осознал, что в клетке находится еще один человек. Кто это мог быть, кроме священного демона, правителя двух Царств Людей и Демонов? Ло Бинхэ в сияющих одеждах молча стоял над своей жертвой, но, не дождавшись реакции, медленно сказал:              — Шицзунь, посмотри на меня.              Пленник не реагировал, и Ло Бинхэ поднял его голову за подбородок. Глаза Шэнь Цинцю широко распахнулись, при взгляде на лицо жертвы. Полная отчужденность и индифферентность к происходящему. Шэнь Цзю еще дышал, но это было лицо уже мертвого человека.       Смотреть на то, что будет дальше, у Шэнь Цинцю не было никаких сил. Однако…он не мог отвернуться. Не мог и закрыть глаза.              — Шицзунь, раньше ты сыпал оскорблениями, а теперь у тебя не найдется и слова, — Ло Бинхэ склонился над Шэнь Цзю и, надавив тому на щеки, заставил рот раскрыться, внутри не хватало важной части. Ло Бинхэ грубо протолкнул свой язык внутрь.              Насилие продолжалось недолго, похоже, что это была просто часть рутинного ритуала, по окончании которого Ло Бинхэ освободил тело Шэнь Цзю из оков, сел на пол, прижимая его к себе и баюкая. Тот больше не открывал глаз.       Шэнь Цинцю стоял и смотрел, не смея пошевелиться.              — Так и будешь молча смотреть? — Шэнь Цинцю вздрогнул, услышав голос, и в ужасе уставился на Ло Бинхэ. Может ли быть?              — Бедный мой шицзунь, подойди сюда, — демон, будто с заботой, смотрел прямо на Шэнь Цинцю. Последний, как в трансе повинуясь голосу, сделал пару шагов к ним и сел рядом.              — Не хочешь подержать? — дикое предложение почему-то напомнило ему одну из буддийских медитаций на труп.              В Шэнь Цинцю боролись отвращение и желание облегчить страдания его «альтер эго». Второе победило, он обнял «свое» тело и начал укачивать. Спустя какое-то время, все еще не веря, Шэнь Цинцю произнес:              — Бинхэ, зачем?              — Шицзунь…              — Забери меня отсюда!              — Не могу.              — Ты создал эту сновиденческую реальность и говоришь, что не можешь меня отсюда вытащить?              — Учитель, — Ло Бинхэ грустно покачал головой. — Этот мир не имеет отношения к моим творениям.              — Но… — Шэнь Цинцю с подозрением смотрел на демона перед собой, не отпуская тела из рук, пытаясь найти нужные слова.              — Учитель, почему вы мне опять не верите?              — Но тогда, как ты здесь оказался?              — Я — там, где вы, учитель. Шицзунь, откройте глаза, — Ло Бинхэ протянул руку и положил на плечо Шэнь Цинцю. — Ну, же, откройте!                                          — Проснись! Шэнь Цинцю, открой глаза!              Немилосердная встряска приводит Шэнь Цинцю в чувства. В реальности он все еще в своем бамбуковом доме. Лю Цингэ полностью одетый, с аккуратно убранными волосами в привычный хвост, трясет его за плечо. События вчерашнего дня, похоже, тоже были наваждением.              — Шэнь Цинцю!              — Хватит, я проснулся. Спасибо, шиди.              — Хорошо, что ты пришел в себя. Я уже собирался ткнуть мечом, чтоб разбудить наверняка.              — Спасибо еще раз, что не стал. Что ты вообще здесь делаешь? Где Бинхэ?              — Я зашел проведать своего шисюна, — слова не скрывают растерянность. Лю Цингэ сам не свой.              — Шицзунь, я здесь, — на грудь Шэнь Цинцю ложатся теплые руки с другой стороны кровати. Шэнь Цинцю облегченно выдыхает.              — Выпей, — Лю Цингэ протягивает пиалу.              Шэнь Цинцю инстинктивно берет ее в руки и неуверенно переводит взгляд на Ло Бинхэ, тот c одобрением кивает.       Проглотив безвкусную жидкость, Шэнь Цинцю ложится назад и снова погружается в сон. В этот раз поверхностный и без сновидений. Время от времени сквозь дрему до него доносятся голоса, но он не может разобрать, кто говорит.              — Ну, как он?              — Плохо, но жить будет.              — Я могу сейчас что-нибудь сделать?              — Если приступы будут повторяться, попробуй все-таки то, что мы обсудили ранее. Возможно, это единственный выход.              — А если оставить все, как есть?              — Да поможет воля небес.       

***