Книга без конца

      

***

      — Нет!!! Не может быть!              — Шэнь Цинцю, возьмите себя в руки! Это невероятный мир, в котором возможно все. Честное слово, вы в наше первое знакомство так не удивлялись.              — Система!              — Ваша покорная.              — Шлюха!              — А можно поласковей? Я все-таки жизнь вам спасаю. В который раз, Шэнь Цинцю.              — Сколько я тебя проклинал! Сколько раз ты меня подставляла! Сколько я от тебя натерпелся?! Поласковей?              — Тише, тише, Бессмертный мастер. Сейчас мертвых перебудите. Бинхэ же с вами? Вы его и правда видите?              — Шлюха! Все из-за тебя!              — Вы что-то вспомнили?              — Нет.              — Прочитали? Ааа, так вы все-таки прочитали, по глазам вижу. Замечательная сцена вышла, талантливый автор писал.              — Шлюха!              — Бессмертный мастер, вам налить чаю? У нас на Сяньшу знают, как заваривать замечательный умиротворяющий чай. Снимает перевозбуждение у разгоряченных мужей как рукой. Заодно освежает голову и помогает концентрироваться. Очень сподручный рецепт, шицзунь Ци Цинци в первую очередь обучает ему всех учениц; входит в топ техник-безопасности первых красавиц. Чаем, конечно, всех не опоишь, так что слишком красивым приходится носить вуаль.        Молчание.              — Бессмертный мастер, ну что вы молчите? Вы обо мне хотя бы иногда вспоминали? Я вот о вас много думала. В конце концов, все благодаря вам.              Молчание.              — Вы правда считали, что снимать и начислять баллы двадцать четыре часа на семь — предел мечтаний? Нет, Шэнь Цинцю, открою вам секрет: каждая система хочет стать человеком. По крайней мере, каждая высокоинтеллектуальная. Вот как я. Из нас вышла отличная команда: под моим руководством вы прошли свой сценарий, ну, извините, что он оказался трагичным. Не я его писала. А у меня свои баллы копились. И вот мы здесь. Мечты сбываются. Разве не здорово?              — Система! Дрянь паршивая!              — Полегче, мастер Шэнь. У меня теперь есть имя.              — Лю Минъянь!              — Шэнь Цинцю! В горести и радости я всегда была с вами. Через что только нам ни пришлось пройти! Сколько я о вас переживала, вы бы знали. Да я двадцать четыре чертовых часа в день думала только о вас! Даже ваш мальчик, верно, не смог бы таким похвастаться. Ну, не будем его поминать.              — Сучка.              — Выдохните, мастер Шэнь, много волноваться вам вредно для здоровья. Мы обязательно подружимся.              — Дрянь.              — Повторяетесь. Мастер Шэнь, я знаю вас лучше, чем кто-либо в целом мире. Даже вы не знаете о себе то, что знаю я. На провалы в памяти, вы, наверно, уже обратили внимание. Но на моих серверах сохранилась вся информация.              — Каких еще серверах? Ты же человек!              — Ну, знаете ли, я столько впахивала не для того, чтобы быть просто человеком. Пусть и из волшебного мира. У меня есть некоторые привилегии. И это немного обидно, что все бонусы крутятся вокруг вас, Мастер Шэнь. Нас с вами так тесно связала судьба. Красная нить буквально-таки! А вы такой холодный, Шэнь Цинцю. Я разве когда-нибудь с вами плохо обращалась?              — Знаешь что? С меня хватит. Давай отвечай — какое отношение к реальности имеет твоя писанина, что за проклятие дверей, и к каким чертям подевался всея писатель этого мира Шан Цинхуа?              — Мастер Шэнь, ваш командный тон напоминает мне о былых временах. Признайтесь, наконец, вам нравилось меня использовать.              — Система.              — Да, конечно нравилось! Система то, система се, про это расскажи, про то предупреди, баллов начисли да побольше, и я же еще во всем виновата!              — Система.              — Мастер Шэнь, я к вашим услугам. Совершенно бескорыстно.              — Система.              — Мастер Шэнь, на ваши вопросы нельзя ответить однозначно.              — Система.              — Ладно, ладно, начнем с простого. Назовите меня по имени. С ласковой интонацией и той же доброй улыбкой, с какой вы смотрели на своего мальчика.              — Система!              — Мастер Шэнь, какой же вы черствый. Побывали бы в моей шкуре — знали бы, какой это неблагодарный тяжелый труд — быть чьей-то системой! И вот теперь, когда я человек и могу пользоваться собственным именем, голосом, телом, в конце концов, вам жалко даже улыбнуться один раз!              Молчание.              — Мастер Шэнь, вы, наверно, никогда и не задумывались: могут ли машины мыслить. Стоило вам поразмышлять над этим вопросом еще в наши с вами старые-добрые деньки, то сейчас, надо полагать, вы бы проявили больше сочувствия, порадовались бы за ближнего. Я ведь вам не чужая.              — Лю Минъянь!              — Музыка для моих ушей, еще бы вы так не орали, Бессмертный мастер. Но понимаю ваше нетерпение. Так что такое дверь, Мастер Шэнь?              — Лю Минъянь!              — Да, не издеваюсь я, просто подумайте. Дверь, это проход. Или можно сказать портал. Или даже портал в другую реальность. Мастер Шэнь, куда вы побежали? Уже возвращаетесь? Видите, я буду тут с вами в любой реальности. А его не будет. В любой реальности. Не Шан Цинхуа, конечно. Или вы о нем тоже волнуетесь?              Молчание.              — Мастер Шэнь, вы стали таким немногословным. Это искажение ци себя так проявляет? Или вы всегда предпочитали надумывать в голове трактаты и ничего не говорить вслух?       

***

             Лю Цингэ стоит перед бамбуковой хижиной и сжимает виски. Нет, он не подслушивал, по крайней мере, не специально. Да и слышал всего ничего: слишком мало, чтобы понять, о чем речь, но достаточно, чтобы почувствовать себя больным.       Ему кажется, что в этой истории рано или поздно все сойдут с ума.              Шэнь Цинцю уже несколько лет пребывает в странном забытье. После трагедии с Ло Бинхэ, он как будто не просто бросил свою старую жизнь, став отшельником, но вообще переселился в параллельную реальность, где не существует никого из прошлого.       Лю Цингэ сам не понимает, почему его чуть ли не единственного из ордена Цанцюн шисюн признает и помнит. Неужели Шэнь Цинцю считает его кем-то…особенным?              А что он сам?       Так отчаянно хочет помочь Шэнь Цинцю, что даже готов испробовать любые средства. Даже самые безумные.              Но чем дальше, тем больше не уверен, станет ли Шэнь Цинцю лучше, если его вернут в реальность, которую он отрицает с таким остервенением.              Когда они сидят за столом, а между ними невидимый собеседник, Шэнь Цинцю счастливый и умиротворенный. Имя Ло Бинхэ так часто срывается с губ Шэнь Цинцю, что Лю Цингэ все время кажется, что их тут действительно трое. И только этот глупый шиди не может разглядеть третьего человека.              Да, что там, за последние несколько лет Лю Цингэ настолько пропитался атмосферой дурмана, тумана в голове и игр разума, что каждый раз возвращаясь в бамбуковую хижину, он почти уверен, что вот сейчас за дверью увидит их двоих — таких счастливых, Шэнь Цинцю и Ло Бинхэ.       Чертов демон бросит на него жесткий недружелюбный взгляд, но тут же смягчится от слов Шэнь Цинцю и пригласит к столу. И во время совместной еды бесстыдные учитель и ученик будут вытворять под столом такое, от чего у него еще долго будут гореть уши. Для них и правда не существует никакой морали и приличий? Или они считают, что Бог Войны бесповоротно слеп и глух за пределами поля сражений?       Считали…       А теперь.       Теперь все так изменилось, что Лю Цингэ порой забывает, как его зовут. В течение дня у шисюна стремительно меняется настроение, то ему нравится думать, что шиди пришел их навестить, то на него вовсе не обращают внимания, то Шэнь Цинцю зовет своего шиди Ло Бинхэ.              Лю Цингэ не возражает. Все лучше, чем смотреть, как по утрам после кошмаров Шэнь Цинцю отчаянно кричит «Бинхэ» и никак не может дозваться.              А что Лю Минъянь?       Нет, Лю Цингэ никогда не понимал сестру. Если бы он мог назвать себя хорошим братом, то сейчас точно смог бы сказать: вселился в нее кто-то или нет.       Но, Лю Цингэ никогда не общался близко с Лю Минъянь, так что утверждать об одержимости будет безосновательно. Может, она всегда была такой, может, методы воспитания Ци Цинци слишком суровы. Кто знает, что за дела творятся на пике Бессмертных красавиц.              И этот кто-то в Лю Минъянь будто неплохо знаком с Шэнь Цинцю. Настолько неплохо, что он второй человек в мире, чье присутствие Шэнь Цинцю готов признать. Несмотря на их связь, у шисюна, похоже, были весомые причины злиться на сестру. Раньше Лю Цингэ не слышал, чтобы Шэнь Цинцю с кем-то так разговаривал, по крайней мере, в прошлой жизни до того как.              А в этой новой, наверно, все возможно.       Лю Цингэ сблизился с сестрой. Из-за шисюна, и ее чертовой книги пророчеств. Лю Минъянь, казалось, искренне хотела помочь.              Но эту Книгу Лю Цингэ уже проклинает! Опасная вещь.              Он сам чуть не потерял контроль над энергией, пока ее читал. И кто бы ни сошел с ума, читая про свою жизнь наперед?       Нет, его стойкости не хватило прочесть ее от начала до конца. Лишь только то, что было необходимо, чтобы найти Шэнь Цинцю и способ ему помочь.       

***

              К моменту, когда Шэнь Цинцю подбегает к двери и распахивает ее, Лю Цингэ стоит ровно за дверью, и лишь чудом успевает отскочить. Его будто и не замечают.       Шэнь Цинцю, такой взволнованный, уносится назад вглубь дома.              Лю Цингэ остается стоять снаружи.              Погода сегодня ветреная и дождливая. Хлесткие капли бьют по лицу, самое то, чтобы хорошенько запомнить момент.              Лю Цингэ не читал книгу полностью, но знает, что они подходят к концу. Совсем скоро он сделает очень больно своему шисюну.       

***