Книга без конца

      

Только наша страница От снега белым бела, На тонкие грани наложен запрет. Я в подробностях помню Все то, чего не было, И знаю все о том, чего нет. Ясвена — Те кого нет

      

***

             Шэнь Цинцю стоял на замерзшей реке и дрожал от холода.              События повторялись, как камешки в калейдоскопе, но теперь они сложились в совсем другой узор.              Лед под ногами был алым, словно всполохи демонической метки. Ло Бинхэ держал его за руку, тщетно пытаясь отдать немного тепла.                     — Бинхэ, можешь не сжимать так крепко, я же сказал, что не уйду.              — Шицзуню нельзя здесь оставаться. Я открою вам дверь. Позвольте ученику позаботиться о шицзуне.              — Этот учитель не предаст доверия ученика. Хочу, чтобы ты знал, что я выбираю тебя.              — Шицзунь, я знаю.              — Тогда зачем ты меня выгоняешь?              — Здесь холодно, я не желаю, чтобы шицзунь заболел. Разве вы не хотите вернуться к другим? Посмотрите туда, они ждут, — Ло Бинхэ указал рукой вниз.              Шэнь Цинцю присмотрелся ко льду под ногами. За алой пеленой мелькали знакомые тени жителей Цанцюн, будто подо льдом был спрятан целый мир, словно содержимое шкатулки.              — Бинхэ, это не важно, я уже сделал свой выбор.              — Сестренка, отстань от учителя, ты же знаешь, что он уже все решил.              Шэнь Цинцю обернулся на голос. С другой стороны к нему подошел еще один Ло Бинхэ и схватил Шэнь Цинцю за свободную руку. У второго глаза отливали багряным.              — Наш учитель прочитал книгу. Наш учитель хочет избавиться от головной боли. Наш учитель хочет уйти от нас. Да, учитель?              Шэнь Цинцю пристально посмотрел на говорящего.              — Ой, ой, можете не отвечать, учитель. Сестричка, ты только глянь, крыша-то нашего учителя совсем протекла, — Ло Бинхэ цокнул языком, кивая в сторону пейзажа.              Тут Шэнь Цинцю обратил внимание, что лес вокруг горит, и река единственное безопасное место.              — Шицзунь, он прав, вам становится хуже.              — Бинхэ, — не обращаясь ни к одному из двух конкретно, произнес Шэнь Цинцю, — я останусь с тобой.              — Нет, учитель, вы врете, учитель. Вы уйдете от нас.              — Старший брат, мы должны его отпустить. Шицзуню нельзя здесь больше находиться. Иначе он не сможет вернуться, и не сможет остаться здесь.              — В этом ты права, сестричка, — тяжело вздохнул второй Ло Бинхэ. — Помоги мне.                     Оба Ло Бинхэ отпустили Шэнь Цинцю и недалеко отошли, держась за руки. Слой за слоем их окутывала темная энергия, словно прятала в кокон.       Шэнь Цинцю смотрел во все глаза, как один из них достал Синьмо, размахнулся и воткнул его в лед. Тот стремительно начал трескаться. Красная река под ними пришла в движение.              — Шицзунь, что вы медлите? Прыгайте в воду! — воскликнул первый Ло Бинхэ.              — Учителю нужна небольшая помощь, — усмехнулся второй.              В мгновение ока тот оказался рядом с Шэнь Цинцю.              — Как насчет волшебного поцелуя истинной любви для спящей красавицы?              Шэнь Цинцю вздрогнул, когда до боли родные руки притянули его к себе. Он послушно разомкнул губы, позволяя углубить поцелуй.              Стоя с закрытыми глазами, Шэнь Цинцю отдался приятным ощущениям. В нем, наконец, загорелось чувство, что все правильно, что он там, где должен быть. Рука, обнимающая его талию, обещала комфорт и безопасность.              Он не хотел просыпаться, даже если все вокруг лишь сон.                     — А теперь падайте, учитель, — Ло Бинхэ резко толкнул Шэнь Цинцю в грудь прямо в сторону разламывающегося льда.              — Да, что ты делаешь, Бинхэ! Не стой там, пойдем со мной! — резко закричал Шэнь Цинцю, будто с него только что спало оцепенение.              — Учитель может уйти только один. Советую поспешить, пока открыта дверь, — в голосе сквозила насмешка, но взгляд был отстраненным.              — Шицзунь должен жить, — в глазах другого Ло Бинхэ стояли слезы.              — Бинхэ, еще не поздно!              — Учитель, постарайтесь за нас двоих.              — Бинхэ!                     Шэнь Цинцю попытался схватиться за лед и выбраться, но тот ломался под руками. Вода обратилась бурным потоком, накрывая его с головой. Тяжелая намокшая одежда тянула на дно.              Шэнь Цинцю в ужасе смотрел на тех, кто остался стоять на реке. Он силился крикнуть им что-то еще, но нахлебался воды с металлическим привкусом. Лед начал затягиваться прямо у него над головой. Силуэты Ло Бинхэ обернулись мутными темными пятнами за толщей льда.              Вода проникла в легкие Шэнь Цинцю. Он сделал несколько рефлекторных попыток вдохнуть, но вместо этого, только больше наглотался воды.       Внутреннее течение подхватило его и понесло куда-то вглубь. Шэнь Цинцю с удивлением отметил, что не задыхается.              Поток вынес его на дно реки.                            Шэнь Цинцю обнаружил, что на дне есть дорожка из камней, и пошел вдоль нее, пока не вышел к небольшой беседке. Внутри виднелся женский силуэт.              Шэнь Цинцю зашел внутрь и сел за столик напротив женщины. Та увлеченно листала пухлую книгу. Ее длинные волосы эффектно развевались в воде.              — Глупая новелла, — ворчала женщина, с энтузиазмом листая страницы. — А вот и автор пришел, — она, наконец, подняла глаза на Шэнь Цинцю, половина ее лица была скрыта вуалью.              — Можно ваш автограф? — ее голос был гипнотически прекрасен, такой сложно отказать.              — Позвольте узнать, а что за книгу вы читаете? — спросил осторожно Шэнь Цинцю.              — Да, писанина какая-то без конца.              — И зачем же вам понадобился на этой писанине мой автограф?              — А что? — с вызовом спросила женщина, глядя в упор на Шэнь Цинцю. — Не желаете взять на себя ответственность?              — Но какой же вам от этого прок?              — Мне-то может и никакой, зато вам админский доступ, право на редактирование. Здесь еще прилично пустых страниц.                     Шэнь Цинцю сглотнул, руки непроизвольно задрожали, когда ему всунули в руку кисть.                     — Дорогуша, чего вы колеблетесь? Ваши луна и звезды уже покинули небосвод, разве вам осталось, что еще терять?              — Что вам написать?              — Господин Шэнь, просто напишите вот здесь вашу фамилию, — женщина закрыла книгу и показала на пустое место на обложке.              Шэнь Цинцю даже не удивился, что она знает, как его зовут. Глаза загадочной незнакомки завораживали, словно два омута, в которых скрывались все тайны мира.              — Да, вот так в самый раз. Поздравляю, господин Шэнь, вы не пожалеете.              — Простите, я не спросил, как вас зовут.              — Можете обращаться ко мне госпожа Лю. Кстати, будет очень мило с вашей стороны, если вы подпишите и мою фамилию. Вам же не составит труда вывести еще пару штрихов? «Лю» пишется как «ива».              — Большое спасибо, господин Шэнь. Теперь идеально, — госпожа Лю любовно смотрела на обложку.                     — Можно попросить от вас ответную услугу?              — Мне будет приятно, господин Шэнь.              — Госпожа Лю, вы ведь хорошо знаете эту книгу? Чем она заканчивается?              Женщина фыркнула в ответ.              — Господин Шэнь, я же уже сказала, она не закончена.              — А что последнее вы в ней прочли?              — История довольно скучная.              — Прошу вас.              — Ладно, — с неохотой протянула госпожа Лю. — Если вкратце, то главный герой, сходивший потихоньку с ума от потерянной любви на протяжении тысяч страниц, вконец сломался. Его застарелая рана в энергетических каналах дала трещину, доведя до серьезного искажения ци. В пиковый момент старое доброе папапа пришло на помощь. Какая банальщина! Автор ввернул в текст совершенно паршивую сцену, — цокнула языком госпожа Лю, — парное совершенствование с морем кровищи из семи отверстий. Ну, кто, скажите, такое пишет?..              — Что же вы остановились, а дальше что?              — В том-то и загвоздка, — мрачно добавила госпожа Лю. — Дальше придумайте сами. На что иначе вам кисть в руке?              — Госпожа Лю, простите, но я все-таки не понимаю…              — Господин Шэнь, выпейте чаю, — госпожа Лю пододвинула к Шэнь Цинцю чашку, — а я вам лучше пока другую историю расскажу. Куда более занимательную.              — Я весь внимание.              — Когда-то очень давно я знала одного человека. Его фамилия что интересно, тоже была Шэнь, Шэнь Юань полное имя. Мой друг был писателем. Довольно популярным. Фанаты обожали его новеллы. Но вот Шэнь Юань был вовсе не в восторге от того, что писал. Даже напротив, он все время жаловался, критиковал собственные тексты и все мечтал написать какую-нибудь действительно стоящую вещь. Я его не раз пыталась убедить, что нет ничего плохого в том, чтобы использовать популярные клише и следовать негласным правилам — в конце концов, они потому и популярны, что другие хотят об этом читать.              Госпожа Лю замолчала ненадолго и отпила чаю.              — Для кого писатель пишет книги? Для себя или других? В итоге Шэнь Юань довел себя до творческого кризиса. Будучи уже в тяжелой депрессии, он снова начал писать. Эта книга отличалась от того, что он создавал раньше. Все его популярные тексты были с легким настроением, любовные комедии, преимущественно гаремники, где главный герой был обязательно наделен золотым пальцем, золотыми бедрами и внешностью, которая кружила головы абсолютно всем. Цветы падали к его ногам, словно листья под осенним ветром. А сам герой триумфально шел наперекор всему и возносился до самых небес.              Госпожа Лю снова замолчала, будто обдумывая, как продолжить.              — И что же написал Шэнь Юань?              — Ха, вы хотели сказать, чего он не написал? — оживилась госпожа Лю. — Он бился над текстом и так и этак! Отошел ото всех канонов популярного чтива, погрузился в беспросветную трагедию. Позвольте спросить, кто сейчас читает трагедии? Вот вы читаете?              Шэнь Цинцю с сомнением пожал плечами.              — Небеса мне свидетели, я пыталась его переубедить, пыталась помочь ему. Но он все твердил, что напишет эту книгу хотя бы для себя.              Госпожа Лю выдержала очередную мрачную паузу.              — Такой упорный. Бился над текстом, но тот никак ему не давался. Сколько черновиков он написал, сколько сюжетных поворотов. Ах, бедные мои нервы, бедные мои бессонные ночи! — запричитала госпожа Лю. — И он все никак не мог нащупать то самое, свой магнум опус. Представьте себе, его главный герой успел побывать и в роли злодея, и благородного человека, и в самых разных невероятных ситуациях, и все они, конечно, противоречили друг другу. Мой дражайший друг бросал один черновик и брался тут же за другой, перебирая все возможные ситуации.              Тут госпожа Лю махнула рукой куда-то себе за спину, и Шэнь Цинцю заметил, что позади нее стоит большой шкаф, доверху забитый книгами.              — Это что же? Они?              — Все это, — госпожа Лю обвела взглядом шкаф, — теперь моя драгоценная коллекция. Не понимаю, чего он искал, что хотел написать, — вздохнула она.              Шэнь Цинцю оценивающе посмотрел на количество текстов, прикидывая, сколько понадобится времени, чтобы все прочитать.              — Ваша госпожа Лю чуть без волос не осталась, пока пыталась угнаться за всеми альтернативными реальностями, что маниакально создавал мой друг! Мультивселенная мультивселенных! Было от чего сойти с ума.              — Надеюсь, дело не закончилось сумасшествием?              — Спасибо, что спросили, только чудом вашей госпоже Лю удалось сохранить здравие. Нет, а главное то что?! Ему абсолютно ничего не нравилось! Последняя его попытка вышла полным кошмаром. Беспросветный тлен. Он потратил на него столько сил.              — Как ваш друг? Он в порядке? — заволновался Шэнь Цинцю.              — Он уже уснул, — припечатала госпожа Лю.              Шэнь Цинцю чуть не выронил фарфоровую чашку из рук. Эта история перестала ему нравиться.              — Простите, что я вас подтолкнул это припомнить.              — Ну, что вы, — вдруг тепло улыбнулась госпожа Лю. — Я сама хотела кому-нибудь рассказать. В целом мире мало кто может понять мои страдания. А вот вы подходящий человек.              — Ваш друг…              — Друг? У него начались новые приключения. Не скажу, что хотела бы оказаться на его месте, но кто-то может ему и позавидовать, — Шэнь Цинцю почудилась ирония в голосе госпожи Лю. — Вот вы хотели бы стать героем своего же романа?              Чашка все-таки выпала из рук Шэнь Цинцю, в горле пересохло.              Не дождавшись ответа, госпожа Лю добавила:               — Что меня волнует, так это книга. Кажется, у нас с вами много общего, господин Шэнь.              — Госпожа Лю, а можно я одолжу ее почитать?              — Не утруждайтесь, господин Шэнь. Она уже ваша. Впрочем, моя история затянулась. Вам пора просыпаться, господин Шэнь. Закройте глаза и не открывайте, пока вас не позовут.                            — Шэнь Цинцю! — знакомый голос прозвучал в голове как гром.       

***