_Hey you_

Есть совершенно не хотелось. От мыслей о еде тошнило. Приготовив сразу две чашки кофе, я поднялся в свою комнату с намерениями не выходить оттуда никогда. Я старался не думать о том, что сегодня было, но, как оно всегда и бывает, не мог выкинуть слова Сьюзан из своей головы. Мои мысли постоянно крутились вокруг слов Сьюзан и о том, что мне теперь делать. Вариантов, как ни странно, было много. Первое – рассказать все Роберту. Последствия такого поступка мне были неведомы. У нас не было соглашения, что наши отношения продолжаются до тех пор, пока не узнает его жена. Или кто-либо другой. Роберт разозлится на жену? На меня? На кого больше? Второе – молчать. Словно ничего не было. Наступить на горло своей совести, которая до этого разговора тихо спала, свернувшись калачиком где-то под ребрами. А теперь проснулась и выпустила не слабые такие коготки. Если я промолчу, а его жена – расскажет, то Роберт будет в бешенстве. Третье – я мог сказать часть правды. Какую именно часть, я не знал. В любом из вариантов итог казался всегда один. Все, что было между нами - заканчивается. И, по сути, тут и думать нечего. Мы облажались. Слишком быстро, как по мне. Я ходил по своей комнате, словно зверь в тесной клетке. Открыл окно, потому что казалось, что задыхаюсь. От одной мысли, что все закончится, у меня темнело в глазах и подкашивались ноги. Меня обуял такой страх, что всерьез стал опасаться, что потеряю сознание. Нет, я был не готов отпустить Роберта так быстро. Нет! Я не спал той ночью. Но в то же время видел сны. Это было странное ощущение, словно я завис в пограничном состоянии. Где реальность переходит в вымысел, а вымысел становится реальностью. Калейдоскоп меняющихся картинок вызывал головокружение и тошноту. Я снова на кухне у Роберта дома. Его жена говорит мне все те же слова. Но на этот раз я не молчу. И это больше походит на диалог, чем в первый раз. Я хочу привести разумные аргументы, оправдывающие нас. Но она говорит и говорит, а из моего рта не раздается ни звука. У меня за спиной стоят родители. Папа даже не смотрит на меня, а куда-то в сторону. Мама держит отца под руки. В ее взгляде сожаление, но, в то же время, торжество. Я тяну к ней руку, но она только качает головой. Девушка из клуба прижимается ко мне. Ничего сексуального в этом нет. Дружеское объятие, скорее призывающее успокоится. «Все могло получиться». Ее шепот прямо мне в ухо. Роберт стоит и смотрит на меня. У него усталый вид. Руки сложены на груди. Закрылся от меня? За его спиной Дебора и сын. «И ты сравнивал меня с ним?» - говорит Индио. А Роберт только глубоко вздыхает. Я чувствовал себя мухой, которая пытается выбраться из вязкой смолы. Сон не отпускал меня, реальность не хотела принимать. Я не сразу сообразил, что проснулся. Рядом на кровати лежал ноутбук, перешедший в спящий режим. Тут же телефон. На часах четыре утра. В горле сухо. Голова раскалывалась. Стараясь не шуметь, спустился вниз. Кухня подсвечена только мягким светом дежурных лампочек над плитой. Мама никогда их не выключает почему-то. Светлее от них не становится, а наоборот. Тени сгущаются в углах, а предметы приобретают странные незнакомые очертания. Налив себе большой стакан воды, так же крадучись, прошел в ванную комнату на первом этаже. Там аптечка. Мне нужно выпить что-нибудь от головной боли. И, если найду, что-то от совести. Я ведь могу надеяться, что такие таблетки есть? Из зеркала на меня смотрел испуганный мальчишка с растрепанными волосами и ужасом в глазах. Разве это мои глаза? У меня не может быть таких глаз! Свет в ванной слишком яркий и он никак не регулируется. Я всматривался в свое отражение, словно ждал, что оно дернется. Совершит движения, которые я не совершал. Я сходил с ума. Мне хотелось сойти с ума. Это решило бы все мои проблемы. Я потрогал гладкую поверхность рукой, и мой двойник сделал то же самое. Склонил голову, и отражение повторило за мной. Таблетки находились на самой нижней полке. После переезда сюда у мамы часто болела голова из-за смены климата. Я положил в рот сразу две. Чокаюсь с зеркалом стаканом с водой и запил таблетки, смывая с языка их горький вкус. Также крадучись поднялся в свою комнату, понимая, что не усну больше сегодня. Включив ноут, зашел на сайт магазина спорттоваров, я сделал то что давно хотел. От открытого окна в комнате стало холодно, но я не спешил его закрыть. Мне нравился свежий воздух, и как легкий ветер несмело трогает занавески. Как ни странно, я уснул. Прямо в наушниках, прямо за просмотром фильма. Снов больше не было. Второй раз я проснулся около одиннадцати, и это мама не смогла не прокомментировать. Я лишь пожал плечами. А что тут скажешь? Рассказать про ночные кошмары? Или о незнакомце в отражении зеркала. «Знаешь, мама, кажется, я схожу с ума. Чуть-чуть, ты только не переживай». К часу дня мне привезли посылку, которую я оплатил ранним утром. Это же Америка. Тут все доставляется по первому требованию. Две коробки. Одна большая, прямоугольная. Вторая – меньше, квадратная. Мама через мое плечо посмотрела на коробки и одобрительно хмыкнула, проведя рукой по спине. Я вытащил коробки на задний двор нашего дома. Он был совсем маленький, и я уже стал сомневаться, что батут, а именно его я купил, здесь не поместится. Во второй коробке был насос. Однако батут, больше похожий на матрас человек так на двенадцать, идеально вошел в пространство между стеной дома и забором, отделяющий нас от соседей. Даже осталось небольшое расстояние, что, как я думал, не даст мне вписаться в стену головой при неудачном прыжке. Я вытащил во двор колонку и гонял себя на батуте весь оставшийся день под любимые треки. Мама меня даже на обед не звала. Впрочем, аппетита у меня так и не появилось. Физические упражнения принесли мне именно то, что я хотел. Полное отсутствие мыслей в голове. Мозг работал исключительно над тем, как правильно приземлиться. Как удержать равновесие. Как оттолкнуться сильнее. Падая, я с каким-то мазохистским удовольствием потирал ушибленные места, поднимался и прыгал снова и снова. Боль, что растекалась по телу после падения, была, как ни странно, желанной. Я словно наказывал себя. И это было ненормально. Я должен начать волноваться? Последний мой прыжок вышел особенно неудачным. Я измотал себя, но отказывался признавать это. Сделав два кувырка вперед и один назад, я, вроде твердо встал на ноги. Но голова закружилась и, оступившись, я чиркнул локтем о стену дома, сдирая кожу. Шипя от боли, присел на край батута. Ничего серьезного, просто несколько царапин, которые даже нельзя было назвать глубокими. Надо не забыть обработать антисептиком. Тяжело дыша, лег на спину, устремив взгляд вверх. Небо начало темнеть. Холодный осенний воздух заставил покрыться кожу мурашками. По небу полупрозрачными мазками плыли облака. Не знаю, сколько я так лежал, но когда начал подниматься мышцы неприятно заныли. Я не сделал растяжку, и мышцы забитые молочной кислотой, стали словно деревянные. Каждое движение приносило дискомфорт. От ужина мне тоже удалось отвертеться. Мама запекала курицу в духовке вместе с картофелем, но ее запах вызывал лишь тошноту. - Я грудку положу отдельно. Вдруг ты все-таки захочешь поужинать. – Сказала мама мне в спину, когда я поднимался на второй этаж. Я кивнул головой, но, наверное, она этот жест не видела. Под горячими струями душа, мышцы расслабились. Впрочем, это не значит, что завтра они не будут болеть. Пока я мылся, Роберт прислал сообщение с информацией своего рейса. Протирая волосы полотенцем, я открыл сообщение и простонал. Роберт прилетал поздно. Очень поздно. Его самолет приземлялся в аэропорту ЛА в 11:45pm. Вот как я скажу маме, куда собрался в такое позднее время? Он специально выбрал столь поздний рейс, чтобы я передумал его встречать? «Принято». Ответил я. Не дождется.

***

Следующий день был дождливым. Я с грустью смотрел, как мелкие капли падают на мой батут, который и сегодня должен был послужить мне своеобразной терапией. Но, увы. Меня по-прежнему воротило от еды, но желудок протестующе урчал. Поэтому утром я сидел за столом, ковыряя вилкой разогретую в микроволновке куриную грудку. Рядом большая чашка с кофе. Кофе, пожалуй, единственное от чего меня не тошнило. Этой ночью мне ничего не снилось. Но отсутствие каких-либо снов компенсировалось непривычной темнотой. Я словно попадал в черную вязкую субстанцию. И я не знал, что было страшнее. Темнота или бредовые сны. Что касается моей ситуации, то я принял самое верное, как мне казалось на тот момент, решение. Ничего не делать. Ай, да Том! Какой ты умный парень! Если при встрече Роберт спросит, не встречался ли я с его женой и не было ли выводящего нас на чистую воду разговора, то я отвечу: что да, встречался и разговор был. Если он не спросит, то и я ничего говорить не буду. Это было неправильно. Я понимал. Но и ничего другого я не мог придумать. Поймите меня правильно. Я не мыслил жизни без Роберта. Эта связь полностью завладела мной. Я дышал ей, жил ей. И без него, без наших встреч я не видел смысла…. Вообще ни в чем. Моя практически фанатичная привязанность пугала меня самого. Но, с другой стороны, может, это и есть настоящая любовь. Откуда мне знать? Может, только так я и могу? Быть на грани всех чувств, на которые только способен. А Роберту просто не повезло быть предметом моего обожания. Он принимает мои сопливые признания в любви, но что чувствует из-за этого на самом деле? Не уверен, что хотел бы знать. В любом случае, Роберт выделил меня из общей массы окружающих его людей. В его глазах, обращенных на меня, было что-то, что заставляло мое сердце биться сильнее. Он не любил меня так, как я его. Но определенно он выделил мне место в своем сердце. Пусть он не всегда умеет это показывать. Меньше всего на свете мне хотелось доставлять ему неприятности. Я забывал, что Дауни взрослый мужчина. И у него есть своя голова на плечах. И, вообще, именно он все и начал. Он первый поцеловал меня, тем самым давая надежду. Мне было двадцать, что вообще я мог понимать? Да, прятаться за возрастом было неправильно. Тем более после того, как я всем пытался доказать, что вырос. И вот оказывается, нет. Ни хрена я не вырос. Поговорить с Дауни было самым правильным решением. Но я боялся последствий. Это было страшнее снов или полной пустоты, в которую я падал. Теперь осталось сказать маме, что мне надо вечером уехать из дома. Это было не так сложно, как может показаться. Но наши отношения только наладились. Мне не хотелось их портить. Мама будет спрашивать, а я не могу ей ответить, сказав правду. Хотя я уже так привык лгать. Однако мама меня удивила. За ужином, к которому я едва притронулся, сообщил ей, что вечером уезжаю в аэропорт «встретить друга». Пока все так и есть. Мама, наверняка чувствующая, что со мной происходит что-то не то, только кивнула головой. - Да, конечно. Мне поехать с тобой? - Нет. – Как можно более спокойно говорил я. – Не надо. Я вызывал такси до аэропорта, пока ждал машину, одевался, как шпион на задание. Толстовка с капюшоном, кепка и темные очки. Хотя с последним явно перебор. Кто носит очки в полночь? До аэропорта было чуть больше шестнадцати километров. И, пропетляв по городу, мы выехали на прямую дорогу до пункта назначения. Дождь так и не закончился. Но уже не был таким сильным как днем. Аэропорт Лос-Анджелеса – это отдельная тема. Когда впервые попадаешь сюда, то аж дух захватывает. Во-первых, это большой торговый центр. Во-вторых, - это целых восемь терминалов. Огромное количество народу, постоянная суматоха. Мне нужен был шестой терминал и я, ориентируясь по указателям, начал движение. До рейса Роберта еще было полчаса. И, сверяясь с электронным табло, я убедился, что его самолет прибывает вовремя. В столь позднее время народу было не так много, как я ожидал. Почти все магазины были закрыты, кроме кафе и магазинов с сувенирами. Шестой терминал принимал в основном рейсы из Нью-Йорка. И был почти пуст. Я подошел к работающему в столь позднее время Старбаксу и заказал себе кофе. Мне нужно было убить время, плюс за стаканом кофе я мог спрятать свое лицо. Мои мысли были далеко от таких простых вещей, как покупка кофе. И я машинально на все предложения баристы, как заведенный говорил «да, да, да», по итогу получил огромный стакан нечто отдаленно напоминающего кофе, ужасно сладкий и почему-то с вишневым сиропом. Отдав за это почти 13(!) долларов, я прошел в зону ожидания. До прилета Роберта оставалось пятнадцать минут. Я пил свой кофе, буквально чувствуя, как сахар в напитке съедает эмаль на моих зубах. Впрочем, моему организму нужны были калории, пусть не полезные. За два дня я ел, наверное, только раз. Роберт показался с дорожной сумкой минут через десять, после приземления самолета. Я его даже не узнал сначала. Он был ничем не примечательным. В куртке и вязаной шапке. В НЙ сейчас куда холоднее, чем в Лос-Анджелесе. На нем были очки, но не темные, а для зрения. Читал в самолете? Он просканировал взглядом толпу встречающих. Его никто не узнал. Я поднял руку, и было рванул к нему, но он покачал головой. И я притормозил. Папарацци в аэропорту я не видел, но как знать, когда появятся эти стервятники? Я шел за ним, отставая на несколько метров, стараясь не терять из виду его спину в темно-коричневой куртке. Было немного обидно, что приходится вот так прятаться. Что я не могу просто обнять его на глазах у всех. Но есть вещи, с которыми приходится мириться. Пройдя все терминалы – мне казалось, они не кончатся никогда, - мы вышли на парковку. Я прибавил шагу, и нагнал Роберта у незнакомой мне машины. Обычная черная BMW. Ну, как обычная…. Очень дорогая на вид. Просто неприметная. И я ее у Роберта еще не видел. Дауни швырнул сумку на заднее сиденье, сел за руль, снял с блокировки дверь со стороны переднего пассажирского сиденья. Я нырнул в салон и, наплевав на все, кинулся обнимать его. Роберт удивленно охнул, оказавшись в моих крепких объятиях. Я даже не обнимал, а скорее цеплялся за него. Словно за единственного, а так есть на самом деле, человека, который может спасти меня. Я вдыхал запах Роберта, от чего в голове все плыло. От него пахло самолетом, кофе, спокойствием и силой. Роберт гладил меня по спине, неуверенно усмехнувшись, произнес: - Неужели так соскучился? А я цеплялся за него, не в силах разомкнуть рук. Можно никогда не делать этого? В его объятиях мне впервые за два дня стало спокойно. Темнота отступала. Я отстранился, с удивлением отмечая, что смог выпустить его из объятий, но только за тем, чтобы начать покрывать поцелуями – вполне возможно, что последними – его лицо. Роберт смешно фыркал, шутливо старался увернуться от столь необычного проявления моих чувств, но было видно, что ему нравится. Когда я остановился, тяжело дыша, он втянул меня в настоящий поцелуй, лишающий остатков кислорода и разума. И я должен лишить себя этого? Да ни за что! Совесть опять царапнула меня под ребрами, но я не стал придавать этому значения. Можно научиться жить с любой болью. Есть вероятность, что у меня не получится, но попытаться стоит. Роберт мягко отстранил меня, пристегнулся и завел мотор очередной классной тачки. Я тоже пристегнулся, ощущая себя живым и счастливым. Ехать до моего дома не так долго, как мне хотелось. Но Роберт соблюдал скоростное ограничение и полчаса у меня точно были. - Как съездил? – Спросил я, наблюдая за мужчиной. Дауни бросил на меня короткий взгляд. Он снял свои очки, и теперь я видел, что глаза у него уставшие. Да и он сам такой, словно эти дни тоже не прошли для него даром. - Если не хочешь, можешь не говорить. - Ты действительно хочешь знать? – С сомнением спросил он. - Да, я ведь не просто так спрашиваю. Я очень испугался, когда ты не пришел в студию. – И, помолчав, добавил: - Ты мог бы и написать мне, что уезжаешь. Мне не хотелось выставлять претензии, ему сейчас явно не до них. - У моего сына… - Он замолчал, видимо было тяжело говорить, сглотнув, продолжил: - У него была передозировка. - Блядь! – Вырвалось у меня. – Как он? - Лучше, чем можно подумать. Его быстро доставили в госпиталь, почистили организм и сейчас он уже дома. Дело даже не в этом. Возбуждено уголовное дело. С этим я и ездил разбираться. В том числе и с этим. Я коснулся руки Роберта. Трудно представить, что он чувствовал. Неудивительно, что его телефон был выключен. Ему явно было не до объяснений. Ни со студией, ни, тем более, со мной. - Ты был у меня дома? - Что? Черт! - Я получил твою смс. Что ты у меня дома. Ты меня искал? Дауни не выглядел злым. Может, он так устал, что злиться будет позже. Но Роберт был спокоен. Даже с любопытством посмотрел на меня. А что ему ответить? Я не знал. - Ты видел Сьюзан? – Продолжал допытываться Роберт. - Да. – Осторожно ответил я. Скажи, скажи, скажи, скажи скажискажискажискажи ему! Билось у меня в голове. Я прикрыл глаза, чувствуя подкатывающую тошноту. - Что она тебе сказала? Много чего интересного…. Роберт опять коротко посмотрел на меня, наверное, удивленный, что я молчу. А мне казалось, что если я еще раз открою рот, меня вырвет той сладкой дрянью, которую я выпил в аэропорту. И, словно мне было мало все это, Роберт включил магнитолу, и салон машины наполнила до боли знакомая мелодия. Впервые ее я услышал в его же машине, кажется сотню лет назад. А потом миллиард раз у себя в спальне. Конечно же, это была Hey you. Роберт вообще плейлист не меняет? Тошнота кислым комом пульсировала у меня в горле, а в голове словно били в колокол. Легкие отказывались наполняться кислородом. Ты сейчас умрешь! Услужливо подсказал мозг. - Том? Издалека, словно из параллельной вселенной донесся тревожный голос мужчины. - Ты в порядке? Я чуть не рассмеялся. - Останови машину! – Выдохнул я, чувствуя, что секунда и я испорчу салон этой дорогой машины. - Мы на трассе, здесь запрещено… - Останови! – Это должен был быть крик, но на самом деле только сдавленный шепот. Я не думал, что Роберт меня послушает и мне все-таки придется выплеснуть все содержимое желудка прямо на приборную панель. Но Дауни все-таки остановил машину. Я принялся отстегивать ремень безопасности, но тот не поддавался моим трясущимся рукам. Отчего уровень паники подскочил еще выше, и я, просто забился на сиденье, стараясь вырвать этот ремень к чертям. А он только сильнее затягивался на мне. Я был уверен, что он задушит меня. Роберт каким-то чудом помог мне с ремнем и я, открыв дверь, буквально вывалился из салона машины, чуть не поздоровавшись коленями с асфальтом. И меня вывернуло с такой силой, что заныли ребра. Я тяжело дышал, удивленный, что вообще мог делать такое простое действие. Просто наполнять легкие воздухом. Дождь закончился. Боковым зрением увидел, что Роберт собирался подойти ко мне, но я выставил руку в предостерегающем жесте. И тот замер. Интересно, что он думает? Организм стал успокаиваться. И я даже стал ощущать холод, особенно на лбу, где выступила испарина. Роберт, когда я посмотрел на него, протянул мне бутылку воды. Мужчина выглядел озадаченно, словно пред ним случилось нечто такое, чего он не хотел и не планировал увидеть. Машина мигала красными аварийными огнями. Еще не хватало, чтобы кто-то в нас врезался. Но мне было страшно садиться обратно в салон. Я принял бутылку, сполоснул сначала рот, потом сделал несколько глотков. Я чувствовал, как вода стекла в пустой желудок. - Извини. – Выдавил я. Слова царапали горло. - И с каких пор у тебя случаются панические атаки? - Спросил Роберт. Он все еще находился на расстоянии. Но напуганным не выглядел. Наверное, с ним такое случалось. И он понимал меня. - Панические атаки? – Переспросил я. – Я просто выпил какую-то бурду в аэропорту. У меня была паническая атака! Потому что ни одна выпитая бурда не заставит мозг кричать о смерти. Меня заметно начинало трясти, но уже от холода. Но я не торопился в машину, потому что еще слышу ту песню. Я не понимал, почему она так подействовала на меня. И не готов был сейчас заниматься психоанализом. - Успокоился? Роберт стал подходить медленно, словно боялся меня спровоцировать. Я мял в руках бутылку и в тишине отчетливо скрипел пластик. - Да. – Я кивнул. Мы оба сели в машину. Я чуть раньше Роберта и выключил магнитолу, лучше ехать в тишине. Роберт, если и отметил отсутствие музыки, то никак это не комментировал. Мы двинулись с места, Роберт вел машину еще медленнее, чем до этого. Дальний свет фар буквально выгрызает дорогу из темноты, но она снова смыкается за нами. За мной. - Ты так и не скажешь, что это было? – Дауни прерывает неуютное молчание. Я же не спешу отвечать. Да и что я скажу? Как насчет правды? Очень смешно. Но от всего этого театра есть один такой неплохой плюс. Роберт больше не спрашивает меня о посещении его дома. Его тревожный взгляд больно режет в районе груди. Нет, ему не обязательно взваливать на себя еще и мои проблемы. Сына с него хватит. Обняв себя руками, я отвернулся к окну. Конечно, молчать еще хуже, но я не уверен, что раскрыв рот, скажу именно то, что надо. А не то что хотела моя совесть. Мы въехали в город, и Роберт снова тормозит у обочины. Затащив сумку с заднего сиденья себе на колени, открыл ее и начинает что-то искать. Мне даже интересно, что. Так интересно, что я даже не замечаю, как сквозь ткань своей толстовки начал ковырять свой поцарапанный локоть. До того момента, как не сделал себе достаточно больно. Черт…. Роберт протянул мне какую-то фигурку. В темноте салона было не очень хорошо видно. Но свет даже на пустынной дороге он не включал. Я взял фигурку, полагая, что это какой-то сувенир. Но нет, это оказывается маленькая бутылочка алкоголя, которые часто продают в магазинах аэропорта или раздают в самолетах в бизнес классе. Я с сомнением смотрел сначала на бутылочку, потом на Роберта. - Нет. Я не хотел, чтобы Дауни из-за меня шел против своих принципов. Он предлагал мне алкоголь! Если 50 миллилитров Jim Beam’а можно считать за алкоголь. - Давай. Считай это лекарством. Я взял бутылочку, все еще сомневаясь. Свернул маленькую крышечку и сделал глоток. Горло тут же обожгло, я закашлялся под пристальным взглядом мужчины. И выпил оставшиеся вторым глотком. Как ни странно действительно стало лучше. По телу прошла волна искусственного тепла, я откинулся на сиденье. На приборной панели часы показывали почти час ночи. - Ты пугаешь меня, Том. – Тихо произнес Роберт. – Если у тебя какие-то проблемы я бы хотел знать. - У меня нет проблем. – Я даже выдавил из себя улыбку. Давай, скажи ему хоть небольшую часть правды. Ничего с тобой из-за этого не будет. Роберт не заслуживает ни лжи, ни молчания. - Я волновался за тебя. - Извини, что не написал тебе. Но меня выдернули буквально из постели посреди ночи. А потом все так завертелось…. - Ничего. – Я коснулся его руки. Вот же странная штука. Даже в таком состоянии, в котором я находился, мне хотелось успокоить Роберта. Забрать себе его переживания. - Все же будет хорошо? – Спросил я. И сам не знал, что мое «все» и «хорошо» значит. Будет ли со мной все хорошо? Будет ли все хорошо с сыном Роберта? Или с самим Робертом? Или же с нами? - Конечно! – Твердо сказал мужчина. – Что ты там делаешь? – Он тронул мою руку, которой я опять ковырял локоть. Мне нужна была его уверенность. Я просто нуждался в ней, как в воздухе. - Если ты действительно отравился, - Роберт допускал, что я сказал правду и, в то же время, не верил мне, - то завтра тебе нужен выходной. Я позвоню и отмажу нас на завтра от посещения студии. После перелета я не думаю, что смогу продуктивно работать. - Ты можешь это сделать? О чем вообще речь! Это же Роберт Дауни, конечно он может это сделать! - Если ты будешь достаточно хорошо себя чувствовать, то можно поужинать вместе. Что скажешь? - Скажу, что это замечательная идея! Он протянул руку, чтобы потрепать меня по волосам и я, прикрыв глаза, отдался этой ласке. Все не так страшно, как мне казалось. - Твое предложение встретить меня, признаюсь, удивило. – Сказал Роберт, плавно входя в поворот. Еще минут десять и будет мой дом. – Я понимаю. Но, в то же время, не понимаю. Естественно он не мог не заметить, что со мной что-то не так. - Я скучал. А еще я думал, что это последняя наша встреча. Не только как любовников, а, возможно, и как друзей. Потому что Сьюзан тебе все расскажет, хотя и говорила, что не сделает этого. Верить ей у меня оснований не было. Как и не верить тоже. Роберт кивает, принимая мой ответ. Мы сворачиваем на мою улицу. Роберт останавливается на большом расстоянии от моего дома. Мужчина смотрит на меня пристально, оценивающе. Пауза между нами дает мне еще один шанс все рассказать. Но я молчу. Я только с грустью отмечаю, что Дауни выглядит более усталым, чем мне показалось в начале. Под глазами залегли тени, черты лица заострились, словно он тоже не ел все это время. Поддавшись порыву, я погладил Роберта по щеке. Мужчина прикрыл на миг свои карие глаза, чуть склонил голову, чтобы усилить контакт с моей ладонью. Мне было жаль видеть его таким. Таким на свой возраст. Таким разбитым, пусть он и скрывал это. Наверняка в случившимся с сыном он винит себя. Родители всегда винят себя в ошибках своих детей. Наверное, и моя мама тоже думает, что во всем виновата. Сможет ли Роберт разделить свои переживания с женой дома, я не знал. Также я не знал в курсе ли она того, что было в НЙ. Я ничего не знал. Кроме одного. Я здесь. И готов был сделать ради него все что угодно. Я думаю, он знал об этом. Мне не хотелось выходить из машины. Но сидеть здесь вечно я не могу. Хотя это была бы самая лучшая вечность, на мой взгляд. Я встаю на колени на сиденье, придвигаясь к Роберту максимально близко, нависая над ним, задевая макушкой крышу машины. Его глаза так близко, что расплываются в сплошную черноту. Это не похоже на поцелуй. Это похоже на прощание. Ведь я ни в чем не уверен. Если мое поведение удивляло Роберта, то он не подал вида. Целует меня в ответ, обнимая за поясницу. Потом легонько хлопал меня по спине, намекая, что ему пора. Я отстранился, кивая неизвестно чему. - Я напишу. – Обещает Роберт. Я киваю опять. Я ему верю. Выйдя из машины, поежился. С неба снова полилась вода, не сильно, но набирая обороты. Я поднял капюшон толстовки, обнаруживая, что потерял свою кепку. Наверное, она упала с головы, когда вывалился из машины. Или, когда нагибался, выплескивая из себя содержимое желудка. Не важно. Плевать. - Спасибо, что встретил меня! – Говорит Роберт. И опять я только киваю. Спасибо, что разрешил встретить себя. Но не произношу ни слова. Домой я бегу легкой трусцой, потому что дождь становится все сильнее и захожу в дом относительно сухим. Темно, только мутные лампочки над плитой на кухне. Я достаю из холодильника бутылку с водой и тихо поднимаюсь к себе в комнату. Оказавшись в своей ванной комнате, я снял кофту, проверил свой локоть. Некоторые, уже успевшие затянувшиеся царапины, я расковырял снова. Они не кровоточили – хотя изнанка рукава была немного запачкана кровью, - просто выглядели свежими. Я еще раз прошелся по ним ватным диском, смоченным в антисептике. И выбросил окрашенный розовым кругляш в мусорную корзину. Желудок дал о себе знать, напоминая, что надо поесть. Но у меня не было сил спуститься вниз и что-то взять из холодильника. Поэтому я выпил залпом полбутылки воды, тем самым обманув желудок настолько, что он даст мне спокойно заснуть. Я лег в постель, закрыв глаза, ждал, когда придет темнота и заключит меня в свои объятия. Она не заставила себя долго ждать