_Hey you_

POV Роберт Дауни.

Не каждый, кто наказан — виноват

Когда тебе пятьдесят, то смеешь надеяться, что начал что-то понимать в этой жизни. Что в любой ситуации думаешь головой, а не сердцем. И уже тем более не тем, что в штанах. Но жизнь преподносит сюрпризы. Словно издевается. Тыкает тебя носом в очевидный факт. Ни черта ты в этой жизни не понимаешь! Первое, что я подумал: «нет». «Нет» на заинтересованность парнем, «нет» на развитие отношений в любом виде, кроме необходимых на съемочной площадке. Я с любопытством наблюдал за ним, ловил его заинтересованные и восторженные взгляды, тешил свое эго. Ничего нового. Ничего такого, чего я еще не видел. Помнится, я тогда еще отметил его открытый взгляд и добрую улыбку на тонких губах и подумал: нельзя в нашей профессии быть таким. Жернова кинобизнеса сотрут его в порошок, испортят. Подумал: и не таких ломали. Двадцать лет и такая слава! Еще пока иллюзорная, маячащая на горизонте, но неотвратимая. Сценарий для таких ситуаций всегда один. Слава, тусовки, наркотики и алкоголь. И финал — закат карьеры. Чем быстрее взлетаешь, тем быстрее и больнее падаешь. Мне нужно приводить примеры? Называть имена молодых мальчиков и девочек, которые так же, как и Том, сияли улыбками на премьерах своих фильмов, а сейчас про них ничего не слышно? Да я и сам такой был. Том необычный, я чувствовал это. Но, что он станет особенным для меня, даже не подозревал. Поэтому без опаски впустил его в свое окружение, позволил привязаться. Таскал ему кофе, лишь бы увидеть его благодарную чуть смущенную улыбку. В моей жизни было слишком много дерьма, чтобы отказываться от этих восторженных, смотрящих с обожанием карих глаз. Я не помню, когда понял, что это выглядит не так, как должно. И не только со стороны этого милого парня. За собой стал замечать, что мне нравилось смотреть на него. Рассматривать. Считать веснушки на его открытом лице. Не помню, когда появилось зудящее чувство запустить в его волосы пальцы, возможно, сжать, притянуть к себе для…. Дерьмо! Ну, нет, Роберт, — сказал я сам себе, — на такое блядство ты не решишься. И на самом деле, это казалось бредом сумасшедшего. Извращением. Принятое решение было не самым верным и откровенно глупым. Я просто стал его избегать. Уходил, чувствуя на спине непонимающий взгляд. Я говорил себе, что так лучше. Пока ничего не случилось, пока не сделал ошибку. Но я редко совершал в жизни правильные вещи. И еще реже я делал что-то правильное для других. Я всегда был слаб перед своими демонами. Но стоит отдать мне должное: я признавал это. И я сделал то, что делал всегда, когда снова оказывался в тупике. Напился. Спрятался ото всех, словно раненый зверь, чтобы пережить не самый лучший период в своей жизни. Закрыл себя в темноте номера, отрезал от внешних раздражителей. Полностью отдался своим монстрам, которые только и ждали, когда я снова стану слабым. А они бывают очень терпеливыми. А он пришел за мной. Несущий свет в мою темную душу солнечный мальчик с туманного Альбиона. Хочу! Хочу, решил я. Хочу его себе со всеми чертовыми веснушками. Легко перешагнул через свои принципы и мораль. Заткнул внутренний голос, который говорил: «ты сломаешь его». Но сомневался до последнего. Позвал его к себе. Следил украдкой за его финтами у бассейна и не верил, что такое чудо может — будет — принадлежать мне. Тонкий, гибкий, открытый, молодой. Я чувствовал себя хищником, заманивая невинную жертву в подвал. А Том шел, потому что доверял. И поцелую легко отдался, казалось только и ждал этого. А я словно отпил из источника, что дарует вечную молодость. Словно глотнул чистой энергии. Получил такие яркие эмоции, которые давно не получал. Тебе пизда Роберт. Вам обоим. Конечно, я не мог не думать о том, что испорчу мальчишке жизнь. Ему бы сейчас девушек пачками домой водить, купаться в зарождающейся популярности. А он ждал мои звонки — знаю, что ждал, — мечтал о новых встречах. И бог весть что еще. Я видел его насквозь. И порой было стыдно. Разве можно так с ним? Его полный любви и обожания взгляд порой делал больно. Потому что не заслуживал я таких чувств. Надо заканчивать, думал я. Еще не поздно. Да, будет больно, да, поломаю. Но он молодой, справится. Но время шло, а я делал ровным счетом ничего ничего. Давал себе отсрочку. Еще чуть-чуть. Еще недельку. В следующем месяце точно с ним поговорю. *** Мы сидели в ресторане с лаконичным названием «WP». Он находился в центре Лос-Анджелеса и с большой террасы открывался прекрасный вид на небоскрёбы. Очень романтичное местечко, особенно сейчас, когда солнце заходило за горизонт, отражаясь красным маревом в стекле высоких зданий. Том удивился, что я привез его сюда, потому что обычно наши встречи проходили без посторонних глаз. — Расслабься, — сказал, — мы ничего плохого не делаем. И в самом деле. Почему просто коллеги по работе не могут поужинать вместе? И я устал от пряток. Я видел, что с Томом что-то не так. Он был молчалив, долго смотрел в меню, морща лоб, выбирая еду. Как по мне, он просто спрятался за этой картонкой в переплете. От кого? От меня? Я видел под его глазами темные круги, словно он не спал несколько суток. И он был бледнее обычного. И в целом выглядел усталым. Конечно, меня беспокоила его паническая атака, которая случилась вчера, когда мы ехали от аэропорта. И я никак не мог понять, что послужило толчком для нее. Том был подозрительно тихим. Не скажу, что и раньше наши разговоры различались разнообразностью. Слишком велика разница в возрасте, чтобы у нас было много общих интересов. Обычно говорил Том, а лишь кивал, наслаждаясь его голосом. Пытался вникнуть во все штуки, интересные современным подросткам. Получалось, вроде, неплохо. «Ты что-то сделал». Подумал я. Ну не может он быть таким из-за чего-то другого. Когда стемнело, персонал ресторана раздал мягкие пледы, в который Том сразу закутался и, как будто, расслабился. Я протянул руку, чтобы убрать спадающую прядь волос с его глаз, но Том дернулся в сторону. Дернулся так, что чуть не расплескал вино в своем бокале. Я не одобрял алкоголь, но вино…. Это же компот. Моя рука по-идиотски так и осталась висеть в воздухе, пока я не притянул ее к себе, почесав подбородок. Я хмыкнул. — Люди же смотрят. — Тихо сказал Том, оправдывая свое поведение. Да только никто не смотрел. За нашим столом было непривычно тихо и я не хотел говорить только ради того, чтобы не чувствовать эту давящую тишину. Не настолько люблю звук своего голоса. Том копошился в своем коконе из пледа, я присмотрелся, прищурив глаза. — Что ты там все делаешь? — Ничего. Как же «ничего». Дотронувшись до него, я почувствовал его острый локоть. Опять чешет, как вчера в машине? — Мне надо тебе кое-что сказать, и боюсь тебе это не понравится. Том посмотрел на меня с таким ужасом, что испугался и я сам. Что в голове у этого мальчишки? Он побледнел еще больше, отчего темные круги под глазами выступили отчетливее. Заломил брови, смотрел на меня, словно сейчас я вынесу ему смертный приговор. Это не так, но новость его реально расстроит. Еще до моего такого внезапного отъезда в Нью-Йорк, у меня с Энтони Руссо состоялся неприятный разговор. Началось все с обычного обсуждения планов на дальнейшие съемки, развитие Железного человека в последующих фильмах. Пока Руссо, стараясь не смотреть мне в глаза, сказал, что в «Противостоянии» слишком уж много персонажей и было принято решение убрать Человека паука. Я тогда переспросил, правильно ли я понял услышанное? Да, ЧП решили убрать. И на ближайшем комик коне, что пройдет в Детройте, трейлер фильма выйдет без этого персонажа. — Ты же общаешься с Холландом. Скажешь ему? Мое особое расположение к мальчишке заметили все. Ну и плевать. — Только помни, — сказал я Тому, — что гонцов, принесших дурные вести, не казнят. Шутка не скрасит моих дальнейших слов. Безусловно. И эта новость парня очень расстроит. С другой стороны объятия дяди Роба всегда открыты для утешения. Черт! Спорт! Это неправильно. — Я тут говорил с Руссо… Мне показалось, или он даже выдохнул с облегчением? — …. И…. Мне жаль, но твою роль уберут из фильма. Глаза Тома расширились, и я даже немного обрадовался, что в них появилась хоть какая-то эмоция. Кроме непонятной мне загнанности. — Как? Совсем? — Да. — И быстро добавил. — Слишком много персонажей. Так он мне сказал. Там должна была быть еще Оса, но ее тоже убрали. Жаль, что пришлось потратить время на съемки, но …. — Я развел руками. Мол, ничего не поделаешь. — А как же мои остальные фильмы? — Шепотом спросил он. — А что с ними? Нет, не бойся. С роли тебя никто не снимает. Не переживай даже. Если Руссо только заикнулся об этом, я бы снес ему голову. Серьезно. Шантажировал, что и сам уйду. Наверное. Но за Тома я действительно переживал. И хотел, чтобы его карьера сложилась как можно удачнее. — Мне жаль. Том кивнул как-то отстранено. Отвернулся к небоскребам, которые были перед нами, плотнее укутался в свой плед. Заказанная им еда была почти не тронута. Я решительно отказывался понимать, что происходит. Но на подсознании чувствовал, что виноват в его состоянии именно я. Может, косвенно, но виноват. Я начал злиться. Не хватало мне еще одного подростка с проблемами! По прилету в НЙ, я думал, убью сына. Настолько мне было страшно. И страх вполне ожидаемо перерос в гнев. Я ожидал увидеть его в плачевном состоянии, рисовал себе картины заядлого наркомана. Но Индио выглядел вполне неплохо. Немного вялый, но не похожий на умирающего. Сидел на кровати в палате, улыбался. А из руки трубка тянулась, по которой в кровь поступала какая-то жидкость. А потом разговор с адвокатом, короткие реплики с Деборой, которая раздражала еще больше. Она мне тогда прямо в лицо выплюнула: «твоя порода!». Словно это не она должна присматривать за ним. Хотя ее слова задели меня. Попали точно в цель. А вот Том походил на наркомана больше Индио. Моя догадка не была лишена смысла. Дергается, не смотрит в глаза, бледный. Но с чего бы? Да и не может такого быть. Не так давно, у меня в доме, все было нормально. И я бы заметил. Надеюсь, что заметил, какие-нибудь изменения в нем. Нет, тут что-то другое. — Тебе не нравится? — Спросил я. — Что? — Здесь. Тебе не нравится ресторан? Так и скажи, уедем. Том тряхнул головой. — Мне нравится. Очень нравится. — Тогда от чего ты такой? Я никогда не разбирался в людях. Не умел чувствовать их настроение. Отчасти из-за того, что мне плевать. Не хотел тратить ни капли переживания за других. Потому что никто не переживал из-за меня. Мне стоило сейчас ему что-то сказать. Какие-то слова утешения, правильные, чтобы вытащить Тома из этого состояния. Которое откровенно начинало раздражать. Но в голове было пусто. Может, сделать какой-то подарок? — Просто устал. Его откровенная ложь тоже злила. И это копошение под пледом. — Томас! — Я максимально понизил голос, показывая, насколько я серьезен. Не хотелось бы устраивать разборки в ресторане, но в машине я определенно это сделаю. Он снова дернулся, словно я его ударил. Да, полным именем я его никогда не называл. Особенно с такой интонацией. Черт, я чувствовал, что начинаю с ним общаться, как с сыном. А я максимально хотел уйти от этой параллели. Еще одна моя больная тема, которая застряла иголкой в сердце. Пока не тронешь, не больно. Но заденешь, и она впивается еще глубже. Ты можешь уверять себя сколько угодно, что возраст всего лишь цифра, которая ничего не значит. Но это не так. Особенно на фоне еще детской непосредственности Тома я становился старше. Чувствовал, как возраст давит на плечи. Но стоит мне заключить его в объятия, коснуться его губ, как года сбрасывались с плеч. Словно время пошло вспять. Я погружался в эйфорию, наполнялся энергией, которая есть только у молодых людей. Что-то делать, что-то решать, куда-то бежать. Я наполнялся вдохновением. А секс! Он был невероятным! Неопытность Том компенсировал энтузиазмом и искренностью, с которой отдавал себя мне. Всего, без остатка. Я брал, что мне предлагают, но не злоупотреблял. Хотя не хотел его отпускать. Его тело сводило меня с ума. Его стройность, крепкие бока, подтянутый живот, гибкость, готовность гнуться под любым углом ради моего удовольствия. А без Тома я был старым циником, хлебнувшим немалую порцию дерьма за свою жизнь. А с ним, я вспоминал, каким был в его годы. Ну, те моменты, которые я помню, когда не был под наркотой или алкоголем. Том был моей своеобразной машиной времени и источником молодости одновременно. А теперь, кажется, я израсходовал все запасы этого мальчика. Как вампир выпил всю энергию. Запустил свои грязные руки в источник и запачкал его. Покалечил, сделал, что-то не так. Его тонкие губы вытянулись в едва заметную черточку, он упрямо сжал челюсти, не желая выдавать свои секреты. Даже веснушки и те стали бледнее. — Я правда устал — Выдавил из себя. — Прости, что порчу вечер. — Если ты устал, то надо было отменить ужин. — Я старался скрыть раздражение и разочарование. По взгляду Тома я понял, что ему такой вариант даже не приходил в голову. — Хорошо. Давай поговорим о том, что вчера произошло. Парень вжал голову в плечи. — А что об этом говорить? — Он потянулся за вином, сделав из бокала большой глоток. — У тебя была паническая атака. И это серьезно. Мне бы хотелось знать причину. Я мог бы помочь. — Не было это никакой атакой. — Гнул он свое. — Просто вырвало. Он попытался улыбнуться, но вышло плохо. Откровенно жутко. А потом спросил: — Как дела дома? Этот вопрос меня удивил и озадачил. Потому что я знал: разговоры о моей жене ему не нравились. И я его не винил. Мне было бы тоже неприятно. Я понимал. — Все хорошо! — Но я был рад ухватиться за любую тему. Только не молчать. Он кивнул. Вернувшись домой, я застал жену на кухне. Она сидела за столом. А в духовке меня ждал готовый ужин. Мне нравилось возвращаться домой. В ее теплые заботливые руки. Мой самый главный приз в жизни. Она ни о чем не спрашивала. Спасибо ей. Мои мысли о Томе, вытеснили даже переживания об Индио. Я спросил ее о Томе. Она удивленно посмотрела на меня, ее взгляд метнулся в сторону, словно она испугалась. Но потом с улыбкой снова посмотрела на меня. Показалось. — Забавный парень. Приходил сюда, о тебе спрашивал. Ты не предупредил его? — А с чего бы мне предупреждать его? — Немного удивления, чуть больше искренности. Так-то я понимаю, что должен был написать ему. Время было. По дороге в аэропорт или уже в самолете. Но я просто забыл о нем. Обо всем забыл, кроме сына и рыдающей бывшей жены, по словам которой Индио был при смерти. Спасибо Сьюзан она догадалась написать моему агенту и предупредила, что я улетел. Бедный Том, что он подумал? Раз даже домой ко мне приехал. — Вы же с ним друзья. — Сказала Сьюзан, забирая у меня пустую тарелку и отправляя ее в мойку. — Да? — Она обернулась. — Друзья — громко сказано. Он скорее под моей опекой. Жена усмехнулась. — Он так же думает? Я испугался, что Том выдал нас. Хотя как он мог сделать это? Да, необычно, что он пришел ко мне. Но дома он уже был и вполне логично, с натяжкой, но логично, он переживал за коллегу. — Что ты имеешь в виду? — Осторожно спросил я. — Он больше похож на фаната. — Том мальчишка! — Словно это все объясняло. — Ну прибалдел немного от количества звезд вокруг. Он вырос на фильмах о супергероях. Привыкнет и пройдет. Я и, правда, так думал. И, если честно, хотел бы, чтобы его интерес пропал. Чтобы он больше не смотрел на меня с обожанием, которого я не заслужил. Какое будущее нас ждало? Явно мы не уйдем в закат, держась за руки, как часто показывают в романтических фильмах для домохозяек. Поставить точку без вреда на данный момент не представлялось возможным. Трусливо хотелось, чтобы инициатива расставания шла от Тома. Молодые люди часто меняют объект своего увлечения. Ну, захотелось по прихоти замутить с взрослым дядькой. Как захотелось, так и расхотелось. Мы могли бы и дальше общаться, как коллеги, как друзья, у которых есть секрет. Я как бы мне не хотелось лишать себя близости с Томом, такой исход был бы самым правильным. Более правильным, чем: «нам пора прекратить это, Том». И боль в его глазах. Мне и самому не вытерпеть такое. Меньше всего на свете мне хотелось разбивать ему сердце. И сейчас я не видел в его глазах ничего. И меня это пугало. Несмотря на все мои альтруистические мысли, я не был готов к расставанию. Мой эгоизм был не готов. Нет, как же я без Тома, без его юности, без его такого нужного мне обожания? — Что ж, — я убрал с колен белую матерчатую салфетку, — если ты уже поел, то не вижу смысла тут сидеть. «Поел» сильно сказано. Его блюдо осталось нетронутым, разве что только вилкой его перемешал, от чего китайская лапша с морепродуктами приобрела не очень аппетитный вид. Том посмотрел на меня жалобным взглядом, словно извиняясь. Казалось, был сам расстроен из-за своего настроения. Ничего, дай только добраться до машины. На лифте ехали тоже в полной тишине. Парень, было, открыл рот, чтобы в очередной раз сказать «извини», но я взмахом руки попросил его помолчать. Не так я хотел провести этот вечер. Подземная парковка почти пустая. Моя черная BMW блестит в мертвом свете люминесцентных ламп. Наши шаги гулким эхом отражаются от бетонных стен. Отличное место устроить разборки, никаких случайных лишних глаз и ушей. С переменным успехом убеждаю себя в том, что это поступок взрослого человека. Когда мы оказались в машине, я заблокировал все двери. И Том удивленно посмотрел на меня. На пробу дернул дверь, словно не верил, что я нас запер. А, по сути, взял Тома в заложники. — Я не выпущу тебя, пока ты не скажешь, что с тобой происходит. — Спокойно говорил я, но внутри все бушевало, скручивалось в спирали, выворачивалось наизнанку. Слишком непонятная ситуация. — Я же говорил… — Только не надо мне говорить про то, что ты устал. Ладно, ты мне врешь, но не держи меня за идиота. Я жду! Том поджал губы и молчал. Юный партизан. — Это из-за меня? — Начал задавать наводящие вопросы. — Я что-то сделал? — Том покачал головой. — Ты? Кого-то встретил? — Опять покачал. — Блядь! — Со всей силы ударил по рулю ладонью. Нас тут же оглушил резкий сигнал, аж в ушах зазвенело. — Говори Том! Наверное, со стороны я выглядел страшно и как скотина, но мне было плевать. Я должен знать правду. — Т…я .на…вду… — мямлит он. Честно, мне его даже жалко стало. Захотелось сгрести в охапку, прижать себе, погладить по волосам в успокаивающем жесте. Защитить от всего, что так повлияло на него. Это обязательно будет, но позже. Сначала, правда. Даже если придется его встряхнуть как следует. — Я не понимаю. Нормально скажи. Он посмотрел на меня таким обреченным взглядом, что у меня сердце екнуло. Да, что случилось? — Твоя жена знает правду. — Говорил он тихо. А на глазах слезы. На мгновение меня парализовало. Я чуть не спросил: «моя жена?» Я ожидал всего, что угодно, но не этого. Я прокрутил в голове прошедший вечер. Ни одним словом, ни одним жестом Сьюзан не дала мне понять, что знает. — Ты уверен? — Наконец отмираю я. Том снова тянет руку к своему локтю, но я бесцеремонно ударил его по руке. Тогда его пальцы цепляются за край футболки и начинают его мять. — Я с ней говорил. Когда пришел к тебе домой. Том так съежился на сиденье, стал маленьким, словно вполовину уменьшился. Наверное, ему вообще хотелось испариться. — Что она тебе сказала? — Ужасные вещи. То есть она мне всю правду сказала на самом деле. Прости меня. Мне так жаль. Жаль, что так получилось. — Тааак…. — Протянул я. Пытаясь собрать мысли в голове. — Я знаю, что теперь все кончено.… И мне вообще следовало тебе еще вчера все рассказать… — Из-за этого ты решил меня встретить? — Теперь стали понятны его поцелуи и объятия. Я-то думал это приветствие, а, оказывается, прощание. Я откинулся на сиденье, закрыв глаза ладонями. Мне нужно прийти в себя. В машине тихо, только Том иногда шмыгает носом. Мне его так жаль. Бедный мой малыш, представляю, как он переживал из-за этого. С удивлением понимаю, что злюсь на жену. Какое право она имела что-то говорить Тому? Почему решила выяснить отношения с ним, с ребенком? С ребенком, с которым я спал, да, но тем не менее. Говорить она должна в первую очередь со мной! Убрал ладони от лица, посмотрел на сгорбившегося мальчишку. Положил ладонь ему на спину, от чего он ожидаемо дернулся. — Иди сюда. Том почти с меня ростом и нам в машине откровенно тесно, но сейчас это то, что надо. Он робко тянется ко мне, утыкается носом в шею, я лишь сильнее прижимаю его к себе. Глажу успокаивающе по спине. А внутренний голос ехидно спрашивает: «Доволен?» — Тебе действительно надо было еще вчера мне рассказать. — Шепчу ему в волосы. Волоски щекочут нос, от них вкусно пахнет. Я прикрываю глаза. — Ведь честность самое главное в отношениях. Он кивает головой, соглашаясь. — И моя жена не твоя проблема. — Продолжаю я. — Мне жаль, что тебе пришлось с ней говорить. — Она правду сказала. — Прошептал он. — Я сделал очень плохую вещь. Мне не следовало… — Ты ничего не сделал, — я его перебил, — вся вина на мне. Я не хочу, чтобы ты переживал из-за этого. Прекрати это немедленно! В голосе достаточно строгости, чтобы он послушался меня, но не испугался. Мальчишку хотелось до одури, но я мог вернуться домой, чтобы выяснить отношения с женой после секса с ним. Том, слава всем богам, начал успокаиваться. Во все еще красных глазах слез не было. Выглядел он смущенным и от этого еще более милым. А еще его плечи расправились, веснушки вернулись на лицо, а на щеки румянец. Мне стало спокойнее. Насколько спокойно мне может быть в данной ситуации. Мне предстоит тяжелый вечер. — Роберт, — начал Том, — может не говорить Сьюзан о том, что я рассказал тебе? Я не хочу, чтобы вы ссорились из-за меня. Ведь она действительно ничего не сделала плохого. Я же виноват. — Виноват только я. — Еще раз повторил очевидную вещь. — И мне держать ответ. Она должна была говорить со мной, не с тобой. И мне надо будет с ней поговорить, потому что мы взрослые люди. — Просто сначала ситуация с сыном, теперь это. — Да, насыщенная неделя выдалась. — Отшутился я. Том неуверенно улыбнулся. Шутка была сомнительная. — А как у тебя дела дома? Как с мамой? — Все хорошо. — Ответил он так, словно не желал продолжать разговор на эту тему. Что ж, его право. — Тогда я могу отвезти тебя домой? Том кивнул, на его губах появилась улыбка. Пусть не такая счастливая, какая была раньше, но хоть что-то. — Не загоняйся, хорошо? — Сказал я, завел машину и вырулил со стоянки. Уже на дороге, когда Даунтаун остался позади, Том сказал: — Я боялся, что ты пошлешь меня. Я знаю, что не так важен для тебя, как жена. И я уверен, что она попросит тебя прекратить это. «Попросит» весьма мягкая форма того, что может сделать Сьюзан. Последнее предложение он произнес так тихо, что я еле расслышал. — Запретит тебе встречаться со мной. А ты согласишься, потому что не любишь… — Эй! Откуда ты знаешь то, что я чувствую? Любовь бывает очень разной, Том. Ты достаточно много значишь для меня, чтобы я рисковал семьей ради наших отношений. Ты не должен забывать этого. — Я не забываю никогда. Как забыть, что ты не свободен? Как забыть, что ты каждую ночь с ней, а не со мной?! Ты не можешь понять, каково это, делить любимого человека с кем-то другим. Это больно. Жжет на сердце раскаленным железом! Иногда бывает так больно, что я задыхаюсь! Я коротко посмотрел на парня. Надо же, а я и не знал. — Ты не должен так привязываться ко мне. — Как-то поздновато говорить такое. — Он хохотнул и я услышал истерические нотки. — Том, я серьезно. Чем ты занят в свободное время? Ты видишься с друзьями? Ходишь в клубы или что там сейчас делают подростки? — Мне ничего это не надо. Сейчас работа на первом месте. Она и ты. — Польщен. — Улыбнулся я, чтобы его слова не звучали так пафосно, а еще пугающе. — Но так не должно быть. Он пожал плечами. Мало чего не должно быть. Когда так есть и с этим уже ничего не поделать. Я, как всегда, не доехал до его дома, остановился на достаточном расстоянии. Том, как всегда, тянется за поцелуем, жмурит глаза от удовольствия. Я отвечаю с нежностью, на которую только способен и вижу, чувствую, что он удивлен. Уловил разницу. Отчего хмурится, решает в уме какую-то задачку. Я буквально слышу, как работает его мозг. — Том, перестань так громко думать! — Я лохмачу его волосы. Те мягкой волной скользят сквозь пальцы, достаточно длинные, чтобы завиться в колечки. Торчать в разные стороны в милом беспорядке. Сердце щемит от нежности, такое странное для меня чувство, которому я очень рад. Не хочу его отпускать, хочу вот так сидеть вечно. Но ему стоит отдохнуть, избавиться от этих темных кругов под глазами. А у меня вечер только начинается. И неизвестно, чем закончится. Он держит меня за рукав, боится отпустить. Я осторожно отцепил его от себя. Посмотрел в глаза. — Это не конец. — Четко говорю ему. И себе заодно. — И завтра встреча в студии. Не забудь. — Что? Разве мою роль не убрали? — Убрали, но озвучку нужно закончить. — Я дотронулся пальцем до его носа. — Сегодня чтобы выспался. Понятно? — Вряд ли смогу. — Печально качает головой. — Все буду думать, как у тебя дела. — У меня хорошо дела. — Теперь еще бы самому поверить в это. — Завтра у кофейни в десять, да? Кто раньше приедет, тот за все платит! — Я всегда приезжаю раньше тебя. — Улыбается. — На то и расчет! — Улыбаюсь в ответ. Разблокировал дверь и Том вышел. Потоптался на месте, как всегда провожая меня. Хотя на значительном расстоянии в темноте его не видно почти. Я просто знаю, что он там стоит, пока моя машина не скроется за поворотом. Прямо за рулем набрал сообщение. «Не ложись спать, пока я не приеду. Нам надо поговорить». И отправил его своей жене.