_Hey you_

POV Роберт Дауни По дороге домой, наплевав на кондиционер, просто открыл окно, позволяя потокам воздуха трепать мои волосы, касаться вечерней прохладой моего лица, надеялся, что ветер приведет в порядок мысли в моей голове. Жена ждала меня на кухне, поставив на стол две чашки и чайник. Пахло зеленым чаем с жасмином. Я не очень любил пить эту траву, но был согласен: на данный момент этот напиток очень хорошо подходил для нервных и напряженных разговоров. Сьюзан смотрела на меня с любопытством. Я на нее с настороженностью. Не каждый день в нашей семейной жизни возникают такие темы для разговоров. И я не знал с чего начать. Глупо было ее обвинять в том, что она говорила с Томом. Глупо было обвинять Тома, что тот приехал ко мне домой. Виноват я и только я. Всегда и во всем. Я скинул пиджак на диванчик и сел на стул напротив жены, не решаясь смотреть ей в глаза. Она пододвинула ко мне мою чашку и налила туда чай. - Не думала, что он тебе все расскажет. – Усмехнулась Сьюзан. Она, конечно же, догадалась о чем я хотел с ней поговорить. - Он и не хотел. - О чем ты думал, Роберт? А действительно, о чем я думал? Уж точно не о том, что мои действия будут иметь последствия. Что парень так привяжется ко мне, что жена узнает обо всем. Мне просто хотелось немного любви, внимания, вечно улыбающихся карих глаз. И плевать я хотел на последствия. В этом весь я. И от этого у меня вечные проблемы в жизни. - Он же ребенок! – Тихо сказала жена, словно нас могли подслушать. - Ему двадцать! – Ой, как глупо это звучало. Очень, очень глупо. Сьюзан скривилась. - Твоему сыну чуть больше. Что бы ты сделал, узнай, что его трахает какой-то взрослый мужик? – Она определенно осведомлена, на какие болевые точки жать. Она слишком хорошо меня знала. Я поморщился. Благодаря моей бывшей жене я ничего не знал о сыне, если только не случается какой-то пиздец. И, когда, нужны деньги, нужны связи, нужно громкое имя, то тогда она вспоминает, что у пацана есть отец. Сам же Индио не настолько открытый, чтобы, скажем, позвонить мне вечером и сказать: «знаешь, пап, я тут завел себе любовника. Да, он классный, тебе понравится. Вы же одного возраста». Что бы я сделал? Я не знаю. - Ты не должна была с ним говорить. - О! А я-то думала, что ты скажешь нечто такое, как: «прости меня». М? Ты можешь представить, каково мне узнать такое? У нас дома! Как только я уехала! Сколько это уже длится? С того чертова обеда, да? Я права? Я молчал. - А если это станет известно общественности? Ты представляешь, что будет? Ко всему прочему тебе еще не хватает обвинений за сексуальное домогательство? Роберт! Ты понимаешь, как это серьезно? Если этот пацан пойдет в прессу? Захочет получить популярность на этой истории. Денег! - Он не стал бы этого делать. – Возразил я. Если честно, то подобный исход событий вообще не приходил мне в голову. Мог ли Том так поступить? Влюбленные люди самые отчаянные. - Откуда тебе знать? Меня удивило, что Сьюзан еще ни разу не предъявила мне за измену. Или она за измену это не считала? - Из всего тебя смущает только это? – Спросил я. – Том не будет делать ничего плохого мне. Я просто знаю это. - Ты никогда не умел разбираться в людях. – Ответила Сьюзан. – И я не ревную. Если ты об этом говоришь. Даже немного обидно стало. - Роберт, я прекрасно знала за какого человека выходила замуж. – Продолжила Сьюзан. – Я была готова ко всем твоим выкрутасам. Потому что ты такой, какой есть. Я знаю, что ты любишь меня и наших детей. Но, Роберт…. Этот парень, ну совсем же гадство! - Прошу тебя…. - Тебе не нравится правда? И правильно. Она не должна тебе нравиться. Ваши отношения ненормальные. И аморальные. И ты, как взрослый человек, не должен был начинать их. Втягивать мальчишку, который, наверное, даже не понимал ничего! Она была права по всем пунктам. Даже возразить нечего. - А наша семья? Что будет с нами, если все узнают. - Никто не узнает! – Твердо сказал я. - Откуда такая уверенность? – Сьюзан взмахнула руками. – Может, он ничего и не скажет. Но вокруг много глаз и ушей. За тобой охотятся фотографы! Будешь прятаться с ним по отелям? Это, наверное, очень романтично. - Как бы там ни было, я не могу прекратить это. - Ты не хочешь. - Да, не хочу, - согласился я. Сьюзан вздохнула. - Я не знаю, что еще сказать. Ты предлагаешь мне просто жить дальше с этой информацией, готовой подхватить тебя, когда ты оступишься в очередной раз? А это так дурно пахнет, что я уверена: все закончится очень плохо. Для вас обоих. И опять она была права. Я уже говорил, как бы мне хотелось это закончить. Плавно и обоюдно с обеих сторон. Расстаться, но остаться хорошими знакомыми. Но я видел в глазах Тома, что он не готов отпустить. Да и мне не хотелось уходить. Нужна была сторонняя сила, которая решила все за нас, за меня. Но Сьюзан не спешила становиться ею. Она, по сути, давала мне полную свободу действий. Хотя и не одобряла этого. Она была хорошей женой и хорошим другом. - Ты любишь его? Любовь? Что вкладывают люди в это слово? Готовность отдать все, ради человека которого любишь, даже самого себя? Но я видел много предательств после этих слов. Готовность провести всю жизнь с человеком? Но я видел, как люди уходят, даже не оборачиваясь. Люди говорят «люблю», а потом предают тебя. Вонзают нож в спину в тот момент, когда ты наиболее уязвим. Они причиняют боль, потому что могут. И знают, как это сделать. Но, как бы смешно и клишированно это не звучало, я видел любовь в глазах Тома. И его слова были подкреплены действиями. Не всегда правильными, но действиями. Наверное, истинную любовь могут испытывать только молодые люди. Еще не испорченные жизнью. Еще не побитые поступками других людей. Они уже не дети, но еще не взрослые. И если любить, то по максимуму. Пока их не поглотил взрослый цинизм, взрослое недоверие. Я упустил эту стадию из-за наркотиков. И я не помню: любил ли кого-то по-настоящему? Испытывал ли это чистое чувство, без каких либо примесей. Или сразу стал циничным взрослым, не понимающим истинного значения этого слова? Любил ли я Тома? Я не знаю, какой смысл вложить в это слово. Так, чтобы оно действительно отражало весь спектр моих чувств к этому улыбчивому мальчику. Если отбросить сексуальную составляющую, то я хотел быть его покровителем. Строить его карьеру, быть наставником и советчиком. Следить, чтобы с ним ничего не случилось в мире кинобизнеса. Гордиться его успехами. Быть всегда рядом, за его спиной. Чтобы, когда он обернется в поисках поддержки, ободряюще ему улыбнуться. Подхватить, если будет падать. Это было бы идеально. Если бы не одно «но». Я хотел его. Полностью! Его тело, его мысли. Чтобы он принадлежал только мне. Этакое непонятное мне собственническое чувство, которое я раньше еще никогда не испытывал. Оно пугало меня самого. Отчего я специально держался подальше от Тома. Я боялся, что безумие, которое поглотило Холланда, примется за меня. Любил ли я его? Да. Но мое чувство не было чистым и светлым, как у Тома. Оно было липким, грязным, дурно пахнущим. Благо я еще умел держать это дерьмо при себе. Мое молчание Сьюзан приняла за утвердительный ответ. Пусть так. Я не хотел произносить это вслух. - Если ты любишь его, то должен закончить это. Отпустить его. Ты же понимаешь, что портишь ему будущее? Ты, как взрослый, несешь за него ответственность. За все, что с вами творится сейчас, и что может случиться в будущем. Хватило сил начать это, хватит и закончить! Я хмыкнул. Начать «это» было самой легкой вещью в моей жизни. Отключить мозги никогда не было для меня проблемой, требующей каких-то усилий. - Только за одно я могу сказать спасибо твоей пассии. Ты перестал пить. Да и срывов у тебя не было. Что, мальчишка приручил твоих демонов? Все просто. Том дарил мне много света. А где светло, там нет места монстрам. Я действительно не пил. Даже больше – мне не хотелось. А что будет без Тома, я не знал. Хотя, нет. Тьма. Без света будет тьма. - Ты права. – Сказал я. – Права, как всегда. - Хорошо, что ты это понимаешь. Надеюсь, ты прислушаешься к моим словам. Я могла бы поставить ультиматум. Но мне ли не знать, что тогда будет еще хуже. На самом деле не могла. И было много причин, почему она не могла ставить мне ультиматумы. Она не знала Тома. И явно боялась его реакции на резкое прекращение отношений. Как она уже говорила: Том мог пойти к прессе. Пусть это слабый аргумент, но он имел место быть. Возможно, Сьюзан могла бы с этим справиться. Но ей не справиться со мной. Слишком сильно она зависела от меня. Я финансировал ее проекты. Если мы расстанемся, я с легкостью мог лишить ее права видеться с детьми. Я могу быть мудаком! А деньги и громкое имя только помогают мне в этом. Именно поэтому по приезде домой меня не ждала истерика и разбитая посуда. Она предоставила мне самому решать эту «проблему». Когда и как я захочу. Это было очень мудро. И я просил и себе такой же мудрости. И сил. К чаю мы так и не притронулись.

***

Первая любовь — это не первая и не последняя. Это та любовь, в которую мы больше всего вложили самих себя, душу, когда душа у нас ещё была. Александр Валентинович Вампилов

POV Том Холланд. Собирать вещи удручающее занятие. Мы прожили в этом доме почти полгода, но мама с самого начала настраивалась на то, что мы уедем отсюда. И я никогда не забывал, что этот дом не наш. Да, вещей было много, но все они были привезены из Лондона. А те, что появились, когда мы переехали, не имели ценности. И их вполне можно оставить. Или выбросить. Но мне все равно было грустно. Идея с покупкой собственного жилья все также висела в воздухе. И из-за проектов, которые меня ждали в Лондоне, покупать квартиру или же брать в долгосрочный наем, было нецелесообразно. Снова в Америке я буду неизвестно когда. А, если и буду, то на несколько дней вполне можно снять отель. Но главная причина, по которой я не хотел уезжать, кто бы сомневался, был Роберт. Я всегда знал, что такое случится. Работа разлучит нас на неопределенное время. А если бы Роберт попросил остаться? Ну, вот просто взять и отменить все свои проекты, что бы я сделал? Задаваясь таким вопросом, старался понять: насколько у меня нелады с головой. Насколько я погряз в Роберте, что готов пожертвовать ради него всем? У меня не было ответа. Потому что Роберт никогда не попросит меня о таком. Хотя бы потому, что я не нужен ему на постоянной основе. У него для этого есть жена. И уж точно он не будет жертвовать ради меня своим графиком. Но я представлял, как торжественно, с трагическим выражением лица, достаю свое сердце из груди и отдаю его мужчине, преклонив колено, склонив голову. Попутно извиняясь, что оно перепачкано кровью. А Роберт стоит пораженный моими действиями, у него на глазах слезы, - а как иначе? – от моего поступка. А я готов вытащить: и легкие, и печень, и почки, и все свои внутренности. Потому что без Роберта я и так пуст. Я упивался яркими картинками, что так щедро подкидывало мне воображение, когда складывал все свои рубашки и футболки в чемоданы. Роберт должен был заехать за мной через час. Я не знал, что он придумал, и честно, мне было плевать. Главное быть вместе, хоть и один вечер. Мама вызвала клинеров, чтобы привести дом в порядок. В гостиной уже стояли ее чемоданы, когда я стащил вниз свои. Посторонние в доме люди немного напрягали, но две женщины, что занимались уборкой, едва ли обращали на меня внимание. Вся посуда была вымыта и убрана. Так что на обед и на ужин у нас была еда из доставки. Мама ходила и методично осматривала комнаты на предмет забытых вещей и чистоты помещений. И я, как бы между делом, сказал, что на вечер у меня есть свои планы. Конечно, она поняла, о чем я. Ее взгляд за секунду стал колючим. Возможно, она мне хотела сказать, что думает об этом. Но ее успокаивал тот факт, что скоро нас здесь не будет. И конец всем моим неправильным отношениям. Я не стал дожидаться Роберта в доме, а вышел на улицу, плотнее кутаясь в свою куртку, натягивая на голову капюшон худи, так как моросил мелкий дождь. Дойдя до соседнего дома, с печалью посмотрел на их кусты и листья, что лежали на асфальте. Тяжелые и темные от воды лепестки представляли собой жалкое зрелище. Я провел по ним носком кроссовка, превращая в неприглядную массу. Такие красивые при должном уходе, они превращались в нечто отталкивающее, когда портилась среда их обитания. И это было очень жестоко. Но жестокость всегда идет в комплекте с жизнью. Роберт опоздал. Я уже успел продрогнуть, прогуляться до конца нашей улицы, где я не был за все время пребывания здесь и хотел пойти еще дальше, когда из-за поворота показалась белая машина. - Молодой человек! Сколько стоит ваше время? – Довольный собой, спросил Роберт, останавливаясь рядом со мной. Я закатил глаза. Отвечать в том же духе не хотелось. Как и обижаться. Потому что Роберт этого не заметит и не оценит. Так, зачем себе трепать нервы? - Ты опоздал. Опять. – Ответил я, дергая на себя дверь машины. - Никто не просил ждать меня на улице. Я только хотел тебя набрать, как увидел на улице, - он показал в руке телефон. От влажности волосы опять начали стремиться к естественному своему состоянию, а именно к кудряшкам. И я с раздражением пятерней «зачесал» их назад. Вряд ли поможет, но хоть так. В машине было тепло, вкусно пахло натуральной кожей и какой-то терпкой пахучкой. - Ты предупредил маму, что я похищаю тебя на сутки? – Спросил Роберт, разворачиваясь и выруливая в противоположную сторону. - Что? Сутки? - Я поперхнулся. – Ты мне не сказал, что похищаешь меня на сутки! - Да? – Вполне натурально удивился Дауни. – Мне, казалось, что говорил. - Нет. - Нет? Что ж, тогда я говорю тебе это сейчас. Я похищаю тебя на сутки. И тебе следует предупредить маму. - И что я ей скажу? - Эй, если ты не хочешь провести со мной столько времени, то мы сейчас просто где-нибудь прибьемся на часок-другой. – Роберт знал, что я не упущу такой возможности. Его глаза смеялись. Я был рад. Сутки! Боже мой! Это было почти также, как мы ездили вместе на пляж. Самое лучшее время за весь этот год. И я не стесняюсь в этом признаться. - Я напишу ей смс. И выключу телефон. Мы въехали в город и, если судить по указателям, ехали в центр. Я уже видел небоскребы, в которых отражалось серое небо. Мы ехали в отель? Не самый плохой вариант, но я ждал чего-то большего. Блин, это же Роберт. А отель так банально. Роберт притормозил у одной из высоток. Въехал на подземную парковку, открыв ворота с пульта, достав его из кармана. Тааааак. Пока ничего не понятно. - Мы на месте. Парковка была большая, места пронумерованные. Эта высотка - жилой дом? Уже лучше. Лифт тоже не был обычным. Чтобы он поехал на нужный этаж, надо было приложить карточку-ключ. Роберт нажал на цифру «65» отчего у меня округлились глаза. - Это Уилшир Грант Тауэр. – Начал объяснять Роберт, пока мы поднимались на лифте. А он ехал так быстро, что мои внутренности сместились вниз. – Офисы, отель, жилые квартиры, ресторан. Тут живет мой хороший друг, который любезно предоставил мне ключи, чтобы я поливал его цветы, пока он в отъезде. - И как давно у тебя эти ключи? – Спросил я, пропуская его шутку мимо ушей. Можно статься, что и нет никакого друга. Роберт просто повел меня в свое тайное убежище. - Буквально вчера передал. Цифры на экране быстро сменялись, отсчитывая этажи, и я старался не представлять какая под нами пропасть. Да, признаюсь, что немного боялся лифтов. Спасибо многочисленным хоррор фильмам. Наконец лифт замедлил движение и остановился. Двери плавно отъехали в сторону, мы вышли на площадку, на которой находились еще три двери и окно. Я хотел было подойти и выглянуть, но Роберт меня удержал. - Потерпи. Две двери под номерами, вели в квартиры, третья – на лестницу эвакуации. Роберт достал ключи, самые обыкновенные, и открыл одну из дверей. Мы зашли в квартиру. Стоило мне сделать шаг, как включился свет: сработали датчики движения. Квартира была очень большая, но какая-то пустая. Можно было бы принять интерьер за Хай-тек. Много прямых линий, стекла, металла. Но квартира была пустой, без души что ли. Почти всю стену занимало окно, в котором небо казалось так близко, словно протяни руку и сможешь коснуться серого комочка ваты. - Иди, посмотри. – Роберт легко толкнул меня в спину. Не снимая кроссовок, я подошел к окну. Конечно, будь сейчас погода лучше, вид был бы краше. Но и сейчас он захватывал дух. Мы находились так высоко, что я видел, казалось, весь город. Даже маленькие дома пригорода и кусочек океана. Высота притягивала и завораживала. И, когда Роберт коснулся моего плеча, я вздрогнул. - Нравится? - Да, очень! Это было чудесное место. Если на пляже я чувствовал уединение, несмотря на далекие соседские домики, то тут, на высоте, мне казалось, что мы одни во всей Вселенной. И это было потрясающе! Мы с Робертом обошли всю квартиру, осматривая ее, поднялись по лестнице, состоящей из металла и стекла, на второй этаж. Там находилась большая спальня, также с окном на всю стену и ванная комната. Кухня, простая и просторная тоже была в белом цвете, напичканная всевозможными техническими приблудами. Больше всего меня поразил встроенный винный шкаф. Этой квартирой владеет очень богатый человек. Это место впечатлило меня, хотя я никогда не был меркантильным. И любил простой быт. Здесь было здорово, но жить тут я не смог бы. У помещения не было души. Тех же цветов, про которые говорил Роберт, здесь не было. Совершенно мертвое пространство. Без личных вещей, как фотографии, например, хозяина. Роберт достал бутылку красного вина, потом из шкафчика над плитой пару пузатых бокалов. В ящике нашелся штопор. Дауни неплохо ориентировался. Или часто бывал здесь или эта квартира действительно принадлежала ему. Но спрашивать я не хотел. Он передал мне бокал вина. - Только никаких тостов. – Пошутил он. «За нас» - подумал я и отпил из своего бокала. Вино оказалось терпким, приятно защипало язык. - Ты голоден? Здесь есть еда, но я не готов сейчас возиться с ней. - Нет, я не голоден. Попивая вино маленькими глотками, я снова подошел к окну. Наверное, когда светит солнце, то лучи отражаются от множества блестящих поверхностей, превращая помещение в пристанище солнечных зайчиков. Мне так казалось. Роберт снова неслышно подкрался ко мне, заставил судорожно вздохнуть, когда он обнял меня за талию, а на плече уместил свой колючий подбородок. - Потрясающий вид, не так ли? - Слишком хриплым голосом, спросил он. От чего вдоль позвоночника пошли мурашки, а на руках приподнялись волоски. Я мог только кивнуть. Сейчас все было потрясающе. Мне хотелось полностью прочувствовать этот момент, сфотографировать его в своей голове. Чтобы потом достать, когда…. Когда я уеду. Я извернулся в руках Роберта, поворачиваясь к нему лицом. Смотрел в его глаза, в которых плескалось выпитое вино. Его губы окрасились красным, наверное, как и мои. Надо было что-то сказать, но никакие слова не подходили для этого момента. Все они были слишком пошлые и неправильные. И уж точно не передавали того, что я чувствовал. Поэтому я просто поцеловал его. Сначала мягко, нежно, словно пробовал его на вкус. Роберт отвечал, но не брал инициативу в свои руки. Я стал целовать его сильнее, прижимаясь, заставляя его делать шаги назад. Бокал в руке мешал, но мне не хотелось отвлекаться, даже, чтобы поставить его на пол. Близость Роберта опьяняла лучше любого вина. От его запаха кружилась голова, возбуждение растекалось раскаленной лавой по венам, концентрировалось тугим узлом внизу живота. Роберт под моим натиском отступал назад, пока не наткнулся на диван, что стоял посредине комнаты. Он удивленно охнул, от неожиданности цепляясь за меня еще сильнее. Я, наконец-то, смог поставить бокал на столик, и уже двумя руками обнял мужчину. Мы тяжело дышали, поцелуй стал куда агрессивней, мы сталкивались зубами, я без стыда стонал Роберту в рот. Дауни лег на диван, увлекая меня за собой. Я оседлал его бедра, стянул с себя футболку. У Роберта был совершенно ошалелый вид. Я смотрел на него и думал, что вот оно ради чего стоит жить на самом деле. Не ради новых ролей, не ради заслуг, не ради славы. А ради того, чтобы быть рядом с любимым человеком. Дарить ему свою любовь и свою нежность. Наверное, мне даже в чем-то везло, что я понял это так рано. Влюбись я в обычную девочку, я не мог бы дорожить ей так, как дорожил Робертом. Потому что он один такой. Я не понял бы ценности вот таких моментов. И, когда, Роберт был уже во мне, я двигался медленно, приподнимаясь и опускаясь на его бедрах, оперевшись руками о плечи Роберта, я наклонился к нему, заглядывая в затуманенные удовольствием глаза, сказал: - Ты единственный мужчина, который у меня будет. Клянусь тебе.

***

Лежать на узком диване было одновременно прекрасно и неудобно. Хотя никто из нас не жаловался. Я уместился между спинкой и Робертом, закинув ногу ему на живот, а голову примостив на плече. - Я уже слишком стар для таких скачек. – Прохрипел Дауни. Его грудь поднималась и опадала, я чувствовал ладонью, как бьется его сердце. Ради приличия мы накрылись белым, как и диван, пледом. Наши тела остывали, и было не так холодно. От Роберта потрясающе пахло потом и сексом, я не удержался, стал водить языком по ключице, ведя дорожку к его шее. - Угомонись! – Простонал Роберт. – Мне нужно отдохнуть. - Я ничего не делаю. – Голосом самой невинности ответил я, и тут же вобрал в рот мочку его уха. - Холланд, блин! Роберт резко сел. Я тут же занял освободившееся место, перевернувшись на спину. Все тело приятно ныло, я не отказал себе в удовольствии потянуться, довольно простонав. Роберт обернулся, посмотрел на меня темными, сытыми глазами. - Теперь я просто обязан приготовить тебе что-нибудь вкусное, да? – Он потрепал меня по взмокшим волосам. Есть действительно хотелось. Роберт нашел свои трусы, что валялись на полу, как и вся наша одежда. Он поднялся с дивана, позволяя мне любоваться линиями своей спины. Я поднялся следом за ним, надел свое белье и направился на кухню, прихватив с собой свой бокал. Бутылка вина так и стояла на столе, а рядом с ней пустой бокал Роберта. - Еще вина? – Спросил я, уже наливая себе. - Тебе, не много ли? - Пожалуйста. Не надо. – И не дождавшись его ответа, налил вина и ему. На этом бутылка кончилась. Роберт не стал поражать меня своим кулинарным искусством, а просто начал варить макароны. Наблюдать за полуголым мужчиной было одним удовольствием, особенно в сопровождении вина. Дауни, облокотившись бедром о стол, смотрел на меня поверх своего бокала. На его губах еле заметная улыбка. Его волосы были совершенно в беспорядке, придавали ему милый и домашний вид. От умиления у меня поджимались пальцы на ногах. Простые макароны с тертым сыром, были самые вкусные. Может, потому что их готовил Роберт, может, потому что я сильно хотел есть, может, из-за атмосферы в целом. На полноценный ужин, Роберт положил в духовой шкаф кусок мяса, который уже был в маринаде и специальном мешке для запекания. - Откроем еще вина? – Спросил я. - Может хватит? – Усмехнулся Роберт. – Мы здесь не для того, чтобы напиваться. - Я знаю для чего мы здесь. – В тон ему ответил я. - Но я хочу вина! И разве мы здесь не для того, чтобы выполнять мои желания? В ход пошел запрещенный прием, под названием «милая мордочка от Тома Холланда». С возрастом этот прием действовал все слабее, нежели в детстве. Но все равно имел достаточную силу. Роберт закатил глаза, улыбнулся отмахиваясь. Мужчина открыл винный холодильник, прошелся пальцами по бутылкам вина, выбирая следующую. - Неплохая коллекция. – Пробормотал он себе под нос. – Эх, гулять, так гулять. – И он достал бутылку с красивой темной этикеткой. Роберт штопором вытащил пробку и понюхал вино прямо через горлышко, слегка покачав бутылку. - Ты хотя бы понимаешь, какое вино пьешь или все на один вкус? – Спросил Роберт, наполняя мой бокал. Его вопрос вообще прошел мимо ушей. Он подошел совсем близко ко мне и его торс завладел всем моим вниманием. Не удержавшись, я провел пальцем по границе резинки трусов и кожи. Роберт дернулся, ругнулся себе под нос. С бутылкой вина мы поднялись в спальню. Роберт включил телевизор и лег на подушки. Я примостился рядом и стал совершенно наглым образом к нему приставать. Я хотел его снова. - Том, ты же понимаешь, что я не могу так быстро восстановить силы. Да? – Серьезно сказал мужчина. - Да, понимаю. – Буркнул я. – Но мне хочется. Хочется трогать тебя, пока у меня есть на то возможность. И под вечерние новости я выводил знаки бесконечности на широкой груди Роберта, целовал его плечи, ключицы и боролся со своим возбуждением, стараясь откровенно не тереться о мужчину. Я не думал, как это выглядело со стороны и не задавался вопросом: куда делась моя стеснительность? Я хотел получить сполна за эти сутки и не собирался себя ограничивать. К черту все, я не хочу потом жалеть, что что-то упустил сегодня. К концу новостей я заметил, что мои ненавязчивые, но настойчивые ласки возымели эффект. Живот Роберта подрагивал, когда я касался его, дыхание стало глубже. Обнаглев вконец, я положил ему ладонь на пах. - Том, что я тебе говорил? – Низким, срывающимся голосом спросил Дауни. - Но твое тело говорит иначе. – Возразил я. - Что ты будешь делать, если я умру прямо в постели, а? - Не умрешь. Тебе даже не придется двигаться. В моей голове родилась идея. Безумная идея, которую я жаждал воплотить в жизнь. Секунда и я оказался между его ног. Роберт удивленно приподнял брови. - Том! – Угрожающе произнес Роб, когда я ухватился за резинку его трусов, намереваясь стянуть их вниз. - Я никогда не делал этого раньше. – Признался я. – Но не думаю, что в этом есть что-то сложное. - Ты собираешься мне отсосать? – Роберт не верил. - Помнишь ту свою шутку? – Я усмехнулся. И добавил пошлым миленьким голосом: – Я очень-очень хочу в фильм, мистер Дауни. Роберт поморщился. - Вовсе не обязательно это делать. - Знаю. – Уже серьезно сказал я. – Но я действительно хочу. Хотел с самого начала. Иначе, зачем мне все эти сны? Было страшно и неловко. Но я не был намерен отступать. И потянул трусы с мужчины вниз. Роберт наблюдал за мной из-под полуопущенных век. Его рот был приоткрыт, я видел кончик его языка. Наклонившись к паху, я вдохнул терпкий запах мужчины. Ох, видела бы меня мама, не вовремя подумал я, и взял в рот. В мои волосы тут же вцепились пальцы Роберта, вызывая дискомфорт. Мое протестующее мычание не принесло нужного эффекта. Дауни держал меня крепко, задавал рукой темп. Мне только и оставалось, что расслабить горло, да спрятать зубы. И я был абсолютно счастлив, слышать его глухие стоны, раздающиеся откуда-то сверху. Я чувствовал неслабое возбуждение от того, что я делаю. От запаха, от звуков, от обилия слюны. Это было так пошло и грязно, что у меня не укладывалось в голове, насколько я плохой мальчишка. Я уже думал, что у меня отвалится челюсть от напряжения, когда Роберт резко отдернул мою голову в сторону, и с низким стоном кончил себе на живот. И это завораживало. - Доволен собой, да? - Прохрипел Роберт. Я кивнул, улыбаясь. - У тебя слишком развратный вид. Но не скажу, что мне не нравится. – Признался Роб. Я подошел к единственному зеркалу, что было в комнате. Да, мужчина был прав. Растрепанные волосы, которые торчали в беспорядке, но с детскими завитками на кончиках. Темные глаза с похотливым блеском, алые припухшие губы, слюна на подбородке. Ну и вполне однозначная выпуклость в пахе. - Иди сюда, я помогу тебе. - Не надо. – Ответил я. – Мне нравится так. - Как хочешь. Сил у меня все равно нет.

***

Ужинали мы мясом и остатками макарон. Роберт надел штаны и футболку, видимо от греха подальше, я же ограничился только джинсами. В квартире было тепло, а футболки у меня не было, только теплая кофта, да куртка. За ужином Роберт рассказывал свои дальнейшие планы, спрашивал, чем заниматься буду я. Мне не хотелось говорить об этом. Да, мы расстаемся не навсегда, всего несколько месяцев, но мне становилось не легче от этого. Эти месяцы пройдут, но совершенно непонятно, что будет после. Переживут ли наши отношения это время? За свои чувства я был спокоен. За Роберта - нет. И я понимал, что эти сутки, что он отвел нам, своего рода прощание и извинение. Как я пришел к этому выводу? Не знаю. Все может быть совсем не так. Роберт, если смотреть непредвзято, выглядел счастливым. Он улыбался, щурился довольно, от чего в уголках его глаз собирались морщинки. Ничем не давал повода думать о том, о чем я думал. И вот именно это и было подозрительно. Я не верил, что мне такое счастье досталось просто так. Что за него не придется заплатить. Эти нестабильные отношения сделали меня подозрительным. Параноиком, если угодно. Казалось бы, вот он, передо мной. Спроси. Выведи его план на чистую воду, узнай все, чтобы быть готовым. Но я не хотел ничего знать. Отмахивался от этих мыслей, прижимаясь к Роберту, чуть ли не мурлыкал у него под теплым боком. Ночью Роберт взял меня еще раз. Он словно наказывал меня за настойчивость своей медлительностью. Мучил меня, заставляя выгибаться под собой, скрести его спину ногтями, практически умолять его сделать хоть что-нибудь. Вены гудели, как оголенные провода, легкие опалил горячий воздух, пот стекал по нашим телам, впитываясь в простыню. Наверное, именно это и называют «заниматься любовью». Я запустил пальцы в волосы Роберта, притягивая его к себе, нашел губами его губы, целовал, поддаваясь его толчкам. И я не верил, что человек может так себя вести, если все это для него ничего не значит. А позже мы курили. Ну, как «мы». Курил Роберт и я попросил у него сделать затяжку. Он вставил мне в рот сигарету, касаясь ладонью губ, давая затянуться. Короче, я так и не понял прикола курить после секса. После был душ, где Роберт от души вылил мне на голову шампунь. Мыл мне волосы, потом и тело. Я закрыл глаза, чтобы пена не попала, и полностью доверил Роберту свое тело. Потом, закутавшись в белые халаты, мы с Робертом перестелили постель и довольные и уставшие растянулись на чистом белье. Роберт опять включил телевизор, начал смотреть последние на сегодня новости. Я же, повернувшись на бок, сцепился пальцами с пальцами Роберта в замок, закрыл глаза. Приятная усталость растекалась по телу. И я был абсолютно счастлив. Без всяких «но» и «если».