Вспомни меня

– Как это произошло? – Фуджи смотрел на бледного Эчизена, который был прямо-таки утыкан разными проводами и трубками. Санада стоял рядом и переминался с ноги на ногу. Видеть Фуджи таким ему не доводилось. – Ну, во-первых, Эчизен – герой, который спас ребенка, – Геничиро пытался привлечь внимание Щьюске, но безуспешно. Тот его слушал, но, не отрывая взгляда от Рёмы. – У грузовика, который вёз швеллера, не выдержали крепления и борт. Эчизен со своей отменной реакцией бросился к девчушке, что стояла недалеко от машины, прикрыл собой, оттолкнул к двери гостиницы, а сам отбежать не успел, получил удар швеллером в височную область, а потом на него посыпались и остальные балки. Удивительно, что вообще остался жив. – Ты умеешь утешить, Санада. – Фуджи всё же повернулся к бывшему риккайдайцу и замер, резко спрашивая: – А он здесь что делает? Санаде даже не нужно было оборачиваться, чтоб понять, кто вызвал у Щьюске столько неудовольствия. Атобе Кейго. Тот, кого Эчизен оставил ради Фуджи. Тот, кто был постоянным поводом для ревности Фуджи, несмотря на то, что Эчизен никаких поводов не давал. – Щьюске, а давай мы твой приступ ревности запихнем туда, где я обычно орудую своим членом? – Рёма смеялся в голос, потягивая из стакана Джек Дэниэлс со льдом. – Иди в задницу, Эчизен Рёма! – Фуджи был зол и даже не пытался этого скрыть. Ведь рядом с его – и только его – Эчизеном снова возник этот напыщенный индюк – Атобе. Хренов обезьяний король. Как им был, так им и остался. – Это прямое приглашение, мой любимый тенсай, – Рёма ухмыльнулся и поставил стакан на стеклянный журнальный столик, плавно поднимаясь. – Пошёл на хуй! – на такой выпад Эчизен замер и удивленно вскинул брови. – Щьюске, ты с ума сошёл? Интеллигентные мальчики так грубо выражаться не могут, – он подходил медленно и очень осторожно, прекрасно зная, что, когда Фуджи в таком состоянии, резких движений делать нельзя. – Что тебя так разозлило, скажи мне? – Тебе ещё сказать?! Сам не знаешь? – Фуджи развернулся и пнул ни в чём неповинный журнальный столик. Стакан подскочил, но был отбит Эчизеном прямо в стену. Как итог, пол в осколках стола, стакана, в виски и в кусочках льда. И два диких “кота” посреди этого беспредела. – Атобе Кейго. Эчизен просто взвыл. – Дался тебе Атобе! Ты у меня совсем дурной что ли? Мы тренируемся в одном зале, Щьюске! – Рёма развел руки в стороны. – Там же Шишидо, Инуи, Тэзука, Юкимура, да ещё Ками знает кто! Но ты, блядь, выцепил взглядом только Атобе! Обходя осколки, вспрыгнуть на диван, забросить шипящего Фуджи на плечо и направиться в спальню. Рёма бросил свою ношу на кровать, расстёгивая джинсы одной рукой, второй удерживая Щьюске. – Ты вредный мазохист, Фуджи-семпай… опять тебя надо учить уму-разуму. Почему же ты не веришь ласке и словам, что, кроме тебя мне не нужен никто? – с этими словами Эчизен вошел в Фуджи резко, до упора, вырывая у любовника гортанный полувсхлип-полувскрик. – Урок номер, хер знает какой… я хочу только тебя и я люблю только тебя, Щьюске… Он уверенно шёл к Санаде и Фуджи, едва кивнул им в знак приветствия и перевел взгляд на Эчизена. – Что ты здесь делаешь, Атобе? – Фуджи спрашивал тихо, стараясь держать себя в руках. Он понимал, что Кейго не виноват в их ссоре и уж тем более не виноват в том, что произошло с Эчизеном, просто… он уже привык обвинять его во всём, что у них было не так с Рёмой. – А что делал Эчизен поздно вечером не дома с тобой, а возле гостиницы, с бутылкой виски наперевес, Фуджи? – Атобе злился все четыре года после расставания с Эчизеном, но не предпринимал ничего, чтобы разлучить этих двоих. Насильно мил не будешь, именно так он говорил Ошитари в редкие минуты разговоров по душам. – А это не твоё дело. – И то, что я делаю здесь, не твоё дело. Фуджи фыркнул и повернулся к Санаде: – Пойду, попытаюсь узнать у врача, какое у Рёмы состояние, – Санада кивнул, а Атобе засмеялся. Тихо, но, как показалось Щьюске, очень гадко. – Я сказал, что-то в высшей степени смешное? – Ну, сходи. Только информацию случайному человеку не дадут. – Я ему не случайный! – Фуджи почти выкрикнул, но Атобе на эту фразу только поморщился: – А что ты скажешь врачу? Кто ты Эчизену? Парень, с которым он живет, встречается и регулярно трахается? Ты так скажешь? Здесь столько ушей, Фуджи, ты не представляешь себе. Лечащий врач может никому и не сказать ничего, а вот тот, кто услышит, стоя за углом – запросто. И репутация Эчизена будет очень подмочена. Ты знаешь, насколько люди не терпимы к геям. Фуджи растерялся. Ведь с Эчизеном они никогда особо и не скрывались. Но, что удивительно, никуда так и не просочилась информация, что успешный теннисист, первая ракетка Мира и один из самых завидных женихов гомосексуалист. – Но я ведь люблю его… – Я знаю. А потому просто стой здесь и жди. – Почему? – расшифровка вопроса Фуджи не требовалась никому, ни Санаде, ни Атобе. Они прекрасно понимали, что вложено в этот простой, но очень бестолковый в данный момент, вопрос. – Потому что я люблю его до сих пор. И потянулись беспокойные минуты. Выпито не меньше трех литров кофе. Но при этом сказано не больше десяти фраз. И то большая часть сказана Санадой. В гулком коридоре раздались мягкие шаги – врач направлялся к палате Эчизена. Санада задремал на металлическом стуле, а потому не сразу увидел, как подобрались Атобе и Фуджи. И снова потянулись минуты. Ещё более беспокойные. Потому что врач всё не выходил из палаты. – Скажи, что с ним всё будет в порядке. Атобе медленно повернулся к Фуджи: – Это ты меня просишь? – но заметив остекленевший взгляд тенсая, он выдохнул и всё же сказал: – Всё с ним будет в порядке. Что с ним может быть не так? Это же мелкий засранец Эчизен Рёма. – Спасибо, Атобе, – губы Фуджи дрогнули в полуулыбке. Наконец врач оторвался от Эчизена и приборов и вышел в коридор. Нахмурившись, он сразу направился к парням. – Атобе-сама? – Шимура-сенсей, что вы можете сказать о состоянии Эчизена Рёмы? – Почему вы им интересуетесь? – словно застыдившись своего вопроса, врач быстро добавил: – Вы же знаете наши правила, я не имею права… – Я всё знаю, – Атобе поднял вверх ладонь, прерывая поток красноречия врача: – Моя компания является спонсором теннисного клуба, членом которого является Эчизен. Он основной игрок клуба, который на днях должен был отправиться на соревнования в Австралию. Так что я просто обязан знать, что с ним. Мотив был расплывчат, как предрассветный туман, но Шимура-сенсей не рискнул спорить, а уж тем более отказать Атобе, зная, чья компания спонсирует их медицинское учреждение. – Состояние стабильное. Повреждений внутренних органов нет. Кровоизлияния в мозг тоже нет. Множество гематом и повреждений мягких тканей. Но организм молодой, крепкий, всё быстро заживет. Нам остается только ждать, когда он придет в себя. Всё остальное смогу сказать только тогда. Дежурить я вам здесь не позволю, при всём моём уважении. Как только Эчизен Рёма придёт в себя, я вам сообщу. Более не говоря ни слова, Шимура-сенсей развернулся и пошёл в ту же сторону, откуда пришёл ранее. – Фуджи, выкинь из головы мысль о ночевке рядом с больницей, – Атобе словно прочитал его мысли. – Но… – Тебя просто-напросто загребет полиция и даже Санада не поможет, – Санада, к тому времени проснувшийся и наблюдающий за разговором, поспешно кивнул. – Я буду сообщать тебе обо всех изменениях. Поверь мне. И Фуджи поверил…