Уксус четырёх разбойников

Отправив отчёт, Чижик натянул перчатки и решил, что самое время немного покопаться в чужих тайнах. Начать он решил с Лоуфера, как самой заметной фигуры, о которой при этом в открытом доступе было крайне мало информации. Возможно, в его биографии можно будет найти какие-то важные зацепки. Мотивация преступника чаще всего скрывается в его прошлом, если только речь не идёт о какой-то банальщине, на поводу у которой идёт девяносто процентов преступников. Если бы всё не шло шиворот навыворот с самого начала, то аналитический отдел должен быть подготовить справку, в том числе биографию, по всем фигурантам дела. И уж точно предоставить список лабораторий, владевших патентами, срок которых ещё не истёк, но которые могли бы заинтересовать «Уксус». Витька подозревал, что их не то чтобы много, так как серьёзными разработками могли себе позволить заниматься только очень крупные фарм-корпорации. Пробежавшись по нескольким базам данных, Чиж сохранил себе на сервер несколько студенческих фото Лоуфера, а затем загрузил их в анализатор, чтобы программа собрала сводное досье. Лоуфер учился в МГУ что-то около десяти лет назад, там же получал докторскую степень в области физико-математических наук. Это объясняло, почему он говорил по-русски чисто и бегло, почти без всякого акцента. После выпуска Лоуфера пригласили работать в научную лабораторию, которая занималась разработкой антидепрессантов, нейролептиков и даже замахивалась на обещание «полностью победить ментальные болезни в обозримом будущем». Витька задумчиво почесал нос и поскреб пальцем какое-то крошечное пятно на ноутбуке. Он слабо разбирался в алхимии и в науке в целом, но разве это не странно, что математика приглашают работать в научную лабораторию, которая занимается фармакологическими исследованиями? Но выяснить хоть что-то о его деятельности или хотя бы узнать предполагаемую должность не удалось. Буквально через пару месяцев Лоуфер полностью пропал из информационного пространства. Нет записей в больничной карте, нет никакой информации о покупках или перелётах — всех тех мелочей, которые и заявляют миру, что ты существуешь. О постах в социальных сетях даже говорить нет смысла, так как у Лоуфера их просто никогда не было. Боже, да даже уголовники, сидевшие в тюрьме, умудрялись выкладывать в инсту фотографии с сокамерниками. Это чем же таким был занят Лоуфер, что смог полностью пропасть со всех радаров? Мысль о том, что кто-то просто прибрал все следы, Витька отмёл сразу. Как раз затирание информации или их попытки, можно обнаружить очень быстро. Это как вынуть из паззла несколько кусочков: ты скроешь их от чужих глаз, но при этом все увидят твои старания, а значит, очень скоро кто-то попытается восстановить полную картину. Конечно, можно возразить, что если информация уничтожена, то и беспокоиться нет смысла. На самом же деле интернет помнил всё, поэтому лично Чижов придерживался мнения, что чужое излишнее внимание вредит делу сильнее, чем крупицы правды, в которых ещё поди разберись. Сама лаборатория всё ещё существовала, вот только один из её филиалов относительно недавно закрылся с громким скандалом. Чижов пролистал фотографии, многие из которых он уже видел. Особенно ему запомнилась та, на которой Кирилл показывал в камеру средний палец и широко улыбался. Запомнилась она только потому, что Вернер не был поклонником таких дешевых киношных жестов. Да, в жизни он мог вести себя излишне театрально, а иногда просто несносно. Но если дело касалось работы или чего-то по-настоящему важного, то Кирилл становился занудой, о чём знали все в Управлении. Витька же думал, что таким образом он сжигал все мосты, чтобы не оставлять себе пути обратно. В конце концов, если бы ему когда-нибудь понадобилось бы бежать из страны, понимая, что никогда не вернётся, то стоило бы закончить всё красиво. Из размышлений Чижика выдернул протяжный стон, полный боли, и короткое плаксивое хныканье. За окном уже стемнело, поэтому он поспешно включил кухонную подсветку и осторожно склонился над Стасом, чтобы проверить всё ли с ним в порядке. Стас лежал, вытянувшись в струнку и обнимая себя здоровой рукой, словно ему было холодно. На его лице застыло несчастное выражение, как будто снилась ему редкая дрянь. Витька потянулся было разбудить Стаса, но отдернул руку, когда тот вдруг протяжно захныкал и попытался свернуться в клубочек, как будто избегая прикосновения, которого по идее не мог видеть. — Не надо, пожалуйста, — невнятно простонал Стас, а затем снова затих. Чижик замер, вслушиваясь в мерное дыхание спящего. Он подождал пару секунд, но Стас спокойно спал, ничем не напоминая о случившемся. Видимо, мимолётный кошмар. Учитывая, что они оба пережили за последние два дня, Витька не был уверен, что сам не будет видеть во сне бегающих за ним убийц или чего-то подобного. В спальне нашёлся плед, непонятно откуда вообще взявшийся в квартире, которым Чижик укрыл Стаса. И только после этого вернулся за рабочее место, вооружившись очередной кружкой кофе. Итак, Вернер сжёг лабораторию, в которой предположительно мог работать Лоуфер десять лет назад, а затем слил в сеть добытые там документы вместе с компроматом на Старостина. Два оставшихся филиала продолжали свою работу, но только оба перешли под полный государственный контроль — контрольный пакет акций был выкуплен у частных инвесторов почти сразу после инцидента. И, по всей видимости, сейчас там всё ещё проводили закрытое расследование, пытаясь установить факт опытов над людьми и прочие прекрасные вещи, о которых несколько месяцев не замолкая трубили журналисты. Получалось очень интересно, но совершенно ничего непонятно. Могла ли быть какая-то связь между Вернером и Лоуфером? Ну, конечно же, да, когда дело касалось Вернера, нельзя быть ни в чём уверенным на сто процентов. Могли ли они сейчас работать вместе по какой-то причине? Чижик не очень хорошо знал Кирилла. Они были просто коллегами, шесть лет вежливо здороваясь на совещаниях и пару раз пересекаясь во время совместных заданий. При этом даже близкие Вернеру люди, вроде Иванова, вряд ли могли бы с уверенностью сказать, что знают его или что могут предсказать его действия. Он выстраивал вокруг себя такую стену, что ни заглянуть, ни перепрыгнуть за неё. Витька поджал губы и откинулся на спинку стула, крутанувшись несколько раз. Но если это правда, то сразу же становилось понятно, какой такой крутой специалист решился прорваться через межграничный телепортационный барьер. И о методах работы Управления Вернер мог читать лекции, так как многие из них придумал лично. Плюс к тому, Витька точно знал, что из России Вернер двинулся в Швейцарию, где по неподтверждённым слухам скрывался Лавров и где как раз базировался штаб «Уксуса». Вот только сам «Уксус» существовал задолго до того, а их блестящие, но незаконные акции стали легендарными среди подпольщиков разных мастей примерно полтора года назад, когда они внезапно активизировались. Тогда Кирилл ещё был в коме, а Лавров работал в Управлении. И никто не мог подумать, что закончится эта история кровавым ритуалом. В своё время Витька, конечно же, собирал информацию об убийстве Старостина, пытаясь понять мотивы Лаврова. Не верилось ему, что в один прекрасный момент тот встал с кровати и подумал: «Что у нас сегодня? Пятница? Отличный денёк, чтобы с особой жестокостью убить шефа». Но по версии следствия именно так и получалось. С одной стороны, доказательства были неоспоримыми. Лавров действительно собственными руками отрубил Старостину голову, а потом провёл какой-то ритуал. Его виновность ни у кого не вызывала сомнений. Вот только причину никто не мог назвать. «Испытал немотивированную неприязнь к убитому» — это формулировка для пьяной поножовщины, но не для тщательно спланированного убийства. Витька ломал голову ровно до тех пор, пока Кирилл, неожиданно очнувшийся от комы, не обнародовал, чем на самом деле занимался Старостин, где подделка государственных документов была всего лишь крохотным эпизодом. Среди всего прочего фигурировала там и торговля наркотиками, которую по какой-то причине очень старались везде обходить стороной. И через какое-то время и вовсе перестали упоминать во всех статьях. А ведь Витька очень хорошо помнил, как они всем отделом, высунув язык, гонялись по Москве за группой алхимиков, торговавших очень своеобразной дурью. Вернер уже тогда предположил, что за всем этим стоит кто-то из Управления. Вот только доказать не смог. Итак, значит, наркотики? Они хотят украсть формулу, чтобы наладить сбыт? Вот уж бред какой-то выходит. О-хо-хо. Такого поворота Чижик никак не ожидал. Получается, что Вернер всё-таки перешёл на тёмную сторону? И теперь придётся его ловить и сажать в тюрьму? В своём отчете он не успел отразить всю полученную сегодня информацию. Стоило бы, наверное, уведомить кого-то. Чижов поймал себя на том, что крепко сжимает сотовый, за секунду до того чтобы набрать номер Бойцова. Тупая привычка, от которой не так-то просто отделаться. Тем более, что пока кроме одного совпадения нет никаких других доказательств того, что именно Вернер притащил Лоуфера в Москву. Итак, возможно, первая цель Лоуфера лаборатория, в которой он работал на заре своей карьеры и где, кажется, разрабатывали что-то не очень законное. Сейчас там всеми делами заправляли фсбшники. И чтобы туда попасть, требовался пропуск. С этим нужно будет разобраться в понедельник первым делом с утра. Немного поразмыслив, Чижик решительно запустил несколько протоколов безопасности, которыми не пользовался уже очень давно. Кажется, со времён своего хакерского прошлого, когда постоянно ждал, что вот-вот к нему постучатся дяденьки в погонах и спросят за всё. Эх, ностальгия! Затем стянул с себя рубашку, обнажая грудь. Выглядело это, как внезапный приступ эксгибиционизма, особенно учитывая Витькину тягу щеголять в своём кабинете голышом, пока никто не видит. На деле же Чижик решил, что нужно потратить свободное время на то, чтобы хоть как-то подготовиться к возможным неприятностям. Да, он твёрдо решил, что в понедельник сдаст очередной отчет, куда включит добытую сегодня информацию и свои нехитрые предположения, а затем отвезет Стаса в посольство. После чего запрётся в своём кабинете на год. Вот только интуиция орала дурниной, что хрена лысого всё сложится так удачно. И если уж совсем честно, то Чиж был твёрдо уверен, что не сможет оставаться в стороне, если дело действительно касается Вернера. Когда-то тот не захотел обратиться за помощью, но сейчас Витька не стал бы ждать этой просьбы. Они не были друзьями, но Чиж твёрдо знал, что если бы помощь потребовалась ему, то Кирилл ни на секунду бы не задумался. Покосившись на спящего, Витька принялся разминать пальцы, настраиваясь. Если от него в данный момент зависит чужая жизнь, то вот это уже было железной причиной, чтобы засунуть в жопу свою нерешительность. Он был не готов объяснять потом на чьих-то похоронах, что вообще-то не полевой агент, что никогда не был хорош в драках. Приложив руку к груди, прямо на солнечное сплетение, где был нанесён эгисхьялмур (или «шлем ужаса»), переплетаясь с паутиной Вирда, Витька принялся читать заклинание пробуждения. Руническая магия была прекрасна тем, что не требовала от адептов иметь врожденную склонность. Любой маг мог пользоваться и, скорее всего, пользовался рунами в той или иной степени. Например, руническими щитами, которые носили, как в виде амулетов или артефактов, так и в виде тату. Ограничения начинались только на высоких уровнях посвящения, где требовалось не только пользоваться базовыми рунами, но и создавать свой личный рунический алфавит, а значит, иметь огромные магические резервы, которыми обладали или клановые маги, или прирожденные рунические маги. Первые могли пользоваться клановым «колодцем», куда многие годы собиралась энергия. А вторые могли использовать для подпитки множество разных способов: от ритуалов «обмена», дававших источник силы за некое подношение, до специальных эликсиров временного действия. Выдернув свою ауру, Чижик закрыл глаза и принялся напитывать энергией восемь «зажимов» на своей «системе», а затем быстро соединил их каналами с восемью лучами символа эгисхьялмур. Это чем-то напоминало ему подключение системного блока к розетке. Без этого простейшего действия даже самое мощное «железо» оставалось всего лишь кучей деталей. Витька фыркнул на самого себя за нелепое сравнение, пришедшее ему в голову. Магия хлынула по телу, пробегаясь по элементам рунической татуировки. Чижик прикрыл глаза, прислушиваясь к ощущениям. Вроде бы всё прошло хорошо, но совсем замечательно было бы сделать парочку пробных забегов в «поле» с кем-то. Чижик давненько не вспоминал о рунических щитах, которые сделал, пока был в Америке. В первую очередь, потому что был в стельку пьян и до сих пор не знал, как относиться к тому, что на утро обнаружил на себе две тату. Спасибо, что судьба закинула его в Техас, а не в Лас-Вегас. Во-вторых, мастер, который их сделала, Марк Канту, очень туманно объяснил свой выбор похмельному Чижику. Марк был известен тем, что никогда не спрашивал, что хочет набить заказчик. Он выбирал рисунок сам, а если кто-то был чем-то не доволен, то мог поискать себе другого мастера. Но дураков отказываться не находилось, так как он был не только магистром рунической магии, но и пророком, имевшим стабилизированную силу предсказания. Чижик же получил ответ в духе «так было надо» и счет за услуги на несколько тысяч долларов. Ну и в-третьих, «шлем ужаса» был одним из самых сильных рунических щитов высшего порядка, но предназначение его было немного нетипичным для защитных заклинаний. «Шлем ужаса» полностью блокировал всю магию разума, а в некоторых случаях мог успешно отразить заклинание, вызвав у противника панику и страх. В целом не самая нужная или полезная вещь, так как и панику, и страх человек при наличии сильной воли и тренировок мог подавить без всякой магии. Да и магия разума, мягко говоря, не очень часто применялась в бою. Понадобилось потратить не один месяц, чтобы понять, как вообще пользоваться всем этим добром. Ничего удивительно, если ты пользуешься магической школой, которую официально пока признала только одна страна. Кроме бюрократических проблем, это означает полное отсутствие внятных учебников, объясняющих, как всё работает. И учителей. Или хотя бы видео на ютубе. Конкретно Чижову «шлем ужаса» был нужен только для того, чтобы пользоваться паутиной Вирда, позволявшей ему подключаться к сети, без ноутбука или телефона. Рунические маги же использовали его для подключения к клановому источнику магии или же к личному «колодцу». Вот только активация была очень уж криповой, поэтому в боевом режиме он ни разу не использовал «шлем» на полную мощность. Викинги были суровым народом, поэтому ничего другого, как делать всякое неприятное с человеческой кровью они не придумали. Закончив снимать со щитов заглушки, Чижик оделся и вернулся к ноутбуку, который преданно пиликнул, оповещая, что закончил обрабатывать видео с учетом поправок. Итак, два из трёх векторов телепортов вели на конкретную улицу, а третий — на самое крупное городское кладбище. Немного поковырявшись в сети, Витька вдруг понял, что именно на этом кладбище хоронили Олю Иванову, так как здесь были выделены участки для сотрудников управления. На улице же, куда вели два других вектора не было ничего интересного, разве что довольно популярный гей-клуб. — Эти татуировки что-то значат? Или просто для красоты? Чижик вздрогнул, чуть ли не отпрыгивая от монитора. Он как обычно успел немного забыться, поэтому чужой голос застал его врасплох. Стас продолжал лежать на кресле, но судя по его вполне бодрому виду, проснулся он уже некоторое время назад. — Хотя вопрос снимается, как дурацкий. Судя по тому, что ты явно колдовал, они что-то значат. Ну и так совпало, что они просто красивые. Так что можно засчитать ответ «и то, и другое», — уверенно произнёс Стас, аккуратно помогая себе принять сидячее положение. Витька несмело улыбнулся, махнув рукой, словно просил не говорить о таких пустяках. И принялся заваривать чай, чтобы Стас смог выпить очередную порцию таблеток. — Ты не будешь против, если я здесь покурю? Подозреваю, что не смогу доползти до балкона, — прохрипел Стас, внезапно снова подавая голос. — В прошлый раз мне показалось, что тебя раздражаю я сам, а не запах табака. — Я буду против, потому что ты принимаешь антибиотики, — возвращаясь к монитору, сообщил Витька. — Через неделю кури, сколько влезет. — Неделю? Боже, легче сдохнуть, — пробурчал Стас, нервно теребя пачку в руках. — Кто из нас двоих доктор, в конце концов? — Ты же психиатр? — хмыкнул Чижик. — Вообще-то, чтобы стать психиатром нужно получить медицинское образование. А я между прочим, целый доктор наук. У меня и диссертация имеется, — веско проговорил Стас, осматриваясь вокруг. Наверное, в поисках пепельницы. — И даже белый халат. Пока Стас говорил, осторожно вертя в руках плед и сосредоточенно хмурясь, кажется, пытаясь вспомнить, когда он вообще появился. Затем придя к какому-то заключению, мужчина улыбнулся и отложил пачку сигарет в сторону. Чижов краем глаза следил за ним, продолжая что-то деловито печатать, хотя в целом никаких незаконченных дел у него не было. Он просто с умным видом серфил в интернете. Ему опять стало неловко от того, насколько непринуждённо себя вёл Стас. Даже будучи раненным в чужой квартире он был спокоен, шутил и, кажется, не испытывал ни малейшего беспокойства. Вернее, его главным беспокойством была невозможность медленно убивать себя никотином. — Может быть, дашь тогда что-нибудь пожевать? Когда мы последний раз ели вообще? Сколько я спал? Какой сейчас день? Ладно, к черту подробности, какой год? — Пожевать? — встрепенулся Чижов, растерянно посмотрев за окно, где давно стемнело. Потом перевёл взгляд на телефон, на экране которого тревожно мерцало несколько пропущенных вызовов. — Ты просидел весь день без еды, на одном кофе? И после этого запрещаешь мне курить, потому что я принимаю антибиотики. Какое очаровательное лицемерие, — хитро улыбнулся Стас, поплотнее укутываясь в плед, поглаживая мягкую ткань. — Ну приятно слышать, что хоть что-то во мне кажется тебе очаровательным. Хотя выбор немного странный, — заметил Чижик, искоса посмотрев на собеседника. И тут же осёкся, понимая, что невольно переключился в режим флирта. Очень неловкого флирта. Боже, очень неловкого флирта с натуралом. Когда вообще Витька в последний раз пытался флиртовать? Надеясь, что очень внимательный Стас ничего не заметил, он принялся заказывать пиццу. Всё-таки в центре Москвы можно было в любое время суток заказать доставку еды. Пока они ждали курьера, Витька выдал Стасу очередную порцию таблеток и принялся менять повязки. Жара не было, что заставило Чижика возблагодарить всех известных богов. Интернет уверил его что, отсутствие температуры при заживлении рваных ран — самый лучший признак. В голове Чижика вертелись какие-то нелепые темы для разговора, настолько нелепые, что он мысленно выдавал себе леща, прокручивая воображаемый диалог и прося самого себя просто перестать позориться. Как оказалась, повисшая вдруг тишина волновала не только Чижова. — Как ты? — спросил Стас, внимательно рассматривая склонившегося над ним напарника. — Это вроде бы не меня ранили, — деланно удивился Чижик, старательно и строго по инструкции активируя руны на повязке. — Ты вчера убил человека. Это было впервые для тебя? Хочешь, поговорим об этом? Чижик с трудом удержался от того, чтобы закатить глаза. Он серьёзно предлагает устроить сеанс психоанализа? Может быть, ещё на куколках показать, где у него «бо-бо»? Справившись с порывом озвучить свои ехидные мысли, Витька ответил, сдержано хмыкнув: — Это не был мой первый. Нет, я не хочу об этом говорить. И ты выглядишь крайне глупо, пытаясь препарировать меня в данный момент. Если даже я тяжело переживаю этот инцидент, то разве ты тот человек, с которым я должен это обсуждать? Что тебя натолкнуло на эту мысль? Диплом психиатра? Стас несколько растерянно кивнул и отвернулся к окну, давая понять, что не будет настаивать. — Мне нельзя было называть это «инцидентом», да? — неловко спросил Витька. Выглядит ли он чудовищем в глазах нормального человека, если считает свою жизнь важнее чужой? Стоило бы многозначительно промолчать, а потом попросить не касаться этой темы. Но вот реальность такова, что Чижик не собирался жрать себя поедом из-за того, что успел первым выпустить заклинание. Возможно, его накроет осознание позже, но вероятнее всего никогда. Всё-таки он воспитывался в клане некромантов, так что отношение к смерти у него было не то чтобы циничным, но немного потребительским, что ли. — Определенно, — хмыкнул Стас, продолжая что-то разглядывать в тёмном окне. — Когда будешь проходить обязательную психиатрическую комиссию, постарайся звучать немного убедительнее. И не так истерично. Стас состроил недовольную физиономию и заявил, что вообще-то час его консультации стоит космических денег, поэтому стоит поговорить о чём-нибудь ещё. — Ты обещал что-то интересное про Лоуфера, — напомнил Витька, старательно пряча улыбку. Ему нравилось чувство юмора Стаса и то, с какой лёгкостью он умел вести разговор в любой ситуации. — Да-да. Я помню. Давай начнём с того, почему меня назначили на это дело, — сообщил Стас, хитро ухмыляясь — Лоуфер лечился несколько лет в клинике, где я проходил стажировку. Туда он загремел с персекуторным бредом. Манией преследования, в общем. Ему казалось, что некие влиятельные люди хотят схватить его. Более того, он верил, что эти же люди схватили его сокурсника, который на самом деле погиб в аварии. Ничего интересного с точки зрения психиатрии. Вот только Лоуфера пытались дважды выкрасть из больницы и один раз убить. Скорее всего, пытались разные группы. Первым Лоуфер был очень нужен живым, а вот вторым - нужно было заставить Лоуфера молчать. В этот момент в дверь постучали. Витька удивлённо посмотрел на часы, заказ он сделал всего минут пятнадцать назад. Удивительная расторопность. Стас прервал свой рассказ, пробубнив, что готов уже сожрать целого слона. С трудом отыскав в темноте куртку, он выудил свой бумажник и распахнул дверь. И с удивлением понял, что служба доставки действительно не успела бы так быстро исполнить заказ, так как прямо в лоб ему уперлось дуло пистолета. Таксист, который вёз их днём, приложил палец к губам, а затем из-за его спины выступили ещё двое хмурых парней.