Уксус четырёх разбойников

В следующем году Иванову должно было стукнуть пятьдесят пять. Не то чтобы он зацикливался на датах, но последние несколько дней в голове зудела настойчивая мыслишка, что пора уходить на покой. По совести, это нужно было сделать после смерти Старостина. Просто взять билет на первый попавшийся круизный лайнер и плыть, куда глаза глядят, заливая водкой былые грешки и вспоминая свою молодость. Друзей вспоминать, которые успели превратиться в ублюдков, которых он давно перестал узнавать. Дочку и жену вспоминать, мысли о которых запретил себе, но на самом деле так и не смог поверить, что обеих нет. Но тогда он не уволился. Не потому что кому-то был нужен его «бесценный опыт». Остался, чтобы долги раздать. Перед Толиком, перед Кириллом, перед Гришкой — перед всеми был виноват. Всех своих мальчишек, которых любил, как своих, умудрился подвести. Только будет ли толк сейчас, если жизни всем троим уже переломал в кашу кровавую? Пусть не он сам, но с его молчаливого попустительства так точно. Но самое печальное, что Иванов мог сколько угодно предаваться угрызениям совести и пытаться что-то исправить. Он не был им нужен вместе с его сожалениями, виной и прочим грузом ответственности, который только мешал, сковывая по рукам и ногам. Хорошо ещё, что они крепко держались друг за друга, а потому вставали на ноги, хоть и штормило их знатно. Но должен кто-то в Управлении вытерпеть косые взгляды и не дать развалить всё, что строили долгие десять лет. Каким бы козлом не стал Старостин, но Управление не было его детищем, чтобы ни писали горластые СМИ, поливая грязью всех сопричастных. Штаб разогнали увесистыми пинками почти сразу после скандального разоблачения, по загадочной причине оставив только Леночку, которая с мрачным видом выступала на пресс-конференциях. Жаждавшим крови журналистам она быстро напомнила, что майорские погоны ей достались не за красивые глаза. Измученная и растрепанная Леночка с поразительным красноречием отбивалась ото всех нападок, спасая остатки репутации Управления. И если даже учитывать, что за её спиной отлично угадывалась вся мощь государственного аппарата, судорожно пытавшегося латать дыры в тонущем судне, дело было почти безнадежно. По крайней мере, так многие думали, но они с огромным трудом, но выгребли. Иванов несколько дней наблюдал со стороны, закрывшись в своем кабинете, заторможено переключая каналы телевизора. Как и все вокруг он был откровенно пришиблен новостями и отчаянно метался между желанием узнать правду, какой бы отвратительной та ни была, и желанием никогда больше ни слова не слышать о тёмных делишках старого друга. В отличие от многих, он не питал иллюзий по поводу святости Старостина и вполне мог поверить, что тот заслужил судьбу жертвенного барана. Пусть не по закону, но по справедливости точно. Но менее горько на душе от того не становилось. — Прихожу на работу — ты уже здесь. Ухожу с работу — ты ещё здесь. Ты решил, как Чижик, ночевать в кабинете? — отвратительно бодрым голосом поинтересовался Коля, вваливаясь в кабинет с пачкой печенья в руках. Иванов покосился на невозмутимого Колю, усевшегося в любимое кресло, стоявшее совсем рядом с рабочим столом, и подавил тяжелый стариковский вздох, отодвигая какой-то отчет, который секунду назад пытался читать. Они дружили уже лет двадцать, из-за чего между ними установилось молчаливое взаимопонимание. На каком-то космическом уровне, что ли. Полноценные разговоры со смыслом случались у них не чаще двух-трёх раз в год за бутылкой, а в остальное время они просто маячили друг у друга на горизонте, обсуждая исключительно работу. Иванов мало знал о жизни Коли вне Управления и никогда не стремился, честно говоря. В первую очередь из-за его специфических любовных похождений. Иванов не мог понять, как можно раз в месяц влюбляться в очередную женщину. Причём серьезно и с полной уверенностью, что вот сейчас точно навсегда. Странная дружба получалась, если задуматься. — Поговорим? — предложил Бойцов. Деловито раскрыл пачку печенья, щёлкнул чайником, дотянувшись до подоконника, служившего импровизированной кухней, и расставил кружки. Основательно готовился к разговору. Именно сейчас это выводило из себя, потому что Бойцов точно собирался задавать неудобные вопросы, отвечать на которые Иванов не собирался. Ему вообще не очень нравилось то, как Коля относился к Чижову. Вот только сформулировать это вслух он так и не собрался, так как его вообще-то никто не спрашивал. Думал только, что если бы что-то подобное кто-то затеял с Оленькой, то долго бы на своих двоих не проходил. Думал так, а потом злился от неловкости за поведение гетеросексуального во всех отношениях Бойцова. Коля отогревался в чужом тепле, а потом окрылённый бежал к очередной даме сердца, которая не хотела или не могла также бескорыстно полюбить его со всей кучей недостатков и тараканов. Со стороны это выглядело, наверное, даже хуже, чем изнутри, так как Бойцов никогда не страдал от излишней рефлексии, а Витю всё вроде бы устраивало. Но коллеги, если не все, то через одного так точно, глумливо шептались над их недоотношениями, в которых трахали только мозги Чижову. Когда Коля перевелся в другой отдел, не сказав никому ни слова, Витю было очень жаль. Он потускнел и почти перестал улыбаться, закрывшись в своей кабинетной крепости. Наверное, сложно пережить что-то, чего ты сам и не понимаешь до конца. Как пережить расставание в отношениях, которых не было? Вот почему Иванову очень хотелось сослаться на приказ и попросить Бойцова не лезть не в своё дело. К сожалению, они только и делали, что клали на служебные инструкции, нарушая всё, что только возможно было нарушить. Ещё одна потрясающая вещь, когда работаешь бок о бок с эго-маньяками, каждый из которых всё знает лучше всех, — никто не соблюдает инструкции, но при этом устанавливается управляемый хаос. Именно поэтому, любые слова Иванова не сработали бы. Разве что совсем уж правда в лоб, но здесь уж не его дело вести такие разговоры. — Слушай, а ты видел, как Василий стулья из воздуха достаёт? — внезапно спросил Бойцов, разливая кипяток по кружкам. — Не знаешь, чем он их цепляет? На глаз даже школу не разобрал, честно говоря. — Это общая магия, — пожал плечами Иванов. — При желании можно наловчиться. Лиам тоже стулья из воздуха вынимал, когда покрасоваться хотел. — Эффектная херь, — протянул Бойцов, одобрительно хмыкнув. — Девок восхищать разве что, — хмыкнул Иванов, забирая свою кружку. — Сначала из стула делают разовый артефакт с каким-нибудь пустячным эффектом, чтобы аура появилась. Устанавливают в круге, чтобы локация не скакала и промахов при зацепе не было. Возни куча, а выхлоп на пару дней. Артефакты такие выветриваются очень быстро, сам знаешь. Бойцов сморщился, всем видом признавая, что практичность подобных манипуляций стремится к нулю. В таком случае можно уж и из подручных средств себе стул наколдовать при желании. — Ты не знаешь, где сейчас он? — полюбопытствовал Коля. — Он когда уволился? В марте? Или в мае? — В Дублин уехал вроде бы. С семьей. Ты знал, что они с Кирой сводные братья? — отозвался Иванов, пожимая плечами и медленно помешивая чай в кружке. — Да иди ты! — удивился Бойцов. — Ну, Старый никогда его не признавал, в отличие от Кирилла. Так вот, когда всё завертелось, Лиам вместо того, чтобы дела в Управлении разгребать, бросился в Париж первым же рейсом. Хотел взять на себя похороны. Вот только по завещанию тело должны были кремировать, а прах передать Маргарите, его бывшей жене. — И она согласилась? — изумлённо вскинув брови, поинтересовался Бойцов. — После того, как сбежала от него из России? Или это всё пиздёж? — Ну, сердце женщины сложно понять. Рита очень любила его. Такие вещи не проходят бесследно. Я больше удивлён такой сентиментальности с его стороны. И самоуверенности, что она не смоет в унитаз его прах, — вздохнул Иванов, качая головой. — Не смыла? — не удержался от вопроса Бойцов, которого, кажется, немного покоробило от такой перспективы. — Нет, она его в нашу родную деревню увезла. Там похоронила рядом с родителями. Мужчины замолчали, окунувшись каждый в свои мысли. Иванов тоскливо подумал, что надо бы провести в память о Старом ритуал прощания с душой. Он пытался пообщаться с ним пару раз, но ничего не получилось. Настаивать не было смысла, ведь чем могущественнее был маг при жизни, тем сложнее с ним было договориться после смерти. Да и о чём говорить. У Иванова не было вопросов к Старостину, ответы на которые могли бы помочь живым или что-то изменить. — Сначала допрос или чай? — в лоб спросил Иванов, пересаживаясь из мягкого гостевого кресла за рабочий стол, на котором уже давно не осталось пустого места из-за стопок с бесполезными отчетами. — Почему сразу допрос? Беседа в кругу друзей. Тем более ты же понимаешь, что интерес у меня непраздный, — приподнял брови Коля. — Интерес не праздный, но беседа дружеская. Как интересно получается. Я тебе уже говорил, что у меня вообще-то приказ. — В жопу твой приказ, — решительно отозвался Бойцов. — Это Чижик может рвать на груди тельняшку, прикрываясь приказом. У него слова с делом не расходятся. Верит, что уставы не просто так писаны. Хотя в последнее время тоже начинает задумываться, как я погляжу. Какого хера в поле его направили? Да ещё и одного. Так не пойдёт. — В поле его никто не отправлял. Но это и не твоё дело. У Витьки есть приказ, который он исполняет, будучи оперативником. А я не собираюсь отчитываться перед тобой. Коля, белое пальто, в которым ты ко мне прискакал, пылая праведным гневом, тут вообще не к месту и не по сезону, — хмыкнул Иванов, старательно пытаясь подобрать правильные слова. — Тебе напомнить, что в отделе зачистки ты уже не работаешь? И что самое главное, Витька не дитё малое, без тебя со своей жизнью разберётся. Бойцов цокнул языком и глубоко вздохнул, понимая, что лёгкого разговора у них не получится, чего он не ожидал. Ведь Витька ему не чужой. Он им обоим не чужой. Но при этом ему почему-то стало нельзя ни спрашивать, ни беспокоиться о Витькиных делах. — Я за него волнуюсь, — неохотно пробурчал Коля. — Если ты хочешь ткнуть меня носом, что я сбежал в поисках лучшей доли, то валяй. Чижик занимается тем же самым. Смотрит на меня волком. Спасибо, что пока ещё взашей из кабинета не выгоняет, но чую, скоро и до того дойдет. Вообще не понимаю, что происходит. Иванов закатил глаза к потолку и мысленно жалобно попросил всех богов дать ему немного терпения. Жизнь не готовила его к разговорам о любовных взаимоотношениях между двумя мужчинами. Это всё могло свернуть в разрушительное русло в любой момент, а Витька никогда не одобрил бы, что кто-то за спиной обсуждает его личную жизнь. Даже если бы этот кто-то и планировал словесно набить за него морду. — Ты сообщил о своём переводе на совещании и в этот же день собрал вещички. Как, по-твоему, Витька должен был реагировать? — не удержался всё-таки Иванов, вперив в собеседника свой тяжелый, цепкий взгляд. — Это тут вообще причём? Мы взрослые люди… — мрачно заявил Бойцов, не донеся кружку до рта. — По-взрослому себя ведет только Витька. Вместо того, чтобы послать тебя нахуй, он пытается не подавать виду, что ему страсть как обидно. Ты же его отодвинул в сторонку. Так с близкими людьми не поступают. Поэтому завязывай бегать к нему в кабинет каждый день. Без тебя разберется, как ему жить. Дай ему в себя прийти. — быстро перебил Иванов, мрачно покачав головой. — Если он обиделся, мне почему не сказал? Люди иногда меняют работы, прикинь? Но друзьями-то мы можем и дальше быть, — вздохнул Коля, погрустнев от каких-то своих мыслей. — Я ж не думал, что он так всё близко к сердцу примет. Если бы повысили его, то я бы обрадовался. — Хотел бы я посмотреть на этот разговор. Ты вообще от него хоть раз слышал жалобы? — поинтересовался Иванов, нарочно пропуская фразу про «обрадовался». Он прекрасно помнил, как Бойцов неделю ныл, задолбав всех вокруг, когда Витьку отправили на стажировку на месяц. — И чтобы ты ему ответил? Если что-то из разряда «мы взрослые люди», то не надо. Он всё понимает и без твоих нравоучений. Но выключить или включить обиду нельзя по щелчку пальцев. — Хер там плавал, — упрямо буркнул Бойцов, вливая в себя остатки чая, будто стопку водки. В качестве веского довода это замечание вряд ли можно было принять, но обсуждать свои привязанности как «взрослые люди», Коля не умел. Иванов искренне считал, что в какой-то степени это и к лучшему. Если бы Бойцов был чуть более эмпатичным и чуть менее зацикленным на себе, то давно заметил бы, что обида Витьки вызвана не только внезапным переводом. — Ладно… Хорошо. Пусть! Если ты считаешь, что я лезу не в своё дело, то Чижика оставим. Про француза-то мне можешь рассказать? Он же гражданский, но обвес на нём закачаешься. Нам пришлось его пожитки в специальных контейнерах вывозить. — А отобрали зачем? — запоздало встрепенулся Иванов. Честно говоря, ему следовало раньше поинтересоваться бюрократической стороной случившегося ЧП, но он так забил свою голову параноидальными идеями, что напрочь выпал из реальности. — Он консультант? Консультант. Вот пусть этот припёздыш и консультирует. Не могу придумать, зачем консультанту причиндалы для охотников на ведьм, — пожал плечами Бойцов, недобро ухмыляясь. В целом действия Бойцова никак не противоречили законодательству. Существовал список артефактов, которые были доступны к продаже и ношению для людей, не имеющих магическую лицензию. Все они относились к разряду «бытовых», а вот на всё остальное нужно было или получить разрешение, или покупать на свой страх и риск. Например, боевые одноразовые амулеты, которые работали, как перцовые баллончики, но с ними не было риска самому надышаться или намудрить при использовании, навредив себе. За такое обычно не сажали, конечно же. И если не нарушались смежные законы, смотрели сквозь пальцы. Но когда нужно было, вдруг могли вспомнить, что вроде бы как не положено, и с чистой совестью изъять. — Ну, а ты чего хотел-то? — устало удивился Иванов. Спокойнее ему не стало. Пусть лишили француза арсенала, а сам он лежит тихо в больничке, но интуиция подсказывала, что так просто эта история не закончится. Старых ноющих ран у Иванова не было, а вот паранойя многолетней выдержки была. — Понятно же, выглядеть он может каким угодно мальчиком-одуванчиком, но тогда его к нам не прислали бы. И если ты так сильно хочешь всё знать, то сходи уже к Василию. Пусть он тебе докладывает, только ты сам знаешь, что с хуяли наваляли. Поэтому и бесишься, что теперь вынужден бумажки перебирать. — Заебали вы меня, сил нет. Ебучая работа. — Бойцов отвернулся к окну и рассерженно засопел, наливая себе вторую кружку. — Ебучий понедельник. От продолжения разговора Иванова спасла эта самая работа: в дверь настойчиво постучали. Мужчины удивленно переглянулись. На этаже отдела зачистки такие манеры встречались крайне редко. В запертую дверь не стучали, а вламывались, или, если не хватало силенок, орали, чтобы впустили. — Заходи не бойся, уходи не плачь, — размыкая контур и гостеприимно распахивая дверь движением руки, проговори Бойцов. Вера влетела в кабинет, учащенно дыша. Не обращая внимания на удивлённые взгляды мужчин, она направилась быстрым шагом к столу начальства. — Вот! Рапорт! — запальчиво выдохнула Вера, решительно шлепая перед Ивановым лист бумаги. Она была настолько взбудораженно, что забыла поздороваться, чего за ней обычно не водилось. Коля фыркнул в кружку с чаем, даже не попытавшись симулировать раскаяние под неодобрительным взглядом Иванова, который без всякого энтузиазма принялся изучать врученный документ. — Вот дура, — в сердцах выдохнул Иванов, закончив чтение. В принципе примерно чего-то такого Иванов и ждал, сразу предупредив Петрова, бессменно руководившего отделом кадров, что Лиза может в любой момент перестать справляться и что ей бы в отпуск или к специалисту. Куда ей сейчас ещё о стажёре беспокоиться, не убила б его ненароком, уже было бы достижением. — Ты сама как? — коротко поинтересовался Иванов, окидывая девушку внимательным взглядом. — Нормально, — буркнула Вера, продолжая упрямо стоять напротив стола. — Подрались всё-таки? — поинтересовался Бойцов, выбирая из пачки печенье. — Капитан Васнецова применила ко мне ряд заклинаний, так как посчитала, что я недостаточно квалифицирована, чтобы принять участие в выездной стажировке, которую для нас подготовили, — звонко сообщила Вера, сжимая кулачки. Судя по её тону, Лиза не ограничилась чем-то вроде «недостаточно квалифицирована» и не забыла пройтись по всем хоть сколько-нибудь больным местам своей стажёрки. — Ду-у-ура, — согласился Коля с недавним замечанием коллеги. — А рапорт-то зачем принесла? Обиделась что ли на Лизу? Раз сама пришла, значит, дала сдачи. Как по мне, вполне себе сатисфакция. Ничья. Полезно, кстати, иногда бывает. В поле тебя бить будут уже по-настоящему, некогда будет писать рапорты на обидчиков. Вера напряглась и с откровенным раздражением поджала накрашенные губы, чтобы не ляпнуть чего-нибудь в ответ. От недавней стычки ещё остыть не успела, а тут её снова задирали. — Я в Управление пришла, чтобы пользу приносить, а не выслушивать всякое, — отчаянно краснея, сообщила Вера. — Прошу перевести меня к другому наставнику. — Верочка, у Лизы есть вполне веский довод для такого стервозного поведений, — проговорил Коля, ласково прищуриваясь. Когда дело касалось женщин любого возраста, он сразу становился мягким, податливым и готовым к любому компромиссу. Иванов кашлянул со значением и взглядом испепелил Бойцова, надеясь, что тот не станет развивать эту тему дальше и лезть не в своё дело. — Не пори горячку. С Лизой я переговорю. Сделаю ей внушение. Но ты же сама понимаешь, что она единственная, кто может тебя полноценно стажировать, — серьёзно проговорил Иванов, убирая рапорт в ящик стола, чтобы не потерять в куче других бумажек. - Уж больно специфики много, а "универсалов" у нас больше нет. Прости. — То есть если не она, то мне придётся перевестись из отдела? — тихо спросила Вера, опуская глаза. — Боюсь, что так. Пройдёшь стажировку в другом отделе. А потом подашь заявку на кадровое перемещение. Ничего страшного, — соврал Иванов, не моргнув. Вера глубоко вздохнула. Она явно колебалась, разрываясь между уязвлённой гордостью, которая требовала мести, крови и растоптать врага шпильками, и страстным желанием остаться в отделе зачистки, чтобы стать четвертой женщиной-оперативником за всю историю существования Управления. — Верните, пожалуйста, рапорт, — тихо попросила Вера, очевидно приняв решение. — Нет. Рапорт у меня останется, это не обсуждается. Пусть она твой наставник, но берега путать тоже нельзя. Я поговорю с ней, а если опять будет обижать, то приходи сразу ко мне. Научу кое-чему, чтобы поубавить Лизин пыл, — строго проговорил Иванов. Девушка пару раз кивнула, но откровенно расслабилась от обещаний Иванова, пусть даже и не собиралась жаловаться. Главное, она приняла решение побороться за своё место в отделе, а дальше только от неё зависело, осилит ли битву характеров. Прежде чем Бойцов снова успел завести свою шарманку, в кабинет ворвалась Лиза, распахнув дверь с такой силой, что та ударилась ручкой о стену, оставив небольшую вмятину. Они уже были наслышаны о том, что их с Верой утро прошло весьма насыщенно, поэтому не удивились, что выглядела девушка весьма взъерошенной и раздражённой. — Чай они тут попивают! — зашипела с порога Лиза. Затем посмотрела на часы и добавила. — Время одиннадцать, а Чижова между прочим всё ещё нет на месте. — Теперь все в сборе — папочка и мамочка мальчика Вити, — улыбнулся Иванов, чувствуя, как в груди тревожно сжалось сердце. Лиза плюхнулась в кресло и надулась, явно не собираясь подхватывать шутливый диалог. Она выглядела встревоженной: её раздражение схлынуло, стоило только спустить немного пар, оставив после себя печаль и нервозность. — Я понимаю, что выгляжу, как истеричка. Но давайте вы меня успокаивайте тогда. Витя не был в кабинете, я не знаю, с пятницы? И ночевал не в Управлении. Я всё утро ему названивала. У него, блядь, телефон выключен. У Витьки. Выключен. Телефон. Когда такое вообще было? Бойцов нахмурился, услышав про телефон, и быстро прикрыл глаза, настраивая телепатический канал. Они уже давно с Чижиком использовали его для экстренной связи. Телефон это не заменяло: слишком долго достукиваться, неудобно из-за необходимости полной концентрации, граничащей с трансом, и качество передачи мыслей отвратительное. Но Бойцов после случая с Сашей настоял на том, чтобы Чижик навесил на свою «систему» несколько «колокольчиков», которые давали возможность проводить разные ментальные контакты, в том числе телепатические. — Эм. Он меня блокирует, — поражённо выдохнул Бойцов, открывая глаза. И поправился. — Что-то меня блокирует. Я не вижу отсюда, но это не Чижик. — С ним всё хорошо? Живой? — с надеждой спросила Лиза, покусывая указательный палец. — Не вижу. Но я звонил ему в выходные несколько раз. Он не взял трубку, но телефон был включен. Да не смотри так на меня! Я думал, что он просто злится, а потому поехал… я не знаю, набухаться. К друзьям. У него же есть какая-то личная жизнь вне работы, — возмущенно проговорил Бойцов, в конце почти срываясь на рычание под взглядом Лизы. — На работе его нет. Телефон отключен. Мне кажется, нужно объявлять его в розыск. Дмитрий Сергеевич, Вы же его контактное лицо на экстренный случай? — Лиза закатила глаза, отреагировав на рык Бойцова и давая понять, что не впечатлена. Иванов медленно кивнул, ему очень не нравилась эта история. Наклонившись к внутреннему телефону, он набрал Юнусова и включил громкую связь, ожидая, возьмёт ли тот трубку. — Слушаю, — раздался голос после нескольких гудков. — Зайдешь ко мне? У нас тут Витька пропал, — попросил Иванов, сразу переходя к делу. — Секунду, — проговорил Гриша. Затем они услышали приглушённые голоса, шелест бумаг. И в самом конце, короткое, но очень ёмкое «блядь», за которым пошли короткие гудки. Лиза начала грызть ноготь на указательном пальце левой руке. К слову, ногти были накладными: длинные когти ярко красного цвета, которыми то ли глотки вспарывать, то ли глаза выцарапывать. Иванов не видел её такой с того дня, когда на Управление обрушилась новости о смерти Старостина. Она не столько переживала тогда смерть начальника, сколько не могла смириться с тем, что её долгое время водили за нос. Иванов не знал, были ли между ними какие-то серьезные отношения, но Лавров почти год тренировал на ней свои эмпатические способности. Неудивительно, что затем у Лизы был серьёзный отходняк, который им всем аукался до сих пор. Юнусов не заставил себя долго ждать: буквально через пару минут влетел в кабинет, как и Лиза, не утруждая себя стуком. Быстро оглядел всех присутствующих и без единого слова сунул Иванову какие-то документы под нос. — Чижик забрал француза из больнички? — Нахуя? Оба вопроса прозвучали одновременно. Гриша раздражённо запыхтел и уставился на мужчин свирепым взглядом, ясно дающим понять, куда можно при желании засунуть идиотские вопросы. Если бы у него были на них ответы, то он не стал бы показывать эти документы Иванову. — А француза нашли? — уточнила Лиза в свою очередь, просматривая документы, оказавшиеся рапортом внутренней службы безопасности. — Нет. Ищем. Но меня немного смущает реакция французского посольства. Вместо того, чтобы сразу начать орать о провокации, как они делают всегда, сказали только «уточняем информацию». Что тут уточнять-то? В общем, они сели в такси на территории Управления, по камерам мы проследили их до центра, а дальше начинается злоебучая магия. Мы не можем найти ни машину, ни водителя, ни записи с камер. — Если бы дело касалось только камер, то это вполне в духе Витьки. Что ему стоит уронить хранилище данных? — задумчиво протянул Бойцов. — Вот именно. Слишком масштабно и профессионально для одного Чижова. Я к Василию с докладом. Дядя Дима, пойдёмте со мной, а? — мрачно попросил Гриша, а затем покраснел, спохватившись, что немного забылся и назвал своего коллегу по привычке «дядей». Но все были настолько взволнованны исчезновением Чижова, что не стали тратить время на шуточки, которые бы обязательно в противном случае посыпались на голову Юнусова. — Я осмотрю кабинет Витьки, — предложила Лиза, продолжая уничтожать свой маникюр. — Я домой к нему смотаюсь. — Бойцов подхватился с дивана, намереваясь прыгнуть телепортом прямо по адресу, как делал не раз. — Ты вообще-то уже не в нашем отделе, — мстительно напомнила Лиза, а Юнусов коротко покосился на Бойцова. — Ой, не была б ты женщиной, я бы тебе ответил, что мне поебать, пусть хоть увольняют, — отмахнулся Бойцов. — Мы будем сейчас тут выяснять, кто и что, или Чижика искать? В коридоре Бойцов сразу очертил телепорт и исчез, механически разминая ладони, как будто испытывал острое желание дать кому-нибудь по роже. Очень может быть, что даже самому Витьке, который поставил их на уши, а сам просто проспал на работу. Лиза свернула вправо, где располагался кабинет Чижова, не прощаясь. Она с головой ушла в свои мысли, продолжая догрызать уже второй ноготь. Иванов чувствовал, что Лиза была на грани настоящей паники, но времени на задушевные разговоры пока не было. Интересно, когда они успели так сблизиться с Чижиком? Юнусов прыгнул телепортом первым, Иванов выстроил координат сразу за ним, поэтому у кабинета они оказались почти одновременно. Если не считать Лены, что-то печатавшей в своём ноутбуке со скучающим видом, в приёмной было совершенно пусто. Крайне непривычно для понедельника. — У себя? — коротко уточнил Юнусов, кивая на дверь. — Как раз про тебя спрашивал. Заходите, но учтите, что через тридцать минут назначена встреча. Постарайтесь уложиться, — проговорила Лена, приветливо улыбнувшись краешками губ и возвращаясь к работе. Василий не удивился появлению Гриши, но, увидев Иванова, окинул их обоих долгим заинтересованным взглядом. Пока Юнусов докладывал, Василий смотрел на них и не выглядел взволнованным. Более того, он даже умудрился немного недовольно наморщить нос, когда Гриша предложил выделить несколько отрядов, чтобы начать поиски. — А какое основание для розыска? — спросил Василий, скептически поджав губы. — Пропал агент, — коротко ответил Иванов, с изумлением понимая, что их история вообще-то не заинтересовала начальника. — Прошло несколько часов. Чижов ваш, что, умственно отсталый, почему вы вдруг так все ринулись его искать? — отмахнулся Василий. — Поймите меня правильно. Но должно пройти хотя бы двадцать четыре часа. Мне бы не хотелось потратить сотни тысяч рублей налогоплательщиков, чтобы выяснить, что агент напился с гостем из Франции в какой-нибудь проститутошной. Или того хуже. — Хуже? — холодно переспросил Иванов. — Да, хуже. Не делайте такое лицо. Я ознакомился с досье Чижова. И думаю, мне не нужно напоминать, что он находился в разработке по нескольким крупным делам по статьям 274.1 и 272 УК. Его взяли с испытательным сроком только потому, что вы за него поручились перед Старостиным. — И потому что он помог поймать маньяка, который десять лет… — напомнил Юнусов, недовольно смотря в сторону. — Да-да. Это я тоже читал. Очень впечатляет. Но не отменяет того факта, что сейчас мы имеем дело с международной организацией, занимающейся в том числе хакерскими атаками. Я не говорю, что Чижов в чём-то замешан. Но меня удивляет, что никто из вас в первую очередь не подумал об этом. Может быть, он решил помочь в сборе информации французской стороне за крупный гонорар и гражданство? Или вообще сочувствует идеям Лоуфера? Уйма вариантов. И все они одинаково возможны. Как и ваша версия с пропажей взрослого мужика, который на несколько часов выключил телефон.