Уксус четырёх разбойников

Спокойно проспать всю ночь Витьке не удалось. Он так вымотался физически и морально за день, что не заметил, как провалился в сон. Последнее, что Чижов помнил — это бутерброд, который сунул ему в руки Стас, приговаривая, что обязательно нужно поесть, когда они вернулись из душа. Кажется, Витька успел даже сделать пару укусов, прежде чем его сморило прямо на середине разговора. Проснулся Чижов резко, будто выныривая из холодной воды, жадно глотая воздух. Сонное оцепенение пропало почти мгновенно, уступив место собранной настороженности. Сердце колотилось как сумасшедшее, гулко отдаваясь шумом в ушах. Витька прижал руку к груди, глубоко вдохнув. Кажется, ему что-то снилось, но он тут же отмахнулся от неясных образов, даже не пытаясь вспомнить. И ежу понятно, что ничего хорошего там не могло быть. Чижов облизал пересохшие губы и тоскливо подумал о чашке горячего кофе. Сейчас он согласился бы даже на самый поганый растворимый, который обычно называл исключительно «бурдой» и брезговал брать в руки. Мечтать невредно, как говорится, но немного обидно, учитывая ситуацию. Повозившись в кровати и отпихивая в сторону тонкое то ли покрывало, то ли простынь, он огляделся по сторонам, надеясь найти причину своего беспокойства. Стас спал рядом с ним на соседней койке, в темноте различался лишь его неподвижный смутный силуэт. Чижов невольно замер, тревожно прислушиваясь, и лишь через какое-то время различил вместе со свистящим тяжелым дыханием, словно сквозь сжатые зубы, короткие всхлипы вперемешку с жалобным невнятным бормотанием. Чижик сел, свесив босые ноги вниз, и осторожно потянулся к напарнику, решив, что ему тоже приснилась какая-то дрянь. Но Стас не спал. Его глаза, в которых плескался ужас, были широко распахнуты и смотрели куда-то в пустоту, не мигая, словно в глубоком трансе. Чижов замер с вытянутой рукой, неожиданно вспоминая слова Стаса о его погибшем брате и больнице. Тогда Витька сразу же повёлся, уж больно уязвимым и трогательным выглядел Стас. Хотя позже ему и намекнули, что серьёзно относиться к этому не стоило. Но судя по тому, что видел Чижов сейчас, всё сказанное было правдой. — Двигайся, — хриплым ото сна голосом проговорил Витька, бесцеремонно пихая напарника в спину. — Ты чего? — нервно встрепенулся Стас, ошалело оглядываясь через плечо. — Мне холодно одному спать, — соврал Чижов, старательно хмурясь и изображая недовольство. Он нетерпеливо помахал рукой, не ослабляя напор и не давая Стасу очухаться. — Давай быстрее. Я спать хочу. Стас безропотно пододвинулся, освобождая место, секунду Витька раздумывал над тем, как им улечься так, чтобы не тревожить раны друг друга. И не упасть ночью во сне, что было вполне вероятно, так как койки были довольно узкими. Чижов взобрался на матрас, смешно покряхтывая от боли, развернул Стаса, молчаливо наблюдавшего за ним, спиной и улёгся, крепко обхватив его поперёк талии. — Если ты мёрзнешь, то стоило укрыться одеялом, — ровным голосом заметил Стас через несколько минут. Витька промолчал, делая вид, что уснул. Сначала Чижов ощущал, что Стаса мелко колотило, скорее всего, от переполнявших его эмоций, которые он изо всех сил сдерживал, но через какое-то время его дыхание выровнялось, и он затих. Витька же долго лежал без сна, вернувшись мыслями к побегу. Чижов чувствовал себя неожиданно отдохнувшим. Несмотря на то, что ему было тяжело дышать и нормально двигаться, в голове всё как будто встало на свои места. У него наконец-то появилось время, чтобы спланировать свой ход, а не реагировать на неприятности, валившиеся на их голову. Ему почти физически не хватало ноутбука, чтобы привычно ввести исходные данные, указать переменные и запустить обработку, а потом хорошенько обдумать получившиеся результаты. Но из доступных инструментов у него остались только собственные аналитические способности. Оставалось доказать самому себе, что человеческий мозг не только не уступал искусственному интеллекту, но и превосходил его. Первое, что окончательно решил Чижов, нельзя ждать, пока их найдут. Если судить по подготовке «таксиста» и месту, где их держали, то искать, даже всем Управлением, могут месяцами. За это время Витьку успеют распилить на мелкие кусочки, разложить по пакетикам и неторопливо избавиться. И Чижова не утешал тот факт, что он в любом случае не разболтает какую-то секретную информацию, тем самым оставив похитителей с носом. Завтра «таксист» вернётся с новой порцией вопросов, которые будет задавать с ещё большим энтузиазмом. И с каждым днём этот энтузиазм будет становиться всё больше и больше. Сегодня Чижов отделался очень легко, учитывая волшебную тележку, которую ему продемонстрировали не просто так. Она запала ему глубоко в душу. Завтра его будут не просто бить, а начнут «колоть» по всем правилам. Значит, ему будут делать больно безостановочно, чтобы он не успевал приходить в себя, захлёбываясь слезами, соплями и кровью. И скорее всего ночью его тоже не оставят в покое. Что-то подобное Чижов испытал на своей шкуре, когда просидел два месяца в тайской тюрьме по ложному обвинению в торговле наркотиками. Ему удалось выбраться оттуда живым и относительно невредимым, только благодаря счастливому стечению обстоятельств и помощи сокамерника. Впечатлений осталось столько, что хватит на всю оставшуюся жизнь. Именно поэтому он и не ездил больше никуда, решив, что туризм это не для него. Витька неторопливо перебирал в памяти протоколы безопасности, которые успел активировать, но не успел проверить. Большинство заклинаний, которые Чижов использовал, будучи «техномагом», были самоделками. И теоретически, они все должны работать. На практике же, шансы были пятьдесят на пятьдесят, как в том анекдоте про блондинку и динозавра. Или сработает, или нет. Кстати, иногда лучше бы пусть вообще не срабатывало, чем срабатывало, но совсем не так, как предполагал Витька. Он на своей шкуре испытывал откаты от неудачных заклинаний и разгребал последствия провалившихся экспериментов. Такую цену приходилось платить за возможность самому почти с нуля создавать новую школу, которую рано или поздно придётся признать официально. Одним из самых неоднозначных своих изобретений Чижов считал новый вид заклинания — протокол. В других школах все заклинания условно делились на два типа — пассивные и активные. Пассивные не требовали активации, но имели очень ограниченное действие и быстро истощались или по истечению какого-то времени, или после выполнения какого-то определённого действия. Активные заклинания потому и назывались «активными», что требовали выполнения определённого действия или даже нескольких, если речь шла о высшей категории. Протоколы безопасности работали совершенно иначе. Они не требовали активации и не нуждались в направлении импульса. Протокол представлял собой стандартное сочетание «условие» и «оператор», облаченный в магическую обёртку. Оставалось только подтолкнуть «таксиста» к выполнению условий, чтобы сработали операторы. Ну и помолиться всем богам, что всё сработает правильно, потому что многие из этих протоколов Витька не пробовал ни разу. Например, ему никогда не доводилось пока побывать в ситуации, в которой ему потребовалось что-то столь мощное, как протокол «рой». О нём Витька, кстати, как-то писал на одном форуме «техномагов», поделившись мыслями на тему возможности превращения инфраструктуры в артефакты. Тогда до него докопался один довольно известный хакер под ником «Морозов», на серьёзных щах требовавший пруфов к теоретическим выкладкам, пока ещё не превратившимся во что-то осязаемое. Конечно, Чижов сначала размазал оппонента словесно, а потом не поленился подгадить ему, подпортив один проект, в котором Морозов принимал участие. Репутация в мире хакеров значила очень многое, и было крайне важно всё время доказывать, чьё кунг-фу самое сильное. Ну, и его жизнь ещё ни разу не болталась на волоске достаточно тонком, чтобы включился протокол «вольтрон», который создавался как аналог «последнего шанса», но только немного модифицированный и улучшенный. Честно говоря, Витька очень надеялся, что ему никогда и не придётся увидеть в действии этот протокол, потому что условием его полной активации был непоправимый физический ущерб, который имел шанс более двадцати пяти процентов привести к смерти в горизонте от десяти минут до часа. Чижов намучился в составлении тела запроса, прежде чем получил что-то удовлетворительное. Чижик смотрел в темноту, сам не замечая, как рукой принялся почти невесомо успокаивающе поглаживать Стаса, снова забеспокоившегося во сне, по руке. Завтра его снова будут пытать. Возможно, изменив тактику. Самый логичный вариант — использовать магию разума. Но это несколько дней кропотливой работы с неясным результатом. Они не могли точно знать, есть ли на Витьке нужные щиты или того хуже, висят ли на его «системе» «искры» или другие элементы, подавляющие чужое воздействие. Или продолжать бить его, пока он не превратится в кровавую кашу, которая расскажет, что угодно, лишь бы её оставили в покое. Если бы он был на их месте, то выбрал бы второй вариант. Конечно, существовали уникальные специалисты вроде Евсеева, который мог сломать человека во сне. Но на его счастье Толя всё ещё был в бегах. Оставалось надеяться, что других умельцев у них под рукой нет. Итак, его задача уловить тот момент, когда по всем расчетам человек должен сломаться под пытками и правдоподобно выдать им дезу, которая или поможет им сбежать, или приведёт к ним подмогу. Или сделает и то, и другое. Чижову всего-то оставалось придумать, как этого добиться, причём руками ничего не подозревавших похитителей. Приключение на двадцать минут, войти и выйти, как говорят классики. Его наверняка уже хватились, поэтому обыскали его квартиру и проверили его личные сервера. Оставалось надеяться, что кто-то умный повесил следящее заклинание или настроил фаервол, чтобы проверять любого, кто попытается получить к ним доступ. «Хотя кто ж в Управлении рискнул бы… разве что к аналитикам кто-то сходил», — с этой мыслью Витька всё-таки провалился в сон, а проснулся в гордом одиночестве, когда в камере уже включили верхний свет. Он резко подскочил с кровати, игнорируя боль в теле, и уставился на дверь, понимая, что испариться Стас не мог. Его увели, пока кое-кто дрых без задних ног. Витька принялся тарабанить в дверь и орать какие-то невнятные угрозы в пустоту. Его вполне предсказуемо проигнорировали, оставив наедине со своими воплями. Наверное, охранники повеселились, наблюдая за ним через мониторы. Когда он принялся соображать, как открутить от койки ножку и сшибить одну из видеокамер, дверь открылась, и внутрь шагнул Стас. Абсолютно невредимый, со свежей повязкой и с двумя контейнерами подмышкой. — Выходил проветриться? — с облегчением улыбнулся Чижов, без сил опускаясь на кровать. — Ага, — живо отозвался Стас, изгибая губы в ироничной полуулыбке. — Ощутил себя героем боевика. Шаблонного боевика. Всё ждал, что вот-вот ты ворвёшься в дверь весь в крови. — Хм. Добрый и злой полицейский? — попробовал догадаться Витька, тут же получив от Стаса подтверждающий кивок. — И почему мне достался злой? Отстой. — Очевидно, они немного переоценивают значимость моей персоны в твоих глазах, — хмыкнул Стас, передавая ему один из контейнеров, в которых оказалась еда. — Меня заботливо перевязали. Напоили антибиотиками. Ну, я надеюсь, что это были антибиотики. И спросили, что бы я хотел на обед. Поэтому мы едим мясо с гречкой. Я так скучал по гречке во Франции. Если я умру, то хотя бы с гречкой внутри. Чижик не стал развивать эту тему. С ним решили поиграть, показывая, что могут сделать ему очень больно и очень плохо, а могут позаботиться о его напарнике. Значит, скоро кто-то явится и будет задавать вопросы, на которые у Витьки не было ответов. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Стас, нарушая тишину. — У тебя на затылке небольшая шишка. Я вчера её не заметил. Голова не болит? — Нормально, — невнятно отозвался Чижов, с наслаждением запихивая в себя еду. Обычно он довольно равнодушно относился к тому, что попадало к нему в желудок, если речь не шла о кофе, конечно. Впрочем, удовольствие длилось до тех пор, пока Витька не уставился на очередную ложку, которую планировал засунуть в рот, и не подумал о том, как легко было бы подмешать что-то в еду. Не яд, конечно же, а что-то психотропное, облегчающее ведение допроса. Например, псилоцибин. Хотя и в этом было исчезающе мало смысла, так как все химические вещества, влияющие на сознание в том или ином виде, не работали на магов. Вернее, работали, но крайне нестабильно и со значительно ослабленным эффектом. Именно поэтому среди магов не было наркоманов или алкоголиков. С этими мыслями Чижов снова принялся жевать, хотя и без прежнего энтузиазма. После еды они сдвинули две койки к стене и улеглись рядышком, не сговариваясь. Витька устроился с краю, с удовольствием прикрывая глаза. Он решил воспользоваться передышкой, чтобы дать измученному телу отдых. Но стоило закрыть глаза, как в животе противно закрутило от мысли, что скоро снова придётся несколько часов висеть под потолком в полной беспомощности. Плечи и грудь сразу же заныли от боли, стоило только вспомнить вчерашнее ощущение того, как от каждого удара тело, словно груша, болталось из стороны в сторону. Чижов снова почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота, которая быстро перерастала в страх, мешавший нормально соображать. Любая ошибка будет стоить им обоим жизни, поэтому нужно взять себя в руки и успокоиться. Но чем больше Витька пытался, тем сильнее дёргался, загоняя себя в порочный круг. — Будет лучше, если ты расскажешь всё, что знаешь, — голос Стаса прозвучал уверенно и твердо. Стас подкатился ближе и уткнулся лбом в плечо Чижова, а коленями в бедро, заставляя его вздрогнуть от неожиданности. Ночью они спали, обнявшись, но сейчас при свете дня, Витька чувствовал себя неловко, и первым его порывом было отодвинуться. Но слова заставили его замереть и шумно выдохнуть. Конечно, Стас не поверил ему, когда Чижов сказал, что ничего не знал ни о местонахождении Лоуфера, ни о ключе. Да и с чего бы вдруг появиться такому безоговорочному доверию между двумя людьми, знакомыми несколько дней? — Нас взяли за жопу. И мы ничего не можем с этим сделать. Разве что постараться выжить. Не злить похитителей. Первое правило. Главное правило. Вас должны были этому учить. Соглашайся, сотрудничай, не нарывайся. Ты и сам понимаешь, что есть предел прочности. Твой. И терпения задающих вопросы, — уже тише, но всё также твёрдо, произнёс Стас, обжигая горячим дыханием кожу. — Расскажи им всё, что они хотят знать. Ты хороший парень, Витя. Ты должен позаботиться о себе. Обещаешь? Чижик сообразил, что Стас специально лёг так и шептал в плечо, чтобы укрыться от камер. И его слова были прекрасно рациональны. Вот только Чижов был уверен, что как только похитители получат нужную информацию, их убьют. Слушать сказки о том, что их отпустят, было приятно, но не более того. В этой игре заоблачные ставки, поэтому пара трупов — это всего лишь незначительное недоразумение. Чижов лежал, не открывая глаз, и слушал тихий голос Стаса. Ему хотелось кивать на каждое слово. Малодушно соглашаться с каждым предложением. Да, он должен подумать о себе. Да, он не может терпеть боль вечно. Да, он никого не предаёт и никому не сделает плохо. Но вместо этого Витька снова шумно вздохнул, чувствуя, как в теле появлялись болезненные вспышки, напоминающие о вчерашнем дне. В порыве благодарности он накрыл рукой голову Стаса, всё ещё прижимавшегося к нему, и невесомо погладил по волосам. — Звучит здорово, — заметил Чижов, подавляя в себе накатившее желание обнять Стаса, чтобы он и дальше нашёптывал ему что-то успокаивающее. — Но делать ты так, конечно же, не будешь? — настойчиво уточнил Стас, сильнее вжимаясь лбом в плечо. — Ну, тут много нюансов. Скорее нет, чем да. В целом-то, я с тобой согласен. С тобой вообще сложно не соглашаться, — улыбнулся Витька, убирая руку. — Ты в принципе не умеешь выстраивать границы и говорить «нет». Особенно, людям, мнением которых дорожишь, — припечатал Стас, резко отодвигаясь. — Другой вопрос, что, не сказав напрямую «нет», ты всё равно будешь делать так, как считаешь нужным. — Как тебя терпит жена? — озадаченно поинтересовался Чижов, потирая лоб. — Я прям чувствую твои пальцы, копошащиеся в моей голове. — Какая на хрен жена? — то ли возмутился, то ли удивился Стас, буравя его недовольным взглядом. — Не меняй тему. Тебя ж убьют, придурок! Ты понимаешь это? Из-за какой-то херни убьют. — Кольцо на пальце. Я подумал, что ты женат. И твоей жене будет очень печально, — задумчиво протянул Чижов. — Ты охренел? — взбесился Стас, от переизбытка чувств пиная его ногой. — Ты помирать собрался, что ли? Героем себя возомнил? Твой героизм никому не нужен. Просто расскажи им всё, что знаешь! Витька изумлённо уставился на покрасневшего от злости Стаса и неожиданно для них обоих рассмеялся. В груди у него приятно потеплело от мысли, что Стас действительно переживал за него и искренне считал его способным на самопожертвование. Жаль, что на деле Витька не был и вполовину также хорош. — Поэтому мы постараемся, чтобы твоя жена не грустила, — серьёзно сообщил Чижов, отсмеявшись. — Ладно. Хорошо. Чёрт с тобой! Ну, тогда ради моей несуществующей жены, давай ты сделаешь так, чтобы мы оба выбрались отсюда? — угрожающе проговорил Стас, снова тыкая его ногой, но уже совсем легонько. Они снова замолчали, погрузившись каждый в свои размышления. Витька обдумывал, что жизнь его складывалась как-то странно. Он внезапно понял, что если сегодня его всё-таки убьют, то через пару недель о нём никто не вспомнит. Разве что Коля с дядей Димой будут приходить иногда на могилку, чтобы выпить пару стопок. Хотя, может быть, не так уж и плохо, что некому плакать по нему. Он бы не хотел оставлять кого-то безутешным, с разбитым сердцем. Витька слишком хорошо знал, как больно это бывает и как много нужно времени, чтобы прийти в себя, потеряв любимого человека. — Я никогда не был женат, — сообщил Стас, в голосе которого всё ещё слышалось возмущение. — Да? А почему? — удивился Чижик, выныривая из своих размышлений. — Ты должен был спросить про кольцо, а не «почему», — заметил Стас, кривовато ухмыльнувшись. Кажется, он немного стыдился того, что вышел из себя. — Я готовился отвечать на этот вопрос. — Ну, носишь и носишь. Мало ли зачем, — отмахнулся Чижов. — Поклонниц отгонять, например. Или просто колечко понравилось. Это ничего не говорит о тебе, как о человеке. — Ничего себе. Да ты философ, Чижов. Окей. Я не женат, потому что у меня есть цель в жизни, которая не совместима с браком. И вообще с любой привязанностью. Это что-то говорит обо мне, как о человеке? — расслабленно покачивая ногой, сказал Стас. Витька подумал, что это звучит ещё печальнее, чем его одинокая могилка на кладбище. Жизнь, в которой нет любви, и жизнь, в которой нет места для любви, — звучит довольно похоже. Но только на первый взгляд. Его мысли вернулись к Бойцову, который был в его жизни так долго, что Чижик почти поверил в «навсегда». Они виделись каждый день, разговаривали часами и знали друг о друге каждую дурацкую мелочь. Иногда они ночевали в кабинете, засыпая на одном диване, укрывшись одним одеялом. В такие ночи Витька долго не мог уснуть, думая о том, как отреагировал бы Коля, если бы он решился взять его за руку. Но глубоко в душе Чижов понимал, что это будет неловкий, но максимально чёткий отказ. Наутро Бойцов готовил бутерброды и звал его завтракать, зычно требуя просыпаться. В эти дни Чижик был счастлив. И даже успел убедить себя, что его устраивает их дружба и большего ему не нужно. — Давай поспим? Я думаю, нам обоим нужно отдохнуть, — со вздохом предложил Чижов. Он чувствовал, что ему не хватало кнопки перемотки, чтобы избавиться от необходимости ждать, когда же за ним придут. И вместе с тем, хотелось застыть в одном моменте, чтобы не нужно было снова терпеть боль, трястись от страха, обдумывать каждое слово и каждый шаг. Через несколько часов дверь распахнулась, и в камеру шагнули двое охранников. Чижик так и не уснул, поэтом просто открыл глаза и сел, рассматривая мужчин. Самое странное, что он не смог бы с уверенностью сказать, были ли это вчерашние двое охранников или новая смена. Витька послушно встал и завёл руки за спину, наблюдая, за приближающимся мужчиной. Второй остался за порогом, наставив на них пистолет. Как только щёлкнули наручники, на голову опять опустился черный мешок. — Ну что, лейтенант, вы не надумали поболтать? — спросил «таксист», когда Витьку снова подвесили под потолком в уже знакомой комнате и сняли с головы мешок. Чижов пожал плечами, скорчив недовольную физиономию. Ему хотелось учинить какое-нибудь безобразие. Например, плюнуть «таксисту» в лицо, чтобы быстро поднять градус агрессии. В этом случае у него был шанс отделаться парой ударов в морду, после чего перейти ко второму этапу спектакля. Сегодня возле «таксиста» помимо тележки с инструментами стоял какой-то прибор на колёсиках, подсоединенный к сети. Витька внутренне содрогнулся от ужаса и заставил себя отвести взгляд, уставившись под ноги. Он уже знал, чем его решили «порадовать» сегодня. — Очень жаль, — протянул «таксист», коротко вздохнув. — Мы тратим столько времени впустую. «Таксист» подкатил неизвестный прибор поближе к себе, чтобы дотягиваться до него, сидя на стуле. Неторопливо повернул какой-то рычажок, после чего прибор легонько загудел, как будто недовольное животное, разбуженное ото сна. Дождавшись, когда стрелка на одной из круглых панелей, похожих на спидометр в машине, доползла до красной шкалы, «таксист» снова посмотрел на побледневшего Чижова. Весь его вид говорил, что вообще-то виноват в этом только сам Витька, упорно не желавший отвечать на простые вопросы. Сняв с подставки щуп с резиновой ручкой, «таксист» примерился и прикоснулся им к предплечью Чижова, неприкрытому рукавом. Первый удар током оказался несильным, но достаточным, чтобы Витька замычал от боли. Чижов помнил, как его однажды также шибануло, когда он прокидывал кабели по квартире. Никаких глобальным последствий тогда не осталось, только небольшая ноющая боль в руке на несколько дней в качестве напоминания о пренебрежении техникой безопасности. Через какое-то время «таксист», видимо, устал выслушивать однообразные ругательства и увеличил мощность. — Я не знаю, где Лоуфер, — заорал Чижов, когда тело перестало колотить в болезненных конвульсиях. — Сколько раз мне ещё повторить? — Ну, возможно, вы знаете, как его можно найти. Может быть, вы можете спросить того, кто знает. Подумайте. Вы ведь аналитик, лейтенант Чижов, — спокойно заметил «таксист», помахивая щупом на манер дирижёрской палочки. — Моё дело вам помочь. Каждый раз, когда металлический щуп прикасался к оголённой коже, Витька инстинктивно пытался уклониться, дёргаясь из стороны в сторону. Потом его начинало трясти в болезненных конвульсиях, а злобные вопли сменялись жалобными стонами и хрипами. В нос бил противный запах палёной плоти. Несколько раз Чижик терял сознание, но его быстро приводили в чувство, суя под нос бутылёк с какой-то вонючей дрянью. — Я думал, что бить вас утомительно. Но как оказалось, это в тысячу раз противнее. Хорошо. Давайте поговорим более предметно. Чижов с трудом поднял голову и уставился мутным взглядом на «таксиста», который выбрал с тележки кусачки и встал со стула. Он неторопливо отстегнул одну руку и выбрал палец. У Витьки не было сил сопротивляться, поэтому он просто смотрел. — Погодите. Не надо. Я, правда, не знаю, где Лоуфер. Но я знаю, где ключ, — прошептал Чижик, с трудом разлепляя пересохшие слипшиеся губы. — Я внимательно слушаю, — ответил «таксист», похлопывая себя по руке кусачками. — Можно мне сначала воды? Говорить больно, — попросил Витька, закашливаясь. «Таксист» кивнул кому-то и сел на стул, не выпуская из рук кусачки. Видимо, он решил не давать рыбке на крючке соскочить, демонстрируя, что в любой момент всё можно отыграть назад. Один из охранников поднёс ко рту бутылку с водой. Чижов принялся жадно пить, захлёбываясь. Сознание путалось, ему приходилось прилагать много сил, чтобы не провалиться в черноту беспамятства и доиграть свою партию до конца. — Вы же забрали мой ноутбук? — уточнил Чижов, немного отдышавшись. — Конечно, — кивнул «таксист», дружелюбно улыбнувшись. — Это хорошо, — соврал Чижов. — Значит, всё можно сделать быстро. Принесите мне мой ноутбук. Нужные файлы хранятся на жестком диске, а копии на сервере. — Думаю, мы оба понимаем, что это невозможно. Я наслышан о ваших способностях. Допускать вас до компьютера всё равно, что выдать вашему другу пистолет. — На мне подавляющие наручники, а мы в подавляющем контуре. И что я, по-вашему, могу сделать? Бросить в вас ноутбуком? «Таксист» снова слегка улыбнулся, давая понять, что оценил шутку. Но взгляд его оставался по-прежнему холодным. Для штатного палача он вообще оказался слишком улыбчивой скотиной. — Лучше дайте подробные инструкции. Я думаю, мы разберемся. — Даже с моими инструкциями вы не сможете использовать ноутбук и достать информацию. Вам нужен «техномаг» моего уровня. Хотя нет. Лучше меня, так как ему придётся разбираться в чужом техномагическом артефакте. — Не переживайте. Мы найдём специалиста. Витька покачал головой, но спорить дальше не стал, и принялся монотонно объяснять, что нужно делать, чтобы найти нужную информацию. Чижов отметил, что «таксист» ничего не записывал и не просил повторить. Хотя сложно было поверить, что они не записывали каждый допрос. И ещё неизвестно, кто сидел у экрана в этот момент. Через десять минут «таксист» вышел за дверь и вернулся, когда Чижов успел досчитать до пятисот, с порцией уточняющих вопросов. — Это хорошее начало, Виктор. Я же говорил, что, начав с малого, мы сможем поладить, — уверенно заявил «таксист», вернувшись в комнату. — Мне жаль, что я пока не могу исполнить своё обещание и отпустить вас. Но если вы меня не обманули, то и я сдержу своё слово. И последний вопрос. Почему вы не доложили своему начальству о том, что ключ у вас? — Вы и сами знаете. — Витька пожал плечами и уверенно выдержал прямой взгляд. Конечно же, он отчаянно импровизировал. Он не рассказывал ничего начальству или кому бы то ни было, потому что долбанного ключа у него не было. — О! Вы продолжаете меня удивлять. — «Таксист» покачал головой, уставившись на Чижова широко раскрытыми глазами. — Теперь мне ещё больше хочется работать с вами. Надеюсь, у нас получится. Тем более, что вы уже понимаете, как всё устроено. Виктор, такие специалисты, нам очень нужны. Надеюсь, прощаемся ненадолго. «Таксист» кивнул охране, бросив что-то про мешок, и быстро вышел из комнаты, на ходу доставая телефон из кармана, Обратно Чижова пришлось всё-таки тащить, так как ноги, после нескольких часов издевательств, отказывались его держать и подгибались при малейшей попытке встать вертикально. Но в этот раз оба охранника несли его очень аккуратно, как хрупкую хрустальную вазу. Видимо, прощальная улыбка «таксиста» и милостивое разрешение не надевать мешок возвели его в ранг пленника с привилегиями. Витька болтался в руках конвоя, как тряпичная кукла, изображая свою полную безучастность к окружающей действительности. Но его мозг лихорадочно работал, собирая и обрабатывая информацию. Он считал шаги и повороты, замечал количество видеокамер и постов по дороге. Пока они шли до места, им встретилось несколько патрулей и ни одной живой души. Все были вооружены шокерами и пистолетами. Каждая дверь, встреченная по пути, закрывалась на кодовый замок, который Чижик опознал как модифицированные немецкие «абусы». Это означало, что теоретически вскрыть их было бы несложно, если бы потребовалось. И самое прекрасное, что нигде не встречались больше подавляющие руны. Дверь, перед которой охрана затормозила, выглядела точь-в-точь, как все остальные. Чижов не увидел на ней никаких опознавательных знаков — ни номера, ни таблички. Как ориентировались местных служащие, оставалось загадкой. Внутрь его торжественно внесли, предварительно попросив Стаса отойти в дальний угол и встать спиной. Уложили в кровать, разве что одеялко заботливо не подоткнули. — Что с твоими руками? — Как только дверь закрылась, Стас бегом кинулся к нему и застыл над ним, вытянувшись в струнку и изучая напарника нечитаемым взглядом. Прежде чем Витька успел ответить, дверь снова распахнулась. Внутрь вошёл мужчина в белом халате с чемоданчиком, за спиной которого маячили двое охранников. Жестом попросив Стаса отойти, он подошёл к кровати, и распахнул черный саквояж, тщательно стараясь не смотреть на Чижика. Затем также без единого слова намазал чем-то ожоги на руках, забинтовал всё и вышел вместе с охраной. — Видишь, всё в полном порядке, — запоздало отчитался Чижик. — Вижу, — мягко согласился Стас, присаживаясь рядом. Он посмотрел на бледного Чижова и порывисто отвернулся, зарываясь пальцами в свои волосы. Глубоко вдохнул, подскочил с койки и качнулся в сторону двери, словно собирался повторить недавний Витькин подвиг. Но сделав два шага, закрыл лицо руками и вернулся обратно, застывая у края кровати. — Мне так жаль, Витя. Это всё моя вина, — тихо произнёс Стас, не мигая уставившись в пол. Чижов вяло хмыкнул и похлопал рукой по койке, предлагая улечься рядом. С этим заявлением спорить он не собирался. Не потому что это бред собачий, которым он и был. Вовсе нет. Витька просто понимал, что Стасу нужно было озвучить свои мысли, пытаясь хоть как-то уменьшить своё чувство беспомощности. Голос разума здесь не помог бы. Стас послушно забрался на кровать и вытянулся рядом лицом к Чижову. Он не смотрел на него прямо, упорно избегая зрительного контакта. Но Витьку накрыл жёсткий эмоциональный отходняк, поэтому он быстро провалился в спасительный сон, так и не найдя в себе силы сказать что-то. Разбудил их грохот, как будто что-то взорвалось. Чижов несколько секунд бессмысленно таращился в пустоту, приходя в себя. С трудом сообразив, что это как раз то, чего он ждал, Витька огляделся по сторонам, надеясь увидеть последствия активации одного из протоколов. Но кажется, что-то пошло не так. И это было охуенно плохим вариантом. Дверь распахнулась с такой силой, что впечаталась в стену. Четверо охранников вломились внутрь, отшвырнув в сторону Стаса и стаскивая Чижова с кровати на пол. Один из них быстро надел привычный мешок на голову. В этот раз его не пристегнули, а просто оставили стоять в центре комнаты в окружении охраны. Но долго ждать «таксиста» не пришлось. Он влетел в комнату буквально через минуту. Не останавливаясь, впечатал кулак Чижову в живот, от чего тот сложился пополам, закашлявшись, а потом рухнул на четвереньки, не удержав равновесие. — Поиграться решил, сука? — прошипел «таксист». — Я ведь хотел по-хорошему. Меня ведь попросили за тебя, пидрила. Размахнувшись, «таксист» пнул его в бок, вынуждая упасть на пол плашмя. Витька застонал от боли, пытаясь прикрыться рукой. Но следующего удара не последовало. — Держите его, — скомандовал «таксист». Один из охранников прижал Чижова к полу, усевшись сверху. Другой заломил в захвате левую руку и вывернул её так, чтобы она оказалась перед лицом. С трудом проморгав слёзы, Витька увидел ноги «таксиста», а затем услышал позвякивание инструментов. Присев на корточки, «таксист» смерил Чижова взглядом, недовольно цыкнув. Кажется, первый порыв ярости уже прошёл, поэтому Чижик решил, что можно попытаться поговорить. — Я не знаю, что случилось, но я тут не причём. Я предупреждал, что без меня будет сложно… Нет-нет, какого… Витька наблюдал, как «таксист» неторопливо разжал его кулак и, не примеряясь, с противным хрустом, отрезал кусачками мизинец. Поднявшись на ноги, он носком ботинка отпихнул от Чижова окровавленный палец и сообщил: — Мы только начали, лейтенант.