Тень жизни.

Цзян Лин проснулся в кольце теплых рук любимого шишу. Сам Вэй Ин все еще спал с мягкой улыбкой на лице. Тут над ними нависла тень, и мальчик увидел лицо родного дяди. Тот лишь приложил палец к губам, прося быть тише, и аккуратно заправил волосы своего шисюна за ухо. — Снова улыбается во сне, — удовлетворенно произнес глава Цзян. — Это хорошо? — прошептал его племянник, поднимаясь и аккуратно выбираясь из объятий шишу. — Конечно, он становится таким, каким я знал его раньше. — Дядя, а каким шишу был раньше? — мальчик аккуратно выбрался из объятий и сполз с постели, одеваясь. — Из-за него весь наш орден на ушах стоял. Везде, где он находился, было шумно, но весело. — А шишу тоже заклинатель? — Теперь уже нет. Но он не перестал быть самим собой, и это главное. Тут мальчик заметил, что двух его друзей уже нет в комнате. — Они уже давно встали, и сейчас глава Лань занимается их обучением, ведь они не должны отставать от сверстников. — Я понимаю… — Ты, кажется, хотел сделать подарок. Вэй Ин та еще засоня, но скоро проснется. — Точно!!! — мальчишка стрелой скрылся в неизвестном направлении. — Ммм! — раздалось с постели. Вэй Усянь повернулся, ощупывая кровать рукой, пытаясь найти источник тепла, который только что удрал из комнаты. Нехотя открыв глаза, он увидел лишь ржущего в кулак Ваньиня. Тот протянул руку и пригладил растрепанные после сна волосы брата. — С днем рождения, — поздравил брата Ваньинь. Лицо Вэй Ина сразу же растянулось в счастливой улыбке. Ваньинь помог брату умыться и сел рядом, чтобы расчесать воронье гнездо на его голове. Пусть сегодня и праздник, но лечение прерывать нельзя, так что первым делом нужно дождаться Вэнь Цин. Та не заставила себя долго ждать, явившись с братом и Мо Сюаньюем на хвосте. Она сразу сообщила, что Ханьгуан-цзюнь забрал племянника главы Цзян в большой зал на завтрак, этого времени как раз хватит, чтобы провести сегодняшнее лечение. Вэй Ин спокойно позволил себя раздеть и уложить на живот. Вэнь Цин все же была потрясающим лекарем и очень ловко управлялась с иглами, воздействуя на необходимые точки. — Запомни, Мо Сюаньюй, — наставляла юношу целительница. — Из-за того, что мы проводим иглоукалывание каждые три дня, важно не воздействовать на одни и те же точки постоянно, иначе могут появиться синяки, или кое-что похуже — нарушится поток энергии. Но и произвольно тыкать иглами куда попало нельзя. Как целитель ты должен знать не только сами точки, но и то, как они взаимодействуют друг с другом. Юноша кивнул, внимательно наблюдая. Ему, пока, не доверяли иглы, но он очень хотел когда-нибудь заслужить собственный набор этих потрясающих целительских инструментов. Вэй Усянь терпеливо лежал, позволяя лекарям поворачивать себя так, как им удобно. Все же он, как никак, лучше всех отмечал положительные результаты лечения своего тела. Он все еще помнил первую ночь в цзинши Лань Чжаня, когда среди ночи очнулся в одиночестве. Это не то чтобы напугало, просто встревожило. Тогда он с трудом переполз в комнату, где спал любимый, благо она была совсем рядом, но слабое тело после подобного «приключения» болело нещадно. Цзэу-цзюнь недавно ушел в предсвадебное уединение, которое является традиционным для Гусу Лань, чтобы тщательно обдумать столь важный шаг в жизни. Тогда Ванцзи задержался, прощаясь с братом, и Вэй Ин переполз, что оказалось значительно проще, чем в первый раз, из спальни в общую комнату цзинши, где дожидался любимого. Но вот от мысли о том, что и Лань Чжаню в недалеком будущем придется уходить в подобное уединение, хотелось взвыть. — Так, на сегодня закончили! — радостно возвестила Вэнь Цин, громко шлепнув ладонью по спине Усяня. Тот подскочил от неожиданности и с укором посмотрел на целительницу. Цзян Чэн, ржущий в кулак, помог ему одеться и пересадил в привычное уже кресло. Воздух пах водой и прохладой, в Юньмэне снег выпадал крайне редко, хотя бывало достаточно холодно, чтобы небольшие пруды затянуло ледяной коркой. Приятно было вновь вернуться домой. Общий зал встретил его гомоном и поздравлениями. — С днем рождения!!! — кричали со всех сторон. — Шишу!!! — к нему маленькой пурпурной стрелой подбежал А-Лин с целой охапкой свежих цветущих лотосов, а ведь сезон давно закончился. — С днем рождения! Я сам их вырастил из семян своей духовной силой! Вэй Ину оставалось лишь поражаться. На самом деле выращивание цветов из семян с помощью духовных сил является традиционной тренировкой юных учеников, не сформировавших Золотое Ядро, для ордена Юньмэн Цзян. Обычно взращивают только растения, чьи семена сильны и живучи: одуванчики, маки и другие полевые растения. Но плоды лотосов очень слабы, из них сложно вырастить здоровое растение даже с использованием духовных сил, поэтому их разводят с помощью корней. Маленький шичжи явно приложил немало усилий и терпения, чтобы вырастить эти драгоценные цветы, которых было целых одиннадцать штук. Держа в руках целую охапку цветов, Вэй Ин лишь улыбался, наслаждаясь их потрясающим ароматом, все же лотосы он действительно обожал сильнее любых других цветов. Следующий подарок был от А-Юаня — простая, но очень красивая алая лента для волос. — Я многого не помню, — произнес мальчик. — Но красная ленточка в твоих красивых волосах, Сянь-гэгэ, всегда мне снилась. Лань Хао, очень удачно, подарил удобный нефритовый гребешок, поэтому подарок Лань Юаня быстро оказался в волосах Усяня Мягким перезвоном прозвучал серебряный колокольчик, который Цзян Чэн повесил Усяню на пояс. А на плечи лег мягкий теплый плащ, подбитый черным мехом. — В горах Гусу бывает холодно, но это не позволит тебе замерзнуть на прогулках. Подарком от Вэнь Цин и Вэнь Нина оказался целый набор из ароматных травяных чаев, разумеется целебных и очень полезных. Братья Не, ну Чифэн-цзунь в этом вопросе полностью полагался на младшего братца, подарили несколько интересных книг и нотных записей, так как Вэй Ину очень нравилось, когда Лань Чжань что-то ему читал или исполнял мелодии на гуцине. Мо Сюаньюй вручил флакон с ароматным массажным маслом. Ванцзи, опустившись на колени, развернул небольшой кусочек голубого шелка, что достал из рукава. Это была красивейшая шпилька буяо, сделанная из черного нефрита с подвеской из нескольких алых коралловых бусин, соединенных золотой цепочкой. — Когда-то давно это принадлежало нашей с Сичэнем матери, поэтому эта шпилька очень важна для меня. И я хочу, чтобы теперь она была у тебя. Ванцзи аккуратно вставил украшение в волосы любимого и нежно поцеловал того в губы. — А Лань Хуань не будет возражать? Ведь это шпилька вашей мамы… — неуверенно поинтересовался Цзян Чэн, так как понимал всю значимость этой вещи — он тоже тщательно оберегал те немногие предметы, связанные с родителями и сестрой. — Лебин тоже изначально принадлежала нашей матери, она отдала ее брату, когда ему было шесть, мне же досталось ее любимое украшение, — ответил глава Лань. — Сичэнь практически не расставался с подарком мамы, хотя долго не мог пользоваться им нормально. — Почему? — не поняли заклинатели. — Я знаю! Я! — поднял руку Цзинъи. — Цзэу-цзюнь ведь тоже тогда был ребенком. Сяо была для него слишком длинной. Тут мальчик достал из рукава собственную продольную флейту, которая была раза в три короче и значительно тоньше Лебин, как раз для детских пальчиков. А-Юань рассмеялся и поднял свой мешочек цянькунь, вытаскивая оттуда учебный гуцинь. Вместе дети сыграли незатейливую мелодию, чем порадовали всех. После маленького представления Лань Чжань помог Вэй Ину поесть, пока глава Цзян сам расправлялся со своим завтраком. — Ну что? — отложив палочки, произнес Ваньинь, чем привлек внимание собравшихся. — Идем на ярмарку, а вечером устроим полномасштабное празднование! — Ярмарку? — недоуменно переглянулись присутствующие. — Обычное дело для Пристани Лотоса, — пояснил Цзян Чэн. — На самом деле проще сказать, когда тут не бывает ярмарок. А если и погода прекрасная, прям как сегодня, то лавок и развлечений будет только больше. Видя воодушевление Вэй Усяня, никто не смог отказаться. Теперь толпа чужаков его не пугала, разве что если поблизости не оказывалось никого знакомого, тогда он начинал нервничать, но такого не произойдет, так как Лань Чжань ни за что его не оставит. Шум ярмарки словно вернул Вэй Ина в счастливое детство, вскоре после того, как дядя Цзян привел его в Пристань Лотоса, и сам Усянь огласил ее первой шалостью и звонким смехом. Разумеется, стоило ожидать, что все тут же разбредутся по своим интересам: брат и сестра Вэнь вместе с Мо Сюаньюем направились к палаткам лечебных трав и лавкам лекарских принадлежностей; Не Минцзюе ушел в противоположную сторону, но впоследствии проследовал за своей тайной мечтой; Не Хуайсан ускакал в сторону вееров и различных украшений. Вместе остались лишь Вэй Ин, Лань Чжань, Цзян Чэн и трое детишек. А-Лин надежно держался за мантию дяди, чтобы не потеряться. Лань Юань и Лань Хао так же цеплялись за одежды Ханьгуан-цзюня. Они неспешно прогуливались вдоль палаток и лавочек, рассматривая товары. — Вэй Усянь? — раздался рядом хриплый мужской голос. — Да это же Вэй Усянь!!! Все обернулись к голосящему престарелому лавочнику. Вэй Ин сразу узнал мужчину — в детстве он обожал таскать у него с прилавка сладости, разумеется дядя Цзян всегда все оплачивал, особенно любились ему ягоды в сахаре, которыми и славилась эта лавочка. — Рад, что ты жив, мелкий пройдоха, — мужчина счастливо потрепал Усяня по челке и перевел взгляд на спрятавшихся за взрослыми детишек. — А это что за милейшая ребятня? Подходите, выбирайте, старикашка Жу угощает! Мужчина кивнул на свой прилавок, где красовались различные сладости. Дети неуверенно посмотрели на старших, которые подтолкнули их, давая разрешение. — Я заплачу… — Ваньинь потянулся к мешочку с деньгами, но был остановлен рукой старика. — Сказал же — угощаю! — остановил его старик. — Ну, ребятня, выбирайте! — Сянь-гэгэ, — посмотрел на него А-Юань. — А что тебе нравилось? Я хочу попробовать. — Тогда бери ягоды или фрукты в сахаре, — посоветовал глава Цзян. Дети выбрали по палочке вкусностей в карамели: Сычжуй взял боярышник, Цзинъи — маленькие яблочки, а Жулань выбрал половинки слив. Видя крайне довольные потрясающим вкусом сладостей мордашки, а у старика Жу они были лучшими во всем Юньмэне, Усянь и Ваньинь улыбнулись, и даже взгляд Лань Чжаня значительно потеплел. — Мне сначала показалось, что они немного соленые, но потом стали только слаще, — улыбнулся Лань Юань. — О, внимательный малый, далеко пойдешь. Покрыв фрукты и ягоды карамелью, я ненадолго опускаю их в соленую воду. Но это лишь малая часть моих секретов приготовления сладостей, — старик нажал на кончик носа мальчика, отчего тот рассмеялся. Попрощавшись с добрым лавочником, они двинулись дальше. Многие торговцы тут же узнавали Вэй Усяня, и искренне радовались тому, что он идет на поправку, предлагая что-то из своих палаток. На самом деле, мало кто в Юньмэне не слышал, что в одну из ночей хозяин Пристани Лотоса принес в свой орден на руках непривычно худого и слабого брата, после чего над резиденцией засиял защитный купол. В Юньмен Цзян было много заклинателей, чьи семьи живут в городе, так что вскоре о том, что случилось со всеми любимым балагуром, стало известно всем местным. Тут Цзян Чэн и Лань Чжань заметили, как напрягся Вэй Ин, но явно не от страха, напротив, его глаза сияли ледяной яростью. Проследив за взглядом шисюна, Ваньинь понял, что к чему, и Цзыдянь окружили пурпурные искры. Подозвав к себе нескольких адептов, что патрулировали ярмарку, глава ордена указал на неприметного мужчину, сидящего на земле в окружении клеток. Адепты подошли к чужаку и начали что-то требовать, но тот начал орать. И когда произнес, что сам глава ордена ему дозволил, Цзян Чэн не выдержал. — Что-то не припомню, чтобы я давал разрешение грязному босяку браконьерствовать в землях Юньмэна. — А ты еще что за выродок? — бросил грязный мужик. Пространство вокруг него вмиг опустело на пять чжанов, и очень вовремя, так как лицо босяка встретилось с Цзыдянем разгневанного главы Цзян. Ваньинь прекрасно помнил этого мужика: много лет назад, когда его отец с матушкой правили Пристанью Лотоса, Вэй Ин поймал этого босяка за разграблением гнезд уток-мандаринок, на которых в этих землях было строго запрещено охотиться. В первый раз тот отделался простым изгнанием, но теперь, когда в его клетках обнаружились разные редкие птицы и мертвые крольчата, которые, видно, едва только начали покидать родную норку, так просто он не уйдет. Бессознательного мужика утащили. Птиц Ваньинь приказал отвезти в особое место, где их подлечат и отпустят на волю, а кроликов приказал похоронить. Но тут он кое-что заметил. Купив в соседней лавке шелковый платок, Цзян Чэн выудил что-то из клетки и, завернув в ткань, переложил на колени Усяня. То оказался маленький чисто черный крольчонок, единственный, кому посчастливилось выжить, который трясся от страха и холода. Вэй Ин подтолкнул его ближе к животу и накрыл руками, стараясь согреть. — Гладь от основания ушек по спинке, — подсказал Ванцзи. — Это его может успокоить, он еще маленький, так что быстро привыкнет к людям и ласке. Трясущийся кролик вскоре затих, видимо согревшись. — Ну, вот тебе еще один подарочек, — усмехнулся Ваньинь. — А то в ваших Облачных Глубинах слишком много белого, даже кролики и те все белые. Вэй Усянь рассмеялся, чем, сам того не подозревая, порадовал лавочников и купцов, уж очень давно они не слышали его задорный смех. Так их группа продолжила прогулку. Они посетили все уголки огромной ярмарки, насладились закусками и даже посмотрели небольшое представление для детей, которое вызвало восторг у Цзян Лина и младших Ланей. Удивились они, когда обнаружили Чифэн-цзуня рядом с лавками целителей, покупающим набор игл, который, как они поняли позже, заинтересовал Вэнь Цин. С прогулки они вернулись уже затемно, и А-Лин уже мирно спал на руках дяди, пуская слюни ему на плечо. Лань Юань и Лань Хао тоже клевали носиками. — Стоит их уложить, — улыбнулся Мо Сюаньюй, забирая племянника у главы Цзян. Вэнь Цин согласилась и взяла на руки А-Юаня, а А-Хао поднял Вэнь Нин. — Мы отнесем их в комнату юного господина Цзян, а после присоединимся к вам, — сказала целительница и ушла в нужном направлении. Главный зал существенно преобразился по сравнению с утром: появились украшения и праздничные фонарики, столы буквально ломились от изобилия ароматных блюд, вино по нескольким причинам решили не подавать. Первая была в том, что Вэй Усянь еще проходил лечение, а вторая — Цзян Чэну как-то раз удалось напоить Лань Хуаня, о чем он долго вспоминал. Короче, знать, что может вытворить в пьяном угаре Второй Нефрит, он совершенно не хотел. Ну, было еще несколько причин, но они уже не так существенны. Для черного крольчонка принесли корзину с крышкой, на дно которой положили нижнюю рубаху Вэй Усяня, чтобы тот привык к человеческому запаху, и немного сена и редьки, а также мисочку воды. Как только вернулись целители, началось празднование. Вэй Усяню было весело, пусть выпить вина ему и не разрешили, но он все понимал. Единственное, что его немного расстроило с утра, было отсутствие Сяо Синчэня и Сун Цзычэня. По словам Цзян Чэна, они отправились на Ночную охоту несколько дней назад. Время уже перевалило за полночь. Усянь давно переместился из своего кресла на колени Лань Чжаня, наслаждаясь ароматом сандала, исходящим от мужчины, и нежными объятиями. И тут в зал буквально влетел Сун Лань, вид у него был явно шокированный. — Синчэнь приведет гостя… — еле отдышавшись, отчитался он главе Цзян. — Гостя? Немного не вовремя… — но, видя беспокойство своего помощника, он нахмурился. — Гость так важен? — Его Наставница… — просипел заклинатель. Тут в комнату вплыла фигура, облаченная в белое и шляпку доули с вуалью, что скрывала лицо. За ней с обеспокоенным взглядом следовал Сяо Синчэнь. Все тут же подскочили, даже Лань Чжань с Усянем на руках. Еще бы… Легендарная Баошань Саньжэнь, наставница Сяо Синчэня и матери Вэй Ина. — Ну здравствуйте, — женщина откинула доули с вуалью назад. Она была красива, на вид не старше сорока лет, но при этом в ее внешности не было ничего примечательного и запоминающегося. Вэй Ин начал трясти головой, словно пытался сбить морок. — Умный мальчик… — великая заклинательница медленно подошла к Ванцзи, который по-прежнему не выпускал любимого из рук. — Наставница, — к ним приблизился Сяо Синчэнь. — Это о нем я писал, сын шицзе Цансэ. — Вижу, — кивнула женщина, ущипнув Усяня за щеку, словно тот был ребенком. — Просто ее копия, разве что более мужественная, ну и глаза явно не ее. Цзян Чэн сглотнул и медленно приблизился к легендарной, приветствуя ее поклоном. — Я — Цзян Ваньинь, глава ордена Юньмэн Цзян, приветствую вас в Пристани Лотоса. — Оставь формальности, малыш, — женщина погладила его по голове. От подобного обращения Цзян Чэн опешил, но, если подумать, то по сравнению с великой заклинательницей он и вправду младенец. — Тогда могу я попросить вас помочь моему брату? — Именно для этого я здесь, — улыбнулась женщина. — Ты ведь позволишь мне это сделать, юный потомок Лань Аня? — Мгм. Стоит ли отнести его в комнату? — Нет, маленький Лань. У меня не так много времени, чтобы тратить его на бесполезные перемещения. Ванцзи нахмурился, но опустил Вэй Ина на пол, подложив подушки, а голову устроив у себя на коленях. — Лани все такие же верные и любимых стерегут, как самую великую ценность, — усмехнулась заклинательница и взялась за запястья Вэй Усяня. Она долго прислушивалась к его пульсу, ловко перемещая пальцы на разные точки, потом попросила открыть рот и тщательно осмотрела то, что оставалось от языка. — Кто занимается лечением? — спросила женщина. — Целители из Гусу Лань, я присоединилась лишь несколько месяцев назад, но о его состоянии знаю все. Вэнь Цин рассказала целительнице все о теле своего подопечного, о методиках лечения и прогрессе. — Что ж, работа проделана превосходно, придраться не к чему… — кивнула Баошань Саньжэнь. — Недалеко то время, когда малыш вновь встанет на ноги, тут даже моя помощь не понадобится. С языком, увы, ничего сделать нельзя, я не стану отрезать его кому-либо, чтобы пересадить, да и не факт, что приживется. А вот с этими неприятными печатями на костях близ суставов подсобить могу, как и сделать шрамы менее заметными. — Вы знаете местоположение печатей? — удивились присутствующие. — Четыре штуки: левый локоть, правое запястье, левая лодыжка и правое колено. В этих местах поток Ци неравномерный, но подобное почти нереально заметить. Мне нужен кипяток и очень крепкое байцзю. Цзян Чэн тут же сходил и принес нужное, так как большинство слуг и адептов уже спали, а патруль не стоило отвлекать от их обязанностей. Когда он вернулся, то обнаружил шисюна погруженным в сон с тонкой иглой меж бровей. Получив необходимое, заклинательница подержала свои инструменты в кипятке, а после погрузила их в алкоголь, там же помыв и руки. Операция прошла очень быстро, при этом легендарная заклинательница поясняла свои действия Вэнь Цин. Без единого надреза, просто с помощью необычных на вид серебряно-золотых полых игл, внутри которых была зубчатая струна, она сточила костный нарост, обычно образующийся на месте переломов, и аккуратно соскребла печать, благо она неглубоко уходила в твердую часть кости. — Самое важное в этом деле — не сильно повредить тонкую пленку, покрывающую кости, — напутствовала Баошань Саньжэнь Вэнь Цин. — Вот и все. Легендарная заклинательница отложила окровавленные инструменты и осторожно промыла небольшие ранки, которые уже не кровоточили. — Несколько дней будут ныть, но продолжить ваше лечение он сможет. Я оставлю вам рецепты как мази от шрамов, так и одного обезболивающего состава, как раз, чтобы унять боль в костях, пусть пьет по чаше перед приемом пищи. Женщина убрала иглу, и Вэй Усянь моментально пришел в себя, поморщившись от ноющей боли. Но… Он чувствовал то, чего лишился несколько лет назад, когда попал в ужасный плен. Прикрыв веки и сконцентрировавшись, он потянулся за темной энергией. — Ох ты! — удивилась легендарная целительница, смотря во вновь открывшиеся налившиеся алым глаза. — Наставница, — обратился к удивленной заклинательнице Сяо Синчэнь. — Я ведь вам сообщал, что Вэй Усянь основатель Темного Пути. — Я просто такого не ожидала… — покачала головой легенда мира заклинателей. — Но к темной энергии и затаенной злобе приспособиться почти невозможно. Для подобного надо провести много времени в месте, что переполнено ею, и при этом сохранить рассудок. — Три месяца на горе Луаньцзан, — вздохнула Вэнь Цин. — Желание отомстить не позволило ему сойти с ума. — Кстати, — подал голос молчавший Сун Цзычэнь. — Мы с Синчэнем пару лет назад там были, темной энергии там много, но ничего смертельного, а ведь по слухам там и душа сгинуть могла. — С помощью Тигриной Печати Вэй Усянь поглотил большую часть затаенной злобы, чтобы мы могли там жить, — объяснила Вэнь Цин. Тут тело легендарной заклинательницы пошло рябью. — Эх, мало у меня времени осталось, мало, — покачала та головой. — Не могу я долго это тело поддерживать… — Тело? — удивились почти все присутствующие. — Наставница не спускается с гор сама, лишь отправляет духовную оболочку и контролирует ее издалека. — При этом я могу переносить с ней физические предметы как с горы, так и обратно, то, что держит оболочка в момент исчезновения, оказывается у меня в руках, и в таком виде раз в несколько десятков лет я могу спускаться за книгами и новостями, так что вам повезло. Действительно повезло, что легендарная заклинательница спустилась и смогла осмотреть и подлечить Вэй Усяня. — Эх, вот и остались мои детки без интересностей на много лет… — вздохнула женщина. — А у вас много времени осталось? — поинтересовался Ваньинь. — Сяоши где-то, не дольше. Цзян Чен снова вышел и буквально через цзы вернулся, неся в руках множество книг и несколько узнаваемых всеми, кроме Баошань Саньжэнь, предметов. — Не так много, но мы просто не знаем, как вас отблагодарить. Здесь несколько замечательных литературных произведений, исторические трактаты и самое полное собрание описаний и классификации темных тварей, что составил Вэй Усянь. А так же его изобретения, которые все заклинатели Поднебесной используют на Ночных Охотах: Компас Зла и Флаг, привлекающий духов, и подробный учебник по ним. Баошань Саньжэнь тут же схватила последнюю указанную книгу и быстро пролистала ее, останавливаясь лишь на описании свойств необычных артефактов. — Такое возможно? — прошептала она, не веря. — Да, Наставница, — кивнул Сяо Синчэнь. — Мне доводилось ими пользоваться, потрясающие артефакты. — И от меня, — Вэнь Цин протянула небольшую рукопись. — Мой трактат о пересадке Золотого Ядра. Глаза женщины расширились. — Это возможно, хоть и очень трудно, — кивнула Вэнь Цин, видя заминку великой заклинательницы. — Несколько лет назад я удачно совершила подобную операцию, вырезав Золотое Ядро у Вэй Усяня и пересадив его нынешнему главе Цзян. — Вот почему при отсутствии духовных сил у малыша хорошо развитые, пусть и атрофированные каналы, — сама себе прошептала женщина. — И по этой причине он начал практиковать Путь Тьмы, а потом случилось все это… — голос Ваньиня надломился. — Да, Синчэнь рассказал мне. Ладно, у нас есть еще чуточку времени, так что, маленький Лань, покажи мне свою спинку. Голос заклинательницы не терпел возражений, поэтому Ванцзи послушно снял верхнюю часть одежд. — Мне доводилось видеть многое, но чтоб такое, — она покачала головой и осторожно провела пальцем вдоль рубцов, оставленных дисциплинарным кнутом. — Эти шрамы лишь напоминание о том, что я не смог защитить… — ответил Ванцзи. — Но я не стыжусь их. — Раны от дисциплинарного кнута Гусу Лань болят многие годы после нанесения, твоим не меньше четырех-пяти лет, я удивлена твоей выдержке. Свести их невозможно, но… — она мягко погрузила тонкую иглу в один из шрамов, отчего глаза Ванцзи чуть расширились от удивления. — Убрать боль раз и навсегда я способна. Закончив свое дело, легендарная заклинательница со звонким смехом отстранилась и, подхватив книги и артефакты, растворилась в воздухе туманом, словно ее никогда здесь и не было.