Тень жизни.

Барабаны отбивали ритм, в небо взмывали фейерверки, оставляющие после себя цветной дымок. Жители Юньмэна с восторгом наблюдали за возвращением роскошной свадебной процессии. — Эй-эй, а кто женится? — шептались некоторые жители и торговцы, когда прошло торжественное шествие. — Совсем с головой непорядок?! — шипели невеждам в ответ. — Наш глава Юньмэн Цзян и женится! — Слыхали, что невеста из Гусу Лань! — Какая невеста? Жених там!!! И не абы какой, а сам Первый Нефрит! — Врешь! — Как нет, правда! Роскошную карету, заменившую свадебный паланкин из-за большого расстояния между двумя Великими орденами, тянула четверка великолепных белых жеребцов, а облаченные в праздничные красные одеяния адепты Юньмэн Цзян вели их под уздцы, в то время как представители Гусу Лань шли рядом, неся флаги с эмблемой их ордена. Ханьгуан-цзюнь и Лань Цижэнь ехали верхом следом за каретой, а за ними была еще одна, откуда выглядывали любопытные мордашки Лань Юаня и Лань Хао. Главные ворота Пристани Лотоса были открыты, позволяя войти даже простым людям, но не дальше площади. Гостей встречали адепты Юньмэн Цзян, также облаченные в праздничные одежды. У входа их ожидал Вэй Ин в своем кресле, которое сегодня толкал Вэнь Нин. Усянь прибыл в Юньмэн несколько дней назад, чтобы вместе с А-Лином представлять семью Цзян Чэна на свадебной церемонии. Лань Ванцзи и Лань Цижэнь спешились, отдав лошадей на попечение подошедших адептов. Ханьгуан-цзюнь приблизился к карете и открыл дверь. Простые люди, решившие поглазеть, замерли в изумлении от красоты вышедшего оттуда мужчины. Цзэу-цзюнь в алых свадебных одеждах и такой же налобной ленте, заменившей привычную белую, которые были расшиты узорами плывущих облаков, выполненных золотой нитью. Сичэнь поклонился Вэй Усяню, а тот в ответ сложил руки в традиционном приветствии, после чего коснулся губ Первого Нефрита кусочком сахара на сладкую жизнь в браке. Тот принял угощение и улыбнулся. Следуя за Вэй Ином, глава Лань повел старшего брата в сторону главного павильона Пристани Лотоса, где их ожидали Цзян Ваньинь и прибывшие гости. Ловко перепрыгнув разожженный перед входом в зал костер, Сичэнь посмотрел на своего ожидающего жениха. Свадебные одеяния Саньду-шэншоу были схожи по крою с теми, в которые был облачен Лань Сичэнь, с разницей в том, что вместо облаков были вышиты лотосы. Вэнь Нин подвез Вэй Усяня к главе Цзян, чтобы тот мог дать сахар и ему. Ваньинь в восхищении протянул руку любимому, которую тот с удовольствием принял. Они направились к алтарю, шагая по роскошному ковру, вместе зажгли свечи и благовония и поклонились Небу и Земле. Повернувшись они совершили поклон членам своих семей: Лань Цижэню, Лань Ванцзи, Цзян Лину и Вэй Усяню, который держал в руках таблички Цзян Фэнмяня и Юй Цзыюань. Напоследок, они склонились друг перед другом. Заклинатели возликовали, выкрикивая поздравления. Новобрачные с улыбками на счастливых лицах поцеловались. Они не могли передать словами то, как соскучились друг по другу. Сичэнь достал из широкого алого рукава свою ленту с узором плывущих облаков, чем вызвал недоуменный взгляд Ваньиня. — В Гусу есть традиция: после поклонов новобрачные связывают свои руки лобной лентой… Если ты конечно не против до конца дня ходить со мной на привязи. — Это кто у кого на привязи будет? — усмехнулся Ваньинь, в свою очередь выуживая серебряный поясной колокольчик ордена Юньмэн Цзян и цепляя его на поясе возлюбленного, а после протягивая левую руку. — Давай, вяжи. Сичэнь с удовольствием подставил правое запястье, связав себя с обретенным мужем. Пусть именно он покинул Облачные Глубины и вошел в чужой клан, Ваньинь позволил ему встать слева от себя, что говорило всем о том, что они равны в этом браке. Начался пир. Люди ели, пили и веселились, наслаждаясь музыкой и грациозными танцами юных дарований разных орденов. Приглашенные гости вручали новобрачным подарки: книги, артефакты и драгоценности, после чего садились за столы. Вэй Усянь в это время бросал неуверенные взгляды на Лань Чжаня, заметив которые, тот подошел к возлюбленному. — Все в порядке, — прошептал Ванцзи, пряча в больших ладонях похолодевшие пальцы Усяня. — Если тебя беспокоит, что людей вокруг слишком много, то можно подождать несколько дней. Вэй Ин покачал головой и с твердой решимостью посмотрел на Лань Чжаня. Тот мягко поцеловал его в висок и кивнул стоящим рядом Вэнь Нину и Вэнь Цин. Целители тут же направились к новобрачным, а Ванцзи вывез Усяня в центр зала так, чтобы между ним и Цзян Ваньинем и Лань Сичэнем было расстояние около двух чжанов. — Саньду-шэншоу, Цзэу-цзюнь, — позвал их Вэнь Нин. — Что такое? — тут же ответил Сичэнь. — У молодого господина Вэя тоже для вас кое-что есть, — робко сообщил Цюнлинь и отошел, позволяя супругам увидеть Усяня. Это сразу же привлекло внимание гостей, они перестали разговаривать друг с другом и неотрывно смотрели на Старейшину Илин, строя догадки о том, что тот собирается сделать. — В чем дело, А-Сянь, — Цзян Чэн двинулся в сторону шисюна, но был остановлен целителями. — Эй, что такое? Вэнь Цин усмехнулась и обернулась к Усяню. Тот сделал несколько глубоких вдохов и медленных выдохов, переложив руки с колен на подлокотники, а ноги опустил со специальных подставок на пол. Чуть напрягшись, Вэй Ин дернулся всем телом вперед, неловко переступая в попытке найти правильную точку опоры. С огромным трудом он смог подняться со своего кресла, выпрямиться, стоя на собственных ногах и аккуратно балансируя при помощи рук. Неуверенно вздохнув, он посмотрел в шокированные глаза своего шиди и его мужа, после чего сделал совсем крохотный, но самостоятельный шаг. Вэй Ин переставлял ноги с большим трудом, стараясь не слишком отрывать их от пола, отчего был слышен тяжелый шаркающий звук, и неловко покачивался, стараясь удержать равновесие. Лань Чжань шел в полушаге за ним, готовясь, если потребуется, тут же поймать возлюбленного. Но Усянь целенаправленно двигался к своему брату. — Давай!.. Еще совсем чуть-чуть, — одними губами произнес Цзян Чэн, когда их разделяло лишь чуть меньше трети чжана. Вэй Усянь улыбался, преодолевая оставшееся расстояние. С последним шагом он ухватился за плечи своего шиди, пытаясь удержаться на пока еще неокрепших ногах. Цзян Чэн тут же обнял его свободной рукой, поддерживая. — Молодец! Ты такой молодец! — голос Ваньиня был наполнен искренностью и невыплаканными слезами радости и облегчения. Все присутствующие вздохнули с облегчением, только сейчас поняв, что старались даже не дышать, опасаясь создать хоть малейший поток воздуха, который может нарушить хрупкое равновесие Вэй Усяня. — Когда? Когда ты начал вставать и ходить? — спросил Ваньинь, поддерживая брата, пока Ханьгуан-цзюнь отошел, чтобы подвезти кресло. — Не так давно, — ответила Вэнь Цин. — Но два чжана, еще и полностью самостоятельно… Он превзошел самого себя, ведь Вэй Усянь несколько дней назад едва один преодолел с чужой поддержкой. Лань Сичэнь поддержал Вэй Ина с другой стороны и вместе с мужем помог тому вернуться в кресло. Усянь вздохнул с облегчением, его ноги сильно дрожали, и Вэнь Цин тут же опустилась на колени, чтобы их проверить. — Слегка перенапрягся от непривычной нагрузки, но, в целом, все хорошо, — сообщила целительница, похлопав Усяня по трясущимся коленкам. На столь счастливой ноте праздничный пир продолжился. Вэй Ин обессиленно откинулся на спинку кресла: эти два чжана выжали из него все соки, но это стоило того, чтобы увидеть ошарашенное лицо Цзян Чэна. — Эй, так ведь им еще наложница понадобится! — зашептались заклинатели рядом. Вэй Ин тут же напрягся, прислушиваясь. Сидящие рядом Лань Чжань и Лань Цижэнь тоже обратили внимание на нелицеприятный разговор. Нет, они не нарушали правила своего ордена, подслушивая, этого и не требовалось, так как говорящие и не пытались скрываться. — Ну ты чушь несешь! — ответили мужчине. — Как есть говорю! Они же оба мужчины!!! — И что с того? — Ну так ведь прямая линия кланов Лань и Цзян прерывается! — Смею напомнить, что у Цзян Ваньиня есть племянник. — У кровного ребенка больше права наследовать пост главы ордена. А у главной ветви клана Лань вообще не будет прямых наследников, ведь Ханьгуан-цзюнь тоже планирует жениться на мужчине. — Да к чему ты клонишь? — Да к тому, что надо же нам, небольшим кланам, как-то пробиваться в жизни! Предложим дочерей в качестве наложниц, они выносят им наследников, а уж за их счет и мы поднимемся. — Да ну тебя! Это низко и мерзко! Особенно по отношению к собственному ребенку! — Будто им плохо будет? — усмехнулся заклинатель, отстаивая свое мнение. — Статус, богатства, обеспеченная жизнь… глупо жаловаться! — Ну да… А еще постоянная жизнь в осознании, что является третьим лишним, и из-за этого не познать настоящей любви. Жить в одиночестве в роскошной золотой клетке… Вон глава Ло недавно попытался вернуть свою дочь в клан… — Какую еще дочь? — не понял тот. — Ту, что прилюдно отказалась от клана, когда господин Вэй забрал остатки Вэней на Луаньцзан, и все порицали его действия. Глава Ло даже извинился перед ней, передав новые клановые одеяния. Она его едва не простила, но этот дурак умудрился упомянуть об усилении своего клана через договорной брак с кем-то. Короче, клановые одежды тут же полетели в печь, а дева молча ушла, одарив отца презрением. И правильно сделала, скажу тебе. Кто в здравом уме захочет быть разменной монетой для получения выгоды? — Да ты не понимаешь!.. — Все! Не хочу больше об этом говорить! Я приехал сюда на празднование свадьбы Саньду-шэншоу и Цзэу-цзюня. Буду радоваться за них, желать счастья и не вмешиваться не в свое дело! Благоразумный заклинатель отвернулся от скривившегося собеседника и вместе с остальными гостями поднял чашу с вином за молодых. Но этот разговор заметно испортил настроение Вэй Ина, что не осталось незамеченным Лань Цижэнем. Старший Лань встал позади кресла Усяня и толкнул его к выходу, сильно удивив. Лань Чжань тут же встрепенулся, но Цижэнь его остановил: — Не беспокойся, Ванцзи. Я просто хочу поговорить с Вэй Усянем наедине. Лань Чжань кивнул и сел на место. Лань Цижэнь вывез Усяня из павильона и огляделся, пытаясь понять, где бы им никто не помешал. Вэй Ин это понял и указал направление. Довольно быстро они прибыли в одинокую беседку в середине озера, где любила проводить летние вечера Мадам Юй. Это место — одно из немногих, что не пострадало после падения Пристани Лотоса. — Раньше я считал тебя ужасным человеком, — начал Лань Цижэнь, наблюдая за мелкой рябью на водной глади озера. — Взбалмошным, шумным, проказливым и абсолютно невыносимым… Но именно такого тебя и полюбил Ванцзи. Я проклинал тебя, когда он с абсолютной решимостью поднял меч против меня, Сичэня и тридцати трех старейшин клана, против собственной семьи. А потом ненавидел себя, когда после известий о твоей смерти из его глаз пропала искра жизни. Когда он принес в клан малыша Юаня, я понял, что именно этот ребенок удерживает его от самого страшного поступка, ведь не раз замечал, как, порой, Ванцзи смотрит на собственный меч, струны гуциня или веревки. Боюсь, что не будь у Мо Сюаньюя смелости написать Цзян Ваньиню то письмо, то мой племянник покинул бы этот мир сразу же, как только Лань Сычжую исполнилось бы двадцать лет. Вэй Ин вздрогнул от услышанного и медленно поднял взгляд на Учителя Лань. — Эта пугающая пустота из его глаз исчезла, когда он узнал, что ты жив. Он даже нашел способ частично обойти приказ не видеться с тобой, исполняя песни очищения сердца. Теперь же многое вскрылось, и я стал видеть не несносную занозу, а необычайного человека с сильной волей и поражающей верностью близким людям и собственным идеалам. Ты достойная пара для Ванцзи… Вэй Ин улыбнулся подобной откровенности от Учителя Ланя. — И не думай о том, что Гусу Лань останется без наследников. Наш клан довольно большой, и есть несколько семей, связанных с главной ветвью, тот же Лань Хао — он троюродный брат Сичэня и Ванцзи. Вот поправишься, будешь молодых учить вместо меня, достойное поколение вырастет. Слова Лань Цижэня заметно приободрили Вэй Ина, и он рассмеялся. — Шишу!!! — к беседке прибежал А-Лин, который тут же устроился на коленях Усяня и обнял того за шею. — Дядя сказал поздравить тебя с тем, что ты можешь немного ходить. А ты отведешь меня на рыбалку, когда полностью поправишься? И на охоту за фазанами? И из лука научишь стрелять? И?.. Вэй Ин крепко обнял пискнувшего шичжи, прерывая поток слов. Малыш рассмеялся, ответив на объятия. Лань Цижэнь лишь покачал головой и повез Вэй Усяня с Цзян Лином обратно в главный павильон. Попутно думая о том, что на следующем собрании старейшин нужно пересмотреть некоторые правила, добавленные в последние годы. Вернувшись в павильон, Учитель Лань устроил Усяня рядом с Ванцзи, который тут же взял возлюбленного за руку, переплетаясь с ним пальцами. Как и всегда, лицо младшего племянника ничего не выражало, но все выдавали глаза, буквально сияющие нежностью и любовью к человеку рядом с ним. Лань Цижэню даже в какой-то момент стало интересно, начнет ли Лань Чжань рядом с Вэй Усянем улыбаться. Лань Юань и Лань Хао тут же подбежали к Вэй Ину, поздравляя того с успехом в выздоровлении, после чего сели за стол. Ванцзи подтолкнул им тарелки с супом из свиных ребрышек и корня лотоса, аромат которого пробуждал у Усяня самые теплые воспоминания, вызывая на лице счастливую улыбку. К главе Цзян подошел один из его адептов и что-то прошептал тому на ухо. Ваньинь встал из-за стола, утягивая за собой удивленного мужа. Было видно, что Саньду-шэншоу был чем-то взволнован. — Лань Хуань, ты не мог бы ответить мне на один вопрос? — спросил глава Цзян, пристально смотря в глаза мужа. — Конечно, что такое? — тут же ответил Цзэу-цзюнь. — Если бы это было возможно, то ты бы захотел иметь со мной общего ребенка? Человек, недавно обсуждающий тему наложницы для новобрачных, посмотрел на бывшего собеседника с превосходством. — А-Чэн… — голос Лань Сичэня прозвучал несколько странно. — Нет-нет! — Ваньинь тут же отверг все его негативные мысли, поднеся в миг похолодевшие руки к собственным губам и целуя их. — Никого постороннего, никаких чужих женщин или чего-то подобного. Только наш с тобой ребенок. — Если бы это было возможно, — улыбнулся Сичэнь, чуть успокоившись. — То, конечно, я бы хотел иметь с тобой малыша. — Тогда стремись достичь невозможного, — Цзян Чэн поцеловал любимого и перевел взгляд ко входу в павильон. Там стояли Сяо Синчэнь и Сун Цзычэнь. У первого в руках был необычайно огромный бутон лотоса, раза в два крупнее обычного. Передав цветок главе Цзян, даочжаны поклонились и отошли за столы. — Стремись достичь невозможного! — повторил Ваньинь, оглаживая еще зеленоватые лепестки бутона. — Это девиз ордена Юньмэн Цзян, произнесенный нашим основателем — Цзян Чи. И лотос стал нашим символом не просто так. Этот цветок символизирует чистоту, мир, плодородие, долголетие, здоровье, честь и везение. Исходя из этих качеств была создана одна техника, связанная с кровью клана Цзян — Лотос Жизни. Сичэнь… И ее секрет передается от главы Юньмэн Цзян к наследнику. А-Хуань, этот цветок — наше с тобой будущее. Наше дитя, что появится на свет в середине лета. — Это… — Цзэу-цзюнь не знал что и сказать. — Как? — Секрет… Скажу лишь, что нужна моя кровь, так как первый родитель должен быть связан с главенствующей ветвью клана, а от второго требуется любая жидкость, несущая жизненные силы. В нашу с тобой последнюю встречу я собрал достаточно, чтобы вырастить этот подарок для тебя. Да и волноваться о том, что прервется главная ветвь клана Лань, не придется… Сичэнь крепко обнял возлюбленного, впиваясь ему в губы страстным поцелуем. Только что его муж подарил ему величайшее счастье в жизни. — А, еще кое-что, — пробормотал Ваньинь ему в губы, про себя усмехаясь недовольным рожам некоторых индивидуумов, которые додумались попробовать подложить им своих девок (будто они ему нужны, особенно когда под боком такой мужчина, а вот члены клана Лань даже не смотрят в сторону разных посторонних личностей). — Цветочек живет за счет духовной силы родителей, я кормил его девять месяцев, так что ближайшие три-четыре он полностью на тебе, а потом будем меняться. Заклинатели были в шоке, но все же искренне поздравляли их. Вэй Усянь радовался скорому рождению еще одного шичжи. Маленький А-Лин очень гордился тем, что дядя доверил ему такой важный секрет, а он никому не рассказал. Лань Ванцзи сидел в тихом шоке, понимая, что скоро станет дядей. А Лань Цижэнь уже мечтал о том, как будет воспитывать нового главу Гусу Лань, разумеется с некоторыми поблажками и учетом ошибок, что он совершил с племянниками.