These Days

***

— Вы совсем с ума сошли? В край охуели, долбанные родственнички? Неро был зол. Чертовски зол. Его буквально распирало от всего, что он хотел высказать этим двоим. Особенно Вергилию, хотя фактически все вышло по вине старика. Как всегда. — Я конечно понимаю, что Данте в принципе не способен думать больше, чем на два часа вперед, но ты! Ты-то о чем думал? Черт, Вергилий… Ребенок это не то, что можно сделать «случайно»! Вы вообще слышали себя со стороны? Говорите так, будто подобрали котенка и решили из жалости оставить. Какие из вас родители, когда вы даже о себе нормально позаботится не можете! Тем более в первый раз у вас получилось весьма хреново, не находите? Полудемон лишь коротко хмыкнул, ничем не выдав, как сильно его задели резкие слова Неро. Тот разошелся не на шутку, выдав невольно то, что было на душе. Раньше парень ни разу не заикался о том, что новоявленная семейка буквально бросила его в детстве, но вот вам правда — пацан об этом думал и, в глубине души, винил горе-родителей. Да, у них наверняка была куча причин так поступить, но его ли это проблемы? — Данте не знал. — Только и ответил мужчина, холодно смотря в глаза сына. Лицо Вергилия не выражало вины, как у брата, он вообще не видел в сложившийся ситуации особой проблемы. В конце-концов, сейчас жизнь внутри него настолько ничтожна, что ее и жизнью-то не назовешь в полном смысле. Вырезать, раздавить и все. Тем более Неро был прав. Они хреновые братья, хреновые любовники и родители из них получатся не лучше, учитывая первый опыт и багаж детских травм за спинами обоих. Данте тем временем начал что-то жалобно мямлить о том, что на презервативы у него не было денег, а Вергилий был так соблазнительно доступен, на что Неро выдал порцию контр-аргументов, мол, головой надо было думать, а не членом. Вергилий не слушал. Он внезапно увидел весьма простой и четкий выход для всех сторон. Ямато выскользнула из ножен быстро и бесшумно, как и всегда. Разговор на периферии тут же смолк. Данте среагировал практически мгновенно, перехватив катану прямо за лезвие и остановив удар. — Чего это ты удумал? — Хрипло спросил младший, исподлобья сверля Вергилия недобрым взглядом, но тот остался так же бесстрастен. — Хочу избавить нас от этой ошибки. Разве не ты только что соглашался с тем, что это была случайность? — Вергилий говорил спокойно и безэмоционально. Подумаешь, какой-то набор клеток, не имеющий ни сердца, ни разума. Пока что. На этом сроке внутри Вергилия всего лишь кусок бесполезной плоти. Вырезать его ничего не стоит, а вот вырастить… Полудемон чуть опустил голову и катана дернулась к пока еще плоскому животу. Запахло кровью. По лезвию медленно поползли тяжелые бордовые капли, сочащиеся из глубокого пореза на руке брата, что сжалась лишь сильнее, не давая острию коснуться плоти. — Отпусти сейчас же. — И не подумаю. — Ты сам сказал… — Дьявол, Вергилий! Я сказал, что мы этого не планировали, но не о том, что я о чем-то жалею, придурок! Или что я хочу избавится от него! Взгляд Данте полыхнул злобой, и пространство вокруг братьев будто наэлектризовалось. Тут же вступил и Неро, не желавший доводить спор до драки, к которой он неуклонно стремился. — Вергилий, успокойся, я вовсе не имел в виду, что это… Нужно исправлять, особенно таким образом. Черт, да я вообще ляпнул не подумав! Просто старик… Я не перестаю поражаться его раздолбайству. — Неро говорил искренне, похоже он неслабо струхнул, поняв, что отец серьезно вознамерился сделать себе аборт путем харакири. Две пары глаз встревоженно сверлили Вергилия, который, впрочем, не собирался убирать меч. В голове проносились картины прошлого, собственная боль утраты, чувство покинутости. Вергилий смотрел на Неро и понимал, что уже совершил ошибку, и повторять ее не хотел. — Отпусти, — сухо повторил старший, переводя ледяной взгляд на Данте, но внезапно столкнулся с такой решимостью во взгляде мужчины, что уверенность в правильности собственного решения пошатнулась. Тем не менее, вся злость из взгляда Данте пропала. Он был так спокоен, даже непривычно. Вергилий понял, что брат скорее даст пронзить свое сердце, чем позволит катане оставить царапину на коже Вергилия. Лезвие Ямато медленно опустилось, а Данте переместил свои руки на рукоять, не давая снова поднять оружие. — Мы сделали ошибку однажды. Да, я не знал о Неро, но я отпустил тебя тогда, не удержал, не помог… Это ничем не лучше. Но на этот раз мы все сделаем правильно. Вергилий так и продолжил сверлить брата взглядом, слушая мерный стук капель крови, срывающихся с рукояти меча в небольшую лужицу, что успела образоваться у ног. Сколько продолжалась эта беззвучная дуэль они оба вряд ли смогли бы сказать, но Неро успел сходить на кухню, судя по запаху пообедать, и вернуться. Он явно чувствовал вину за свои слова и их последствия, поэтому не мог просто оставить близнецов самих решать свои проблемы. Но и вмешиваться в это противостояние парню было неловко. Так что все что оставалось юному охотнику — нервно подпирать собой перила лестницы. Наконец Вергилий не выдержал. Его буквально задавили этой спокойной решимостью, обещавшей безграничную любовь и защиту от любых бед. И пускай это не стопроцентная гарантия, но Вергилию так хотелось поверить Данте, что он решил рискнуть. Ямато бесшумно скользнула обратно в ножны, а в следующий миг Вергилий оказался в горячих объятьях брата. Данте осторожно погладил его по волосам здоровой рукой и тихо прошептал в самое ухо: — Все будет хорошо. В этот момент у Вергилия резко сорвало все ограничители. Он цеплялся за брата, обнимал, будто пытаясь стать еще ближе, жарко шептал в шею, куда уткнулся лицом, путался пальцами в длинных волосах. Слова, тихие, чтобы слышал лишь Данте, рвались наружу, полудемон не успевал их ловить и заталкивать обратно, за столь призрачные ледяные баррикады. Вергилий говорил о Еве, об их отце, о том, что чертовски боится снова исчезнуть, бросить. Боится, что их ребенку придется испытать то же, что и родителям. Данте молча слушал, пока поток полузадушенных фраз не иссяк, после чего чуть отстранился, заглядывая в глаза брата и четко произнес все с тем же спокойствием во взгляде: — Этого не случится. Я никогда, слышишь, никогда не допущу этого. Чего бы мне это не стоило. Младший осторожно касается губами щеки брата, а потом они стоят обнявшись, касаясь лбами друг друга и слушая синхронное сердцебиение. И Вергилию хочется верить.