literary, all-too-literary

Мало кому в Мафии известно о дне рождения Чуи. Ему и самому потребовалось целых два года, чтобы выяснить, что это вообще такое, да и узнал он об этом из файлов под грифом «совершенно секретно». Он вскользь сообщил об этом Мори и Коё, но все равно не придавал большого значения. Мори говорил, что хотел бы устроить вечеринку, однако Чуя вежливо отказывался каждый год и каждый раз, когда об этом вновь заходила речь. Он не имеет ничего против празднества, просто не питает к нему симпатии. В этот день Чуя частенько размышляет о своем позабытом прошлом, и это не приводит ни к чему, кроме раздражения. Акутагава не входил в число людей, которым Чуя рассказал о своем дне рождения, в этом он уверен, и поэтому протянутое Акутагавой вино закономерно заставляет поднять бровь от удивления. — Это зачем? — У вас ведь день рождения сегодня. Я подумал, что стоит сделать подарок, — говорит Акутагава и добавляет уже с сомнением: — Сегодня ведь? — Ага, именно, — Чуя забирает бутылку до того, как Акутагава начинает извиняться за свою наглость. — Как ты узнал? Чуя ожидал, кто-то из верхушки Мафии сообщил об этом, Мори, вероятно. И не ожидал услышать, что Акутагава общается с другим Акутагавой Рюноске, у которого день рождения в тот же день и который с радостью поделился списком на случай, если Акутагаве захочется удивить коллег неожиданными подарками. И сегодня день рождения другого Накахары Чуи — не главаря Мафии, а поэта. — Если бы я своими собственными глазами не видел отчетов об этих ребятах, я бы решил, что ты прикалываешься, — вздыхает Чуя. Пока что информация о существовании библиотеки, полной мертвых писателей, не просочилась за «пределы» верхушки Мафии. — Не знаешь, где отмечает тот, другой Чуя? — Пьет, — сразу же отвечает Акутагава. — Скорее даже напивается. Достаточно одного звонка, чтобы отыскать этого «другого» Чую. Акутагава не имел ни малейшего понятия о том, где он мог выпивать, однако ему кажется, что знает Дазай. Чуя не может разобрать, что ответил Дазай, однако даже так ему прекрасно слышно, в каком он восторге из-за того, что его спросил именно Акутагава. Очень странно. Дазай называет парочку баров, и в первом же обнаруживается блондин ростом еще ниже Чуи, сидящий у бара с пятой по счету чаркой сакэ в руках. Чуя садится рядом. Блондин бросает на него быстрый взгляд. — Классная шляпа. — У тебя тоже. Выходит, у них не только имя и день рождения совпадают, но у обоих еще и отличный вкус в шляпах. — Накахара Чуя? — Он самый. Накахара (Чуя себя никогда не называет «Накахарой», так что это помогает ему сохранять рассудок и дистанцию) криво улыбается — очевидно, он уже пьян. — Дай угадаю, ты… Накахара Чуя, да? С днем рождения. Догадаться было несложно, если принять по внимание тот факт, какое количество авторов уже познакомилось со своими двойниками и как сильно сам он похож на Накахару. — Спасибо. Сколько тебе исполняется? Накахара фыркает. — Бессмысленный вопрос, который стоит задавать только живым. Тебе сколько? — Двадцать три. Такой малый объем информации было вполне безопасно предоставить пьяному. — И сколько бы тебе исполнялось, если бы ты не был мертв? — Тридцать один*. Чуя удивленно выгибает бровь. — Знаешь, как это бесит, когда все думают, что ты молод, лишь потому, что ты низкий? — говорит Накахара. Вероятно, его взгляд возымел бы больше эффекта, если бы не горящие от алкоголя щеки, но даже трезвым он вряд ли выглядел бы угрожающе. И Чуя не может отрицать сказанное: иной раз и ему до ужаса хочется впечатать людей в стену из-за их дурацких предположений. — Ладно, прости, виноват. Накахара вновь фыркает, однако ссора уже замята, и он поворачивается к бармену: — Еще порцию сакэ для меня и одну для Чуи. Я плачу. — Щедро, — отзывается Чуя, не собираясь настаивать на оплате своей чарки. — Я ничего не покупаю, кроме книг и выпивки, — отвечает Накахара. — Можешь считать это подарком на день рождения, наверное. Чуя в ответ только хмыкает, поскольку ему и ответить-то нечего. Когда им приносят сакэ, он поднимает свою чарку. — Ну что, тост за Чую? — За Чую! — их чарки тихонько звякают, столкнувшись, и Накахара выпивает половину сразу же за один присест. Чуя пьет медленнее. Если Накахара все это время напивался с такой же скоростью, удивительно, что он до сих пор не на полу. А уж людей, переоценивающих свои силы, он видел предостаточно. — Еще один тост! — Накахара поднимает полупустую чарку. — За то, что мы живы. — Забавный тост для мертвеца. — Жизнь начинаешь ценить только тогда, когда ты мертв, поверь мне. Давай за то, чтобы «сколько тебе исполняется» было обыденным вопросом, за то, чтобы выпивать было в радость, а не потому, что заняться больше нечем, а еще за перемены. И за то, чтобы было не только прошлое, но и будущее. Тост за то, что мы живы. Чуе очень хочется узнать о причинах появления мрачной тени в глазах Накахары, однако даже если бы он подобрал слова, вряд ли его можно считать тем, кому дозволено вмешаться. И вновь звучит легкий звон чарок. — За то, что мы живы. Может, в следующем году он и позволит Мори устроить вечеринку.