3. Наличие информации
10 января 2021 г., 16:46
Текна по выработанной привычке просыпается в шесть с половиной утра, чувствуя себя слегка разбитой. Голова болит, глаза печёт. В неширокое окно светит звезда Центра.
Свешивая ноги с постели, она чувствует, как к ним приливает кровь.
В гостиной сидит Блум. Судя по убитому виду, она читает устав. Заметив Текну, она сразу отвлекается от книги.
— Привет, Текна! — в голосе появляется бодрость, книга кладётся на колени, закладкой выступает большой палец.
— Привет, Блум, — отсутствующе.
— Советую тебе поторопиться в душевую, пока все спят. А не то будешь занимать километровую очередь.
Кивком Текна благодарит за совет.
В коридоре тихо. Она уверенно идёт к душевой, разглядывая непрозрачные стеклянные двери в другие комнаты.
Текна думает о том, что ей всегда надо вставать примерно в это время. Отсутствие людей в начале дня делает её благодушной.
По возвращении в гостиной народу не прибавилось. Текна взглянула на часы — 06:37.
— Я проснулась в четыре утра, — внезапно отозвалась Блум. — Такая тишь кругом. Никогда не вставала так рано.
Очевидно, Текне надо было что-то на это ответить. Пара секунд на обдумывание.
Если честно, ей было лень.
Но разговор в перспективе имел ненулевое КПД, и поэтому Текна любезно давит улыбку и присаживается напротив.
— Обычно я засыпаю в два-три ночи. А по утрам, оказывается, так приятно просыпаться, — она тихо посмеялась. — Такое чувство, будто первый раз за всю жизнь хорошо выспалась.
— Ты просто легла вовремя, — Текна устраивается удобнее.
— Наверное.
Разговор затих. Блум отвернулась к окну. Посмотрела в него немного и с тяжёлым вздохом вернулась к книге.
Текна с внутренним раздражением открывает меню общих настроек телефона. «Нулевое КПД». Залезла в администраторские. Слух зацепился за шорох книжных страниц. Доступ, аварийка, поле, маг.фон… Блум тихо и тоскливо вздохнула. Шорох кожи по бумаге. Текна неосознанно подняла глаза и посмотрела на то, как девушка водит глазами по страницам. Одёрнула себя и вернулась к настройкам. Параметры. Она ввела несколько числовых значений, которые выучила ещё будучи на Зените. Общее поле Магикса, насыщенность, общее поле Алфеи… Она неосознанно обратила внимание на то, как Блум закинула ногу на ногу, перелистнула страницу, тихо вздохнула.
«Что происходит?» — Текна была в замешательстве. — «Абстрагироваться от посторонних шумов — простая задача».
И стоило ей отвлечься — в голове возник вакуум. Окна Алфеи выходили на восток, на рассвете солнечные лучи превращают все в топлёное масло, они путались у Блум в огненно-рыжих волосах и тем самым превращали её в искусство. Она медленно и сонно моргала, со скучающим видом листая страницы. Очень неторопливо и лениво, будто бы каждая из них весила по тонне. Разум цеплялся за шорох бумаги и кожи. В этом зрелище было что-то безмерно умиротворяющее. Сонные глаза скользили по строчкам. Они были голубого цвета. Цвета циркона.
— Ты странная, — известила Блум с улыбкой.
Текну накрыла волна экзистенциального ужаса. Белый шум в ушах и сбитое дыхание, скрипы и шорохи, тени.
Они заползают в уши, глушат её рацио.
— Извини, я поступила невежливо, — она сглотнула слюну (воздух. В горле пересохло от ужаса). Текна в ускоренном темпе постаралась придумать тему для разговора. — Книга не выглядит интересной для тебя?
— Мне больше нравится читать фэнтези, чем школьные правила поведения, — Блум взлохматила волосы на затылке. Это было невероятно красиво.
— У тебя очень красивые волосы.
В образовавшейся тишине Текна буквально услышала у себя в голове панический возглас.
Блум опустила глаза и смущённо улыбнулась.
— В моей школе на Земле все думали, что я крашусь, — она с удовольствием отодвинула книгу в дальний уголок стола. Очаровательно. — Моя мама — шатенка, папа — блондин, а я — рыжая, — она подняла прядку волос двумя пальцами. — Причём мой цвет волос необычный. Такой насыщенный, почти красный. Отец говорил, что его бабушка — то есть моя прабабушка — была рыжей. Но не такой рыжей, как я. Он, правда, объяснял мне, что, скорее всего, это гены шалят.
Текна не слушала. Она внимала зрелищу.
— На Земле вообще бывает такой цвет волос?
— Да. Я знаю, у девушек-северянок встречаются… Правда, я не особо интересовалась, — Блум улыбнулась. — А твои волосы? Фиолетовый цвет — норма для Зенита?
Текна мешает чувство эйфории с ужасом потери здравомыслия и не слышит, что говорит в ответ.
Дверной замок возвращает её в объективный мир: вышла лохматая Муза.
— О чём толкуем? — зевая, поинтересовалась Муза.
— О пигментации волос, — ответила Текна.
— Ага-а-а, — Муза зевнула, закрыв рот рукой. — Я к умывальникам. Кто знает, где они?
— Пойдём, я тебя провожу, — Блум подорвалась с места и пошла вместе с ней.
Дверь тихо закрылась.
Текна сидит с пустой головой, прислушиваясь к мерному тиканью часов. В гостиной невыносимо тихо. Что-то странное поднимается изнутри и встаёт у горла.
Текна отвернулась к окну. Звезда. Она так близко к планете.
Она быстро отказалась от своей затеи. Смотреть долго на звезду в такой близи было больно. В голове промелькнул образ читающей Блум.
Текну накрыла иррациональная паника. Она глубоко вдохнула, закрыла глаза и нырнула в поток сознания.
***
— Вы не ушиблись? Кажется, она въехала кому-то лбом в плечо, упала на спину и вынырнула наконец из собственной головы. Она ловит взгляд двухсотлетнего опыта и пережитых войн. — Простите, профессор Палладиум, — видимо, она машинально сюда пришла. — Подскажите, пожалуйста, удобное для вас время, когда я могу прийти в комнату симуляций для выполнения своего домашнего задания. Профессор моргнул и уставился на неё. «Эльфы, — подумала Текна, — не слишком торопливы в изменениях, так как потенциал их жизни: предположительно бессмертны. Предположительно — потому что доказать их смертность от естественных причин так же невозможно, как и бессмертность. Тем более мешает фактор из постоянного соперничества между собой, что сокращает их жизни на многие тысячи тысяч лет. Зачастую они видели многое, но не о многом нам будет полезно поведать, ибо круг их обзора так же широк, как и узок. Не интересуясь изменениями внешних кругов, зацикливаясь на себе, их информация о внешнем мире довольно скудна, а из-за нерасторопности внутренних процессов мышления их прогресс во многих областях намного отстаёт от прогресса других стран. И это скорее зависит не от самих эльфов, сколько от их окружения, ведь живя в другой среде они могут перенимать качества окружающих их разумных. И в итоге, работая быстрее из-за требований социума и врожденной и культивированной в семье внутренней сдержанности, они становятся незаменимыми алхимиками, учеными…» — Утро пятницы для вас подойдет? Текна кивает. Палладиум подозрительно щурится. — Текна, с вами всё хорошо? Текна отсутствующе кивает. Профессор помогает ей встать (она сидела на полу коридора). — Вы не хотите зайти? — спрашивает он с тем же подозрением во взгляде. — Не хочу. Запоздало до Текны доходит, что сказанное могло показаться грубым, но она не хотела тратиться на оправдания. Она кивает и уходит прочь. «Если мы рассматривает мою проблему общения с моей соседкой, как проблему, зависящую от моих собственных внутренних отличий, то мне стоит наблюдать больше за изменениями своего поведения через призму доверенного существа или через призму неискажающего информацию прибора. Чтобы информация не была искажена, нужно удостовериться в отрицательности подозрений у доверенного индивида и абсолютной незаметности, точности и исправности прибора. При этом нужно будет уметь заставить себя, в моменты моего неадекватного поведения, забывать о существовании прибора, чтобы самостоятельно не исказить собственные представления о себе. Если не пресечь и не рассчитать возможность искажения информации со стороны самой себя, я замкнусь в собственном круге из предположений о себе, перекодировке, подтверждений предположений о себе, вере в предположение и не буду больше подвергать себя сомнению о предположении. Если же мы предполагаем причиной моего неадекватного поведения не себя, а существо, рядом с которым я подвергаюсь изменениям, нужно определить, на кого это существо влияет подобным образом, как именно и в какой степени оно влияет на них и делает ли оно это осознанно. Таким образом, мне нужно разработать с нуля два эксперимента: первый — эксперимент на себе, который будет иметь два однонаправленных, действующих одновременно ответвления; и второй — эксперимент на существе, который заставляет меня существовать неадекватно и алогично самой себе и своим собственным установкам. К первому эксперименту и его осуществлению я могу приступить прямо сейчас. Второй эксперимент требует больше наблюдательной информации. Без этой информации я не могу проводить вычисления в данном направлении…» Больно Она чувствует боль. Нога, плечо и бок. Левая сторона тела. Кто-то пытается её поднять. Её заводят в комнату и что-то спрашивают, слегка трясут за плечи. А. Это Муза. — Все хорошо, — отвечает Текна соседке по комнате. В глазах неподдельное беспокойство. Удивительно. Зачем беспокоиться за человека, которого знаешь меньше пяти дней. Это непродуктивно, ты даже не знаешь: стоит ли тебе налаживать с ним отношения. Ты можешь потратить силы впустую. — Ты как так ходишь, епрст? — обеспокоенно-шутливо спрашивает Муза. Текна молча смотрит. Она не знает, как отвечать на этот вопрос. — Ты вообще поняла, что произошло? Текна пожала плечами. — Я упала. У Музы дергается бровь. — Ты шла с отсутствующим видом по коридору в нашу комнату и споткнулась о тумбочку с вазой. Упала, отбила себе полтела и каким-то чудом поймала вазу правой рукой. Тенка покивала. Привычка ловить падающие вещи появилась после… … Белый шум. Одобрение отца. Горечь предательства. Холод. Ужас. Боязнь искажений собственного разума. Разочарование в людях. Отрицание связей. Измерение человеческого коэффициента полезности. «Голова раскалывается». Муза бьёт её по щекам. Текна моргает и видит стакан с водой. Муза прижимает его к её губам. А. Кажется, она хочет, чтобы я его выпила. Она пьёт воду. Муза полезна. Но непонятна. Муза обеспокоенно кладёт ей руку на плечо. Текна смотрит безразличным взглядом. Но уже с другими целями. «Если она так сильно хочет беспокоиться обо мне, то пусть беспокоится». — Ну, почему? — задаёт она вопрос в третий раз. Действительно, почему. … Почему что?.. — Кажется, я немного теряюсь во времени и пространстве, — безразлично. Муза растерянна. — Может, тебе нужен осмотр врача? Текна кивает. Не потому, что он действительно нужен, а потому, что интересно, что ей скажут. — Кстати, почему в комнате так темно? — спрашивает она без особого интереса. Подозрительно озирается. — Я вроде как была же на всех парах сегодня? Текна не знает, как связаны два эти вопроса. Муза сглатывает. Нервно трёт шею левой рукой (правая сжимает плечо Текны). Она открывает рот. — Сейчас два часа ночи, Текна, — почему-то хрипло. — Мы вернулись в комнату ещё в обед. Ты ушла гулять по замку. Флора забеспокоилась о тебе, когда ты не пришла на ужин. Стелла вызвалась тебя поискать. Когда она вернулась, она сказала, что наткнулась на тебя, идущую в никуда, в коридоре. На вопрос: «Почему ты не пришла на ужин?», ты сказала, что «вычислительные мощности заняты и не могут обрабатывать иную информацию», и ушла дальше. Ну, Стелла обиделась и пришла в комнату ни с чем. Мы подумали, что ты… Не хочешь с нами общаться. Непонятно, по какой причине. Текна слушала это с безразличием. Когда Муза обеспокоенно приблизила свое лицо и заглянула к ней в глаза, она не почувствовала ничего. — Ты уверена, что с тобой все в порядке? Текна отрицательно покачала головой, по правде не веря в это. Она даже не потрудилась начать анализ полученной информации. Она думала о том, что сейчас два часа ночи и есть ли смысл идти спать четыре с половиной часа. Она начала вставать с дивана, но Муза ей этого не позволила. — Ты куда? — с подозрением спрашивает она. Текна не хочет отвечать на вопрос: он бессмысленен, она не хочет отвечать на вопрос. Ей нужно на него ответить, но она не хочет, ей нужно приготовить кофе, ей нужно успеть за четыре с половиной часа составить план визита в библиотеку, нужно начать поиск информации, ей нужно составить план визита в пятницу комнаты симуляций, ей нужно… — Отпусти меня, — безразлично. Муза испуганно машет головой. Тупость. Текна чувствует раздражение. Она повторяет просьбу. — Ты идёшь в нашу комнату спать, да? Текна важно кивает. Сразу бы так. Когда она не хочет отвечать на вопрос, проще всего ответить на него то, что от неё хотят услышать. Муза ведёт её в комнату и закрывает дверь изнутри на замок. Текна послушно ложится на кровать и делает вид, что засыпает.***
Из-за того, что она не знает, что именно ей нужно искать в библиотеке, ей не хватает полутора часов до завтрака. Текна искренне недоумевает, почему библиотека закрыта по ночам. Всю дорогу до обеденного зала она ищет возможные причины влияния существа, живущего с ней в одной квартирке, но их настолько много, что начинать проверять их все по порядку, даже не углубляясь: займет слишком много времени, а времени в сутках мало. Ей нужно не просто искать информацию о собственных проблемах, ей нужно ещё готовиться к парам, заниматься самосовершенствованием, узнавать окружение, отделить полезных людей от бесполезных. Времени нет, уже идёт второй день учёбы, а у неё даже не намечен план. На обед что-то некалорийное и не сладкое. Текна, сахарный наркоман, чувствует, как в будущем она умирает от внутреннего сожаления о недостатке своих вычислительных мощностей. Шум. Текна абстрагируется от него. Ей не хочется общаться с разумными сегодня, у неё голова забита другими проблемами. Она методично ест пищу и думает о сегодняшнем уроке зельеварения. Она не успела подготовиться к сегодняшней первой паре.***
В медпункте ей прописывают какие-то лекарства. При проверке не было выявлено внутренних и внешних патологий. Текна, вопреки информации врача, не отменяет первый эксперимент. Потому что в этом мире слишком много искажающих информацию факторов. И зачастую информацию люди могут искажать осознанно. Муза что-то ей доказывает и запихивает насильно таблетки в рот. Правда без особого сопротивления Текны, ей все равно. Она знает, что эти «лекарства» никак на неё не повлияют. Такие же ей прописывали, когда она впала в школьном возрасте в так и не определённую правильно психологическую внутреннюю проблему. Текна пила эти таблетки. Они не оказывают эффекта. — Почему ты рядом? — Текна безразлично смотрит на Музу, пока та усердно варит какую-то травяную ерунду по рецепту медсестры. Муза оборачивается и удивлено отвечает: — Потому что, когда людям плохо, им надо помогать. Текна безразлично наблюдает за тем, как она консультируется с Флорой о правильности помешиваний и температуры. Общая кухня пуста. — Сколько сейчас времени? Муза испуганно смотрит на часы. — 12:45. Недавно закончилась вторая пара, у нас перерыв в час. Текна кивает. — Я была на парах, — утверждение. — Что мы проходили на истории Магикса? Муза сглатывает, её руки дрожат. — Мы… читали вступительную статью. Знакомились с преподавателем. Текна безразлично кивает.***
— Вижу, отвар вам помог. Либо у этой медсестры не все дома, либо Текна и вправду выглядит неплохо. Последнее сомнительно. — Держи. Текне вешают на шею камень. Рефлекторно она подставляет руку, чтобы подержать то, что ей дадут, но ей ничего не дают. Текна опускает руку вниз. — А… Это амулет? — спрашивает Муза. Эта девушка вытащила её из аудитории и силком притащила в медпункт. А пара, между прочим, была интересная. — Да. Я поняла, в чём была проблема. Текне очень сильно хотелось язвительно отвечать и мерзко себя вести, но она не могла: голова раскалывалась, а в глаза будто залили бензина и подожгли. — У вас, девушка, очень сильная чувствительность к магии. Я бы даже назвала вас магическим сомелье, — медсестра похихикала. Текне захотелось дать ей в рожу. — Ладно, шутка глупая, согласна. Из-за вашей привычки постоянно обдумывать всё, что вы замечаете, ваш разум чуть ли не разрывался от количества информации. Он даже не успевал думать о том, чтобы поесть! — восхищено воскликнула она. — Я такое впервые встречаю! Текна вздохнула. Всё было немного сложнее. Но в целом верно. — Что насчет Блум? — прохрипела она. — О, не думала, что вы запомнили наш прошлый разговор! Вы и правда удивительная девушка! Текна скептически подняла брови. На большее сил не хватило. — Вы совершенно правы, таким удивительным образом на вас действует её магия. Правда, если бы вы знали, кто она и откуда, вы бы не боялись её так сильно. Муза потребовала разъяснить вышесказанное. Медсестра отрицательно покачала головой. — Я не имею права распространяться, но, по моему мнению, вам скоро всё расскажут. Текна поморщилась. Звучало не очень обнадёживающе. Муза поспрашивала ещё пару вещей, и после того, как все ответы её удовлетворили, они наконец вернулись в комнату общежития. Текна без сил рухнула на диван в гостиной. Хотелось цитрусовых. Мешок. Нажраться так, чтобы язык сожгло. — Хочешь воды? Текна отрицательно покачала головой. Вдохнула побольше воздуха. Попыталась сказать фразу. — Иди на пары уже, — получилось только со второй попытки. Муза закатила глаза. — Такой шанс прогулять. Я его не упущу, уж извини, учебная маньячина. Текна закрыла лицо руками. Господи, как болит голова. — Чувство, наверное, как с похмелья, а? Текна поморщилась. — Я не пью. И отвернулась к спинке дивана. Шорох сзади. Спину сверлил недоверчивый взгляд. — Да ладно?! Что, даже на выпускной не напивалась? Текна попыталась не взбеситься от этого громкого возгласа. — Нет. — А в четырнадцать лет за гаражами напиться дешманского вина из коробки?! Это же один из самых важных жизненных этапов! — У меня голова болит, говори потише. — Ой, хорошо, сорян, — минута тишины была прекрасна. Вот бы она продолжалась вечно. — Не, я всё-таки не понимаю… Текна тяжело вздохнула. -… как так? Что даже компании друзей-алкашей не было? Или какого-нибудь идиота в летнем лагере, который водку в пластиковой бутылке проносил… — Мне лень разговаривать с тобой. Текна очень старалась звучать предельно грубо. — Пф, — Муза обиженно фыркнула.
Примечания:
Бечено
