Падший ангел

Only having descended the gulf You can acquire treasure

Шерлок откровенно не понимал что происходит и, хмуро сдвинув брови, удивлённо раскрыл глаза, уставившись на консультанта. Джим молча снял с себя короткое чёрное пальто и, оставшись в одном лишь темно-синем костюме, повесил верхнюю одежду на спинку стула, что стоял неподалеку. Детективом в один момент завладела огромная масса эмоций, лишая и без того слабый организм последней опоры–моральной. Зачем он здесь? Что ему нужно? Убить? Банально. Мориарти так не поступил бы. Так что? Он–его галлюцинация? Вероятнее всего. Непонимание и осознание того, что он абсолютно не владеет ситуацией выбивали Холмса из калеи, вызывая чувство страха, как у животного, загнанного в угол перед своей смертью. Шерлок из последних сил держался на локтях, упираясь в низ своей подушки, но, раздражённо выдохнув, бессильно откинулся назад, криво улыбаясь. Он искоса посмотрел на стоявшего возле стула Мориарти и через несколько секунд в палате послышался тихий, хриплый и в какой-то мере страшный смех, больше напоминающий смех психопатов или умолишенных людей. Длилось это не долго. Смешок сменился громким, рваным кашлем и Шерлок, не убирая с лица натянутой улыбки, хриплым и почти не человеческим голосом прошептал: –Привет галлюцинациям, –он изо всех сил постарался пошевелить ладонью в приветствующем жесте, но, правда, скоро оставил эту затею. –Тяжелый случай, –донеслись в ответ полные жалостливого презрения слова Мориарти. Услышав речь реального человека и осознав, что все это по-настоящему, детектив вздрогнул, ничего не отвечая и томно следил за передвижениями фигуры криминального гения. Джим свободно ходил по палате, делая вид, что о чем-то думает, но это было не так. Кулак консультанта, то нервно сжимался, то разжимался, выдававая его волнение. Почему он волнуется, почему переживает? В данной ситуации паниковать должен Холмс, который не владел никакой информацией о нахождении здесь Джима, правда, получается все с точностью и наоборот. Мориарти несколько секунд плавно мерил шагами комнату, задумчиво опустив голову и время от времени поджимая тонкие губы, поддаваясь импульсам быстрых мыслей. Шерлок искоса наблюдал за передвижением Джима и в один момент осознал, что Мориарти–единственный человек который посетил его за последнюю неделю, не имея на то веской причины. Тогда зачем он здесь? Из-за личных счетов? Их партия давно сыграна–ни победителя, ни проигравшего нет и быть не могло. Так почему? Шерлок перестал ломать голову, терзая и без того шаткое сознание дополнительными проблемами и вопросами. Может, где-то незримо для себя, на самом дне своей души, он был искренне рад появлению консультанта. Он был рад видеть человека, что в данную минуту был не безразличен к нему. Джим остановился, следуя за потоком мыслей и повернул свою голову в сторону падшего ангела, некогда бывшего его врагом. Их взгляды встретились. Уголки губ Холмса в одно мгновение предательски дрогнули и Шерлок, осознавая, что показывает свою слабость, с усилием повернул голову, буравя пустым взглядом серую стену палаты. Мориарти, глубоко вздохнув, взял за спинку ближайший стул и приставил к койке детектива, а немного помешкавшись– опустился в сиденье. Неловкое молчание вновь воцарилось в унылой серой палате. Один не знал что сказать, другой–причину и цель разговора. Шерлок без эмоций, абсолютно стеклянным и обманчиво пустым взглядом буравил консультанта. Джим о чём-то думал. Он оперся локтями о край больничной кровати, замученно массируя виски, прикрыв от усталости глаза и тяжёло медленно дыша. –Зачем ты здесь? Зачем пришел? –нарушил тишину Холмс, –жалеть? –Узнать, –прервал завязывающуюся агонию консультант, –узнать во что ты превратился, –он раскрыл глаза и осуждающе посмотрел в глаза Шерлока, в которых не было ничего кроме безграничной боли, отчаяния и холодной, леденящей душу пустоты. Один из них наполовину затек кровью–должно быть сосуды полопались, второй–был усыпан сетью красных, налитых кровью капилляров. Измученное, исхудавшее, с синяками под глазами лицо Холмса, при одном только виде вызывало у Мориарти холодную дрожь по всему телу. Кем стал тот гениальный сыщик Шерлок Холмс, раскрывающий дела своей дедукцией и непревзойденным талантом детектива? Где тот Шерлок, что ждал новой игры от старого доброго злодея Джима Мориарти, жертвуя чуть ли не жизнью ради этой несчастной победы? Где тот Шерлок? Воспоминания невольно захватили Джима, оторопевшего при виде своего врага, который сейчас находился чуть ли не при смерти, с трудом набирая сил, дабы не сомкнуть веки. Сожаление и своего рода отчаяние захлестнуло буйный разум консультанта. Он быстро сложил руки в замок, поднося ко рту и судорожно приглушенно выдохнул. Все что он мог из себя выдавить–это короткий отрицательный кивок и тихий, призрачный шепот: –Что же ты натворил, а, Шерлок? –он откинулся на спинку стула и придвинул чуть подрагивающие холодные пальцы к переносице, методичными движениями массируя ее, пытаясь успокоить самого себя. Тишина снова воцарилась в этой палате, но на этот раз несла характер не одиночества и тоски, а некой человеческой грусти, от которой распирало ребра и на душе становилось как-то зябко. Мориарти будто впал в транс– не моргая буравил задумчивым взглядом пол, упираясь опущенной головой в собственный кулак. Казалось, что он хочет заговорить, но попросту не знает как и какими словами. Бессмыслица какая-то. Можно подумать, что он переживает за Шерлока… Да ну, бред. Холмс тяжело, с характерным хрипом вздохнул и за его вдохом последовал выдох консультанта. Джим отнял руку от своего лица и со взглядом полным обиды и небывалой претензии начал: — Вот скажи мне, как ты заставил отвернуться от себя родного брата, что постоянно вытаскивал тебя из самой кромешной задницы, которая постоянно случалась в твоей жизни? А как же верный пёсик Джонни? –он развел руками, с шумом опуская их на колени, –Шерлок, как? Ты теперь никому из них не нужен, –он с чувством жестекулировал, — я здесь потому что проникся твоей проблемой и захотел посмотреть во что превратился человек, чей уникальный ум и уникальную личность я считал равной своей. Ну как же так, Шерлок? –Джим бессильно уронил кисть своей руки на матрац больничной койки, рядом с ладонью Холмса. Он закрыл лицо одной ладонью и прошептал, –ну как же так? Шерлок, так ничего и не ответив, отдал нить разговора во власть тяжёлого душераздирающее молчания, что как яд отравляло и без того слабое сознание. Но длилось это не долго. Со стороны Холмса послышался тихий судорожный вздох, произнесенный сквозь прикусанные губы. Через мгновение Джим почувствовал на своей ладони слабое прикосновение чужих холодных пальцев, подрагивающих то ли от страха, то ли от все ещё не выведенного наркотика из организма. Мориарти поднял рассеянный взгляд и печальная сочувствующая улыбка медленно растянулась на его лице. Глаза Холмса заметно покраснели, губы были добела сжаты, а неровное дыхание полностью выдавало внутреннее состояние детектива. Он раздавлен. Холодная ладонь изо всех имеющихся сил слабо обхватила теплые пальцы консультанта, будто боясь потерять или не хотя отпустить. Джим, точно не зная как реагировать на подобный жест со стороны Шерлока, легко сжал ладонь Холмса, принуждая ту перестать дрожать, а детектива–немного успокоиться. –Джим, –дрожащим голосом начал Шерлок, –я вижу что тебе немаловажно все это, –он опустил взгляд в сторону, но продолжил, –тебе не безразлично то что…не безразлична моя жизнь, –от нескольких сказанных слов детектив начал хрипло кашлять, чуть ли не лишаясь способности говорить, но продолжил, –Джим, прошу, мне так одиноко. Мне не важна причина твоего визита. Просто останься… пожалуйста, — изо всех оставшихся сил он постарался сжать пальцы консультанта, но не успел. Ладони Мориарти обхватили слабую кисть Холмса, заключая ее в мягкий теплый кокон. Уголки губ Джима предательски дрогнули, а сам он–тяжело вздохнул. –Я останусь здесь, пока ты не заснешь и я не буду в этом уверен, –он откинулся на спинку стула, не отнимая руки, –спи, Шерлок. Тебе это необходимо, –Джим отвёл задумчивый взгляд, уходя куда-то за пределы своего сознания. Все, что мог слышать консультант–это шумный выдох облегчения со стороны слабого Шерлока, а несколькими минутами позже, его дыхание выровнялось и лишь изредка можно было слышать приглушённые хрипы больных лёгких. Прислушавшись к образовавшейся тишине, Джим медленно повернул голову в сторону детектива и уголки губ его невольно дрогнули. Шерлок наконец, впервые за долгое время, спал, а изредка беспокойно дергавшиеся губы и подрагивающие ресницы говорили о том, что возможно, он видит сон. Мориарти с печальной улыбкой изучал спокойные черты Холмса, что с каждой секундой казались ему ещё более грустными. Бледная, болезненного цвета кожа слабой пеленой окутывала исхудавшее лицо, лишь ближе к глазам образуя большие, темные синяки. Сине-фиолетовые губы, обкусанные и высохшие от обезвоживания, изредка подрагивали во сне. Джим смотрел на него, смотрел с нескрываемым сожалением. Ему было жалко Шерлока. Почему? Врагам не должно быть друг друга жаль, верно? Холмс сам довел себя до ручки, но вот дойти до конца помог Джон, и, конечно, старший братик. Что-то нечеловеческое начало трепыхаться в груди консультанта, образуя комок злости, смешанный с бескрайним сожалением и некой печалью. Так не должно быть. Он не заслуживает. Переубедить Джима теперь–задача невыполнимая. Для него существует разделение на хорошее и плохое, на чёрное и белое и от злости к этому «черному» кулак сжимался сам собой, в состоянии аффекта грозя зарядить по стене. –Хороший у тебя братец, Шерлок, –неслышно, почти одними губами прошептал Мориарти и тяжело вздохнул, о чем-то думая. Несколько секунд спустя глаза его широко раскрылись–в них буйным пламенем плясал выход, идея. Джим попытался медленно вытащить свою ладонь из-под расслабленной ладони Шерлока, но тщетно. Упрямый Холмс даже во сне оставался собой. Он рефлекторно, изо всех имеющихся сил сжал теплую кисть Мориарти, не давая тому шанса улизнуть. Джим тихо вздохнул, желая закончить начатое, ведь ему нужно было кое-что сделать. Сейчас. Через пару секунд его кисть была свободна, а Шерлок, недовольно поморщившись, медленно повернул голову в противоположную сторону, утыкаясь носом в подушку. Право, как ребенок. Джим бесшумно поднялся со стула, делая пару тихих шагов от больничной кровати. Он хотел сделать это ещё двадцать минут назад, но теперь, получив полную уверенность и уверенность в действиях, потянулся к своему телефону. Быстро, по памяти набрав номер, Джим поднес устройство к уху, томно вздыхая и настраиваясь на предстоящий разговор. Через несколько секунд гудки закончились, а из динамиков донёсся до боли знакомый голос, что натянуто-любезным тоном произнес: –Добрый день, Джеймс. Чем я обязан? Мориарти зло закусил губу, жевалки заиграли на его лице, а из уст донеслось гневное: –Заткнись, Майкрофт. Вопросы должен задавать я. Потрудись объяснить, за что ты так обошелся с братом? Ты вообще вкурсе, что с ним? Я отвечу–он лежит тут в палате и медленно умирает, без какой-либо опеки в полном одиночестве. Ты р…–Джим не успел закончить, так как был прерван голосом с неприкрытой фальшью по другую сторону связи: –Джемс, я счастлив за вашу Санту Барбару и польщён твоим вниманием в сторону моего непутёвого братца, но он сам выбрал этот путь и накачал себя этой дрянью. –А ты поспособствовал скорому ухудшению его состояния. Наркотики не влияют на человека настолько сильно, Майкрофт, –досадно ответил Джим, на мгновение повернувшись в сторону детектива. Тот беспробудно спал, а на его свисавшей с постели кисти изредка подрагивали тонкие пальцы. Недолгое молчание со стороны консультанта лишь подлило повода для того, что хочет сказать ему Майкрофт. –Если ты так заинтересован в моем братце и так желаешь ему выздоровления, занимайся им сам. –Я так и сделаю, парламентская ящерица, — злостно выплюнул Мориарти, кладя трубку. Джим выдохнул. Выдохнул облегчено и с осознанием того, что делает все правильно и, кажется, с благими намерениями. Но зачем? Мориарти не мог объяснить. Он просто смотрел на расслабленного во сне Холмса, что по своей ошибке и халатности окружающих мучался неделю на грани жизни и смерти, и тихо усмехнувшись, шепотом произнес: –Я тебе хоть и враг, но не опущусь до уровня твоего брата, –один уголок его губ лукаво поднялся, –не о-пу-щусь, –пробормотал консультант себе под нос, набирая на телефоне номер одного человека, занимающего роль песчинки в его организации. –Все решим, –он нажал на кнопку вызова, поднося телефон к уху. Шерлок недовольно причмокнул губами во сне, тяжело перевернувшись на другой бок, вызывая искреннюю усмешку у Джима. Право, как ребенок.