The Yokai

Одиннадцать месяцев. У Шоты всегда были проблемы со сном. А сейчас они еще больше. Круги под глазами стали темнее, чем когда-либо, их никто не замечал только из-за солнцезащитных очков. Он не позволял недостатку сна повлиять на миссию. Его спектакль продолжался, несмотря на глубокую усталость, проникшую в самое нутро. Если взглянуть со светлой стороны, то каждый Коллекционер, наконец-то, ослабил защиту в его присутствии. Пряха и Сторожевой Пес с самого начала чувствовали себя рядом с ним комфортно. А теперь даже больше. Пряха начала оставлять его наедине с захваченными омегами, и единственное, что мешало освободить женщин – знание, что это поставит под угрозу всё. Сторожевой Пес стал дремать, когда у Шоты выдавался перерыв, доверяя альфе следить за всем, пока он сам отдыхает. Если и был хоть один человек, который мог посоперничать с Шотой в плохой привычке засыпать где и когда угодно, так это Сторожевой Пес. Шота использовал такие моменты, чтобы изучить систему безопасности и то, насколько хорошо связаны самые воинственные из омег. Его спарринги с Ясу стали не такими частыми, как раньше, но они все еще проводились в дни, когда она была особенно расстроена из-за того или иного происшествия. Она начала поворачиваться к нему спиной: опасно так открываться перед врагом, но она не знала, что Шота враг. Расслабляясь, женщина давала достаточно времени на выявление любых слабостей и старых ран. Она с трудом поворачивала голову налево и берегла левую ногу, а то, как она сгибала и разгибала пальцы, говорило о развитии артрита. В те дни, когда Счетовод соизволял почтить их своим присутствием, он всегда таскал Шоту рядом с собой. Шота стал второй тенью босса, и даже выслушал странную лекцию от Ясу по поводу «правил поведения для сопровождающего». Дни со Счетоводом были заполнены монотонными делами и приправлены бахвальством о том, что альфы – лучшие. Время от времени Шота бросал на других умоляющие взгляды, которые обычно встречали предательским пожатием плеч, как бы намекая, что он сам виноват в своем обаянии и том, что навлек это на себя. Самым обидным было то, что ему никак не удавалось поймать момент и направить разговор в нужное русло. Либо они были окружены людьми, либо Счетовод в очередной раз многословно упивался превосходством, либо с ними была Ясу, поучающая, когда нужно двигаться, говорить и молчать. Время ползло вперед, и на Шоту сильнее накатывало плохое предчувствие. Ежедневные визиты к Стали – словно бальзам для изнуренных нервов. Только Сталь знал о его затруднительном положении и по мере того, как месяцы тянулись вперед, ему тоже, казалось, что близится нечто ужасное. Наличие кого-то, с кем можно было свободно поговорить, немного ослабляло напряжение. Помогало и то, что Сталь – или, как выяснил Шота, Кио – был хорошим собеседником. Наконец-то получив возможность общаться с кем-то он показал себя еще тем болтуном. Кио было шестнадцать лет, его «купили» в приюте пять лет назад. Судя по всему, комната, в которой он жил в приюте, мало чем отличалась от той, в которой он жил сейчас. В данной ситуации, то, что он немой, давало преимущество: все думали, что он глух или туп. Шота, поучаствовавший в оживленных спорах о корпоративном праве, неотъемлемых функциях бизнеса и текущей политической ситуации, мог с уверенностью сказать, что это не так. Счетовод же и Ясу относились к большинству и говорили перед Кио в открытую, как будто подросток всего лишь еще один предмет мебели. Кио был только рад делиться информацией, так что теперь у Шоты был длинный список: правительственные чиновники, владельцы корпораций, конкретный детский дом, торгующий подопечными, и, к его большому отвращению, даже несколько профессиональных героев. К сожалению, никто из этих людей не может быть подвергнут преследованию без надлежащих доказательств, поскольку они смогут утверждать, что это все слухи или клевета. Но по крайней мере Тсукаучи сможет начать сбор доказательств, чтобы вывести их на чистую воду. С их первой встречи, Шота начал тайно приносить предметы, способные облегчить жизнь Кио. Чаще всего свежие продукты, способные уменьшить желудочную кислотность. В тонком матрасе Кио был спрятан запас мазей от ожогов. Они двое с неохотой пришли к согласию, что ее следует наносить только на раны, скрытые одеждой. Иначе они рискуют, что кто-то заметит зажившую кожу и мазь найдут. Из принесенных Шотой вещей Кио больше всего дорожил серебряным браслетом, на котором было выгравировано его имя, информация о причуде и основная медицинская информация. Получение такого браслета заняло недели, но зато он стал личным обещанием, что Шота вытащит Кио тем или иным путем. На данный момент браслет был спрятан внутри матраса вместе с остальными вещами. «Все еще проблемы со Счетоводом?» Шота подавил стон, руки задвигались резко, выдавая раздражение: «Клянусь всем, что есть на свете, если мне еще раз придется выслушивать, как он поет дифирамбы о том, что альфы управляют миром, я отрежу себе член, начиная с узла.» Послышалось несколько хриплых вздохов: Кио так смеялся. Пальцы подрагивали от смеха, в уголках глаз появились морщинки. «Я бы не советовал. Это не самый приятный опыт.» «Так ты альфа?» — Шота вопросительно поднял бровь. Подросток неопределенно пожал плечами и улыбнулся – струпья на губах натянулись, обнажив гнилые зубы. Это стало игрой Кио – намекать на его таинственный первичный и вторичный пол. Однажды он признался, что на самом деле не хочет относиться ни к одному полу вообще, ему не нравилось, когда его определяют в категорию, диктуемую обществом. Шота оценил подобную рациональность. Тем не менее, он продолжал заглатывать наживку, зная, что Кио испытывает удовольствие от дружеских поддразниваний. «Хорошо, тогда я, пожалуй, отрежу ему член, начиная с узла.» Кио снова захрипел. Ему всегда нравился черный юмор Шоты. Присев на корточки, он спросил: «Что мне создать сегодня? У ведьмы были какие-нибудь просьбы?» Шота поморщился, ненавидя эту часть разговора: «Она хочет более прочные цепи. Тигрица сломала еще один комплект.» «Они не продали Тигрицу? Это странно. С такой экзотической мутацией на нее должно быть много предложений.» «Возможно, поэтому она до сих пор здесь. Счетовод, как известно, любит устраивать борьбу среди участников торгов.» «Я прислушаюсь к тому, что говорят, когда в следующий раз придут за металлом. С тех пор, как ты начал меня кормить, они не часто меня навещают.» — Кио не выглядел разочарованным этим фактом. Кио начал процесс создания цепи, наклонившись вперед, чтобы предотвратить ожоги желудочной кислотой, которые это может за собой повлечь. Шота отвернулся, пытаясь игнорировать звук того, как Кио давится у него за спиной, давая тому хотя бы каплю уединения. Через несколько минут он услышал звон падающей на пол цепи. Прежде, чем Кио успел притронуться к раскаленной стали, Шота подцепил ее одним из металлических прутов, созданным для запаса в те дни, когда ничего конкретного не было нужно, и для охлаждения бросил в ведро у двери. Он протянул подростку почти нетронутую бутылку с водой и встал. «Мне всё еще нужно покормить омег. Сторожевой Пес, наверное, ждет меня, чтобы отпереть клетки. С тобой все будет в порядке?» Кио допил воду и кивнул, возвращая пустую пластиковую бутылку: «Я могу сделать тебе ключ, если хочешь» — предложил он, на лице читался вопрос. Шота застыл на месте, глаза расширились от осознания. Его руки двигались торопливо, он спросил: «А ты можешь?» Кио снова кивнул: «Они регулярно просят их сделать. Я уже все запомнил» «Да! Не мог бы ты сделать их к моему следующему визиту?» Вместо ответа Кио поднял вверх большой палец и похлопал его по запястью, напоминая, что он опаздывает. Шота надел солнечные очки и одарил подростка искренней улыбкой. Он быстро выскочил из комнаты, схватив по пути новую цепь. От волнения он чуть не забыл запереть дверь. Если всё остальное провалится, то ему удастся спасти хотя бы нескольких людей. Эти месяцы были такими мрачными и казалось, что они никогда не закончатся. Это самая долгая операция по проникновению, в которой Шота когда-либо участвовал. Хотя, учитывая то, что он официально работал в поле всего три года, это мало о чем говорило. Войдя на склад, Шота едва не столкнулся с Пряхой, которая направлялась в его сторону. — Милашка! Вот ты где! — Да, я здесь! — воскликнул в ответ Шота, радостно вскидывая ладони. В такт его движениям в руках покачивалась новая цепь. — Подожди, ты что, искала меня? — Шота изобразил на лице растерянность. Жвала Пряхи весело щелкнули. — Нет, но Ясу искала. Ты достал у Стали новую цепь? — Конечно! — он торжествующе поднял ее вверх. — Отлично! Идем! Взяв его за запястье, Пряха повела его через помещение к раздвижной двери. Шота заметил, что она открыта шире, чем обычно. Все встало на свои места, когда он увидел сидящего снаружи Сторожевого Пса. Заходящее вечернее солнце придавало его коже здоровый блеск. Хм. Может быть, Псу действительно нужно больше гулять. Какой-то мужчина, одетый в повседневную одежду, прижимал стетоскоп к его груди. Врач, но зачем он ему понадобился? Шота театрально ахнул и бросился вперед, обхватывая огромную руку Пса: — Приятель! Что случилось? Ты болен? Он будет в порядке, док? Прежде чем кто-либо из них успел ответить, его схватили за воротник и оттащили прочь. — У него ежегодный осмотр! Может успокоишься? — отчитала его Ясу, знакомо растягивая слова. — О, прости, прости! — как только женщина отпустила его, он повернулся к ней лицом и поднял тяжелую цепь. — Я достал цепь! Ты же это хотела, да? — Да! — ее голос был напряжен больше, чем обычно. — Она сейчас под седативными, так что я прикую ее после того, как ты всех накормишь. Контейнер с едой стоит внутри у входа. — Понял! — Шота отдал честь и собрался уходить, когда ужасная мысль пришла ему в голову. — Подожди, если Сторожевой Пес здесь, то кто откроет мне камеры? — На дневной вахте Шокер. Он тебя впустит. А теперь вперед! — отмахнулась Ясу. — И поторопись, Милашка! Мы с тобой сегодня выходим в патруль! — добавила Пряха. — Х-хорошо! Я скоро вернусь, — Шота вернул ей улыбку, хотя внутри все сжалось. Он вбежал внутрь, стараясь выглядеть спокойно и не показать одолевающую его тревогу, и поднял широкий пластиковый контейнер. Он был тяжелым, и Шота постарался схватиться покрепче, не расплескав все содержимое. Почему он не заметил раньше? Когда до этого он и Пряха проходили мимо, склад выглядел подозрительно пустым. Где же Шокер, если он сегодня сторожит пленников? Миновав первые две камеры, обе все еще намертво запертые, он остановился у последней. Замок свободно болтался на ручке, открытый. Шота почувствовал, как напряжение внутри усилилось. Упершись локтем в ручку, он приоткрыл дверь достаточно, чтобы просунуть туда ногу, и пинком распахнул ее. Металлический замок громко звякнул, ударившись о затвор. Шота окинул взглядом открывшуюся перед ним сцену, костяшки его пальцев побелели от того, как сильно он вцепился в ручки контейнера. Шокер стоял в центре камеры, отряхивая пыль и грязь с брюк на коленях. Он не заметил, что Шота вошел, слишком занятый пристальным разглядыванием Тигрицы, лежащей ничком в другой стороне комнаты. Когда Шокер шагнул к ней, Шота заметил еще одну женщину, съежившуюся у ног беты. Ее трясло, она свернулась калачиком, пол заглушал всхлипывания. Шагнув дальше, Шота увидел, как на ее руках и внутренней стороне бедер синяками начинают проступать отпечатки рук. — Тебе понравилось шоу? — спросил Шокер у Тигрицы, демонстративно застегивая ширинку. Остальные женщины сбились в кучу, как можно дальше от беты. Шокер присел на корточки рядом с Тигрицей и, схватив ее каштановые волосы, насмешливо спросил: — Хочешь, чтобы я взял еще одну? Как насчет блондинки? Над группой, сбившейся в углу, повисла тишина. Кто-то закрыл глаза руками, на щеках виднелись мокрые дорожки от слез. Одна омега, единственная мать в камере, прижала лицо своей маленькой дочери к плечу и прикрыла уши девочки руками. Несмотря на успокоительные, во взгляде Тигрицы осталось осознание происходящего. Из глубины ее груди вырвалось рычание: — Я убью тебя, — прошипела она, слова звучали невнятно из-за наркотиков. — Я, блядь, убью тебя. — Удачи, — ухмыльнулся Шокер и отпустил волосы, из-за чего ее лицо ударилось о бетон. Он выпрямился и развернулся, наконец-то заметив присутствие Шоты. — Хэй, Милашка, уже пора их кормить? Шота не ответил. Казалось, что он и не смог бы. Звуки вокруг заглушил шум в ушах, челюсть сжалась так сильно, что начала болеть. Он практически чувствовал, как исчезают мысли. Шокер, подошел настолько непринужденно, насколько это вообще возможно, и, казалось, не заметил резкого ухудшения настроения Шоты. — Надеюсь, ты принес достаточно воды, — ответил бета, — потому что эти дамы будут обезвожены к концу ноч… Одним плавным движением Шота отступил назад и отпустил пластиковый контейнер. Тяжелый, он упал, его край приземлился прямо на ногу Шокера. Бета вскрикнул и вытащил пострадавшую ступню, обхватив ее обеими руками. — Чувак! Какого х… Хруст эхом разнесся по комнате. Ударив мужчину в нос, Шота едва ли заметил, как под кулаком треснул хрящ. Потеряв равновесие, Шокер тяжело ударился о пол. Через секунду Шота уже был на противнике, нанося по лицу удар за ударом. В его сознании проносились месяцы выслушивания похотливых мыслишек, наблюдений за испорченностью этого человека. Мысли о сценариях, в которых этот монстр мог прикасаться к его сестре, постоянно преследовали его. То, что он стал свидетелем нападения на одну из жертв, сделало их еще более реальными. Он почувствовал, как разрастается гнев. Рука Шокера конвульсивно дернулась, на пальцах заиграли знакомые электрические разряды. Шота почувствовал, как активируется стирание, глаза за темными очками загорелись красным. У него мелькнула мысль, что это может быть опасно, но он ее проигнорировал. Электричество исчезло в одно мгновение, к большому замешательству беты. Шота воспользовался возможностью, чтобы нанести удар в горло, заставив Шокера кашлять и давиться воздухом. — Милашка! Что ты делаешь?! Пара тонких пушистых рук схватила его за талию и потянула назад. Его оторвали достаточно далеко, так что руки больше не дотягивались до лица противника, поэтому он сымпровизировал и нанес пару ударов в живот. Человек, державший его, начал кому-то кричать. — Он слишком силен! Кто-нибудь, помогите! Он почувствовал, как большая, крепкая рука обвилась вокруг талии и подняла с земли. Он вырывался и брыкался, но ничто не ослабляло хватку. Встретив ошеломленный взгляд Тигрицы, Шота понял, что его причуда все еще активирована, и закрыл глаза, надеясь, что она не заметила, что они изменили цвет. Когда его вытащили из камеры, Шота услышал громкое рычание и почувствовал облако гневных феромонов, которые, по-видимому, исходили от него самого. Туман в его голове медленно рассеивался, и он запоздало уловил то, что говорили сердитые голоса рядом с ним. — Ты гребаный идиот! — Что на тебя нашло, Милашка?! — Дьявол, что здесь творится? Последний крик донесся от входа в офисную зону. Сжав кулаки, к ним направлялся Счетовод. Внутренний альфа Шоты не успокаивался, инстинкты создавали вихрь внутри. Поскольку он не мог полностью прекратить рычание или выпуск феромонов, он попытался хотя бы немного успокоить их. Это было лучшее, что он мог сделать в таком состоянии. Счетовод встал перед ними, уперев руки в бока, как разочарованный отец. Ясу и Пряха молчали, Сторожевой Пес крепче сжал Шоту. Шокер неподвижно лежал на полу, прямо перед закрытой и вновь запертой камерой. Должно быть, в какой-то момент нападения Шоты он потерял сознание. — Итак? — подтолкнул старший альфа, позволив раздражению просочиться в свой запах. Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо. Он не должен был так терять самообладание, неважно насколько этот гребаный, отвратительный ублюдок заслужил случившееся. Шота лихорадочно искал в своем вязком сознании выход из беспорядка, который он натворил. Ему нужно изменить причину своего гнева. По какой причине «Милашка» мог так расстроиться? Кое-что есть, но поверят ли остальные, что его идеалы настолько глубоки? Если он хочет, чтобы было убедительно, придется сделать все возможное. Шота глубоко погрузился в себя, копаясь в чувстве печали, которое он давно похоронил, и вложил эту эмоцию в свои слова и выражение лица. — Он трогал ее! — Трогал ее? — услышал он смущенный ответ Пряхи, а затем потрясенный вздох. — Ты имеешь в виду, в плохом смысле трогал? — Ага, — он начал несвязно бормотать, позволив своему голосу надломиться. — Так, как ты мне говорила, трогать плохо! Босс сказал: к омегам нельзя прикасаться! Они должны быть идеальными для своих альф, но он нарушил правила, и теперь она не будет достаточно хороша, и никто не захочет ее, и она будет совсем одна навсегда! Он все испортил, босс! Он… — Хорошо! — перебил его Счетовод. — Успокойся. У нее все равно будет альфа. Не волнуйся. — Правда? — судя по всем восьми слезящимся глазам, Пряха тоже расстроилась, переживая за бедную омегу. — Я в этом уверен, — заверил их Счетовод, успокаивающе махнув рукой. — Пока мы оставим Шокера там, где он сейчас, а Сторожевой Пес может вернуться на пост. Ясу, пожалуйста, составь Пряхе компанию в сегодняшнем патруле. Я хочу поговорить с Милашкой. Женщины кивнули и направились к выходу. Сторожевой Пес осторожно поставил Шоту обратно на ноги и похлопал по голове, заставив пригнуться от приложенной силы. Шота, наконец-то взяв себя в руки, сосредоточился на поддержании мрачной ауры. Счетовод подошел к потрепанной фигуре Шокера, оценивая серьезность нанесенного ущерба. — Ну и ну. Здорово же ему досталось, не так ли, Сторожевой Пес? Губы Пса растянулись в злобной улыбке – одно из немногих выражений, которые Шота когда-либо видел на его лице. Бета одобрительно кивнул своему боссу. — Ничего другого я и не жду от такого крепкого молодого альфы! — похвалил Счетовод, потом повернулся к Шоте и кивнул головой в сторону коридора. — Идем, мальчик. Продолжим в моем кабинете. Шота последовал за ним, кротко помахав на прощанье Сторожевому Псу. Когда они вошли в кабинет, Счетовод велел Шоте сесть, а сам направился к маленькому столику с дорогим виски. — Рад видеть, что ты соблюдаешь правила, Маки, — сказал он, используя фальшивую фамилию Шоты. Он вернулся с двумя хрустальными бокалами, протянул один Шоте и сел на стул рядом с ним. — Преданный сотрудник заслуживает награды. — Ч-что? Правда? — он благоговейно принял предложенный напиток, но не сводил глаз со Счетовода. — Я думал, вы будете на меня сердиться. Старший альфа похлопал его по плечу и сделал глоток. Скорее всего, это значило, что алкоголь не отравлен, но Шота не собирался рисковать. Ему все равно нужно было оставаться трезвым. Он поднес стакан к губам, но опустил его, не отпив, когда Счетовод снова заговорил: — Нет-нет, вовсе нет. Это не первый конфликт между моими работниками. Это даже не единственная драка Шокера, хотя это первая, в которой он проиграл! — Счетовод сыто рассмеялся, прикрыв глаза от веселья. Шота воспользовался моментом и перелил немного виски из своего бокала в бокал Счетовода, двигаясь как можно быстрее, прежде чем тот восстановит самообладание. — Честно говоря, мальчик мой, я виноват. Я знал, что на тебе большая часть обязанностей по кормлению, поэтому должен был предупредить заранее. — Что вы имеете в виду? — нахмурив брови спросил Шота. Счетовод задумчиво посмотрел на него и сделал еще один глоток. Он не заметил ничего подозрительного. Хорошо. — Полагаю, ты уже доказал свою преданность, — промурлыкал Счетовод и сурово ткнул пальцем в Шоту. — Ни слова из этого разговора не покинет эту комнату, ясно? — получив нетерпеливый кивок от Шоты, он продолжил. — Хорошо. То, что я собираюсь тебе рассказать, совершенно секретно, а ты знаешь, как важны секреты, Маки. Как ты знаешь, меня не так-то легко обмануть. В последнее время полиция подозрительно активна. Рядом с моими высокопоставленными клиентами заметили даже нескольких героев под прикрытием. Вообще, меня не волнует, с какими еще организациями они предпочитают вести дела, но меня волнует то, что все они были связаны со мной. Конечно, один или два моих клиента не редко становятся мишенью полиции или оказываются под арестом, но то, что их становится больше, вызывает беспокойство. Вот почему я уверен, — он сделал эффектную паузу, — что среди нас есть шпион! — Что?! — закричал Шота, затем наклонился ближе, изображая недоумение, хотя его желудок сжался от этих слов. — Шпион? Но как? Вы знаете, кто это? Счетовод надулся от проявленного к нему внимания, самодовольно потягивая виски. Должно быть, он выпивает не слишком часто: румянец на коже свидетельствовал о том, что алкоголь уже начал действовать. Он одарил Шоту самонадеянной улыбкой. — Конечно, я знаю, кто это, — сказал он. — Вот почему я позволил Шокеру дежурить сегодня ночью… Черт, все это было ловушкой специально для меня? Они так быстро догадались? — …потому что шпион – Тигрица. Мысли Шоты резко остановились. — Тигрица? — Именно, — кивнул Счетовод, — Утечки информации не было, пока ее не схватили. Только герои под прикрытием проявляют такое мужество, оказавшись в подобных ситуациях. Или, мне стоит сказать, позволив себе оказаться! Она продолжала удивлять меня. Такой огонь внутри. Это странный поворот событий. — Как она шпионит, если все время сидит взаперти? — не подумав ляпнул Шота и тут же отругал себя за это. — Никогда не стоит недооценивать коварство омег, — покачал головой старший альфа. — Они таинственные существа, но я веду дела уже давно. Если и есть что-то, что я понял об омегах, так это то, что они скрытые... телепаты. Шота медленно моргнул. — Телепаты. — Так и есть! Как еще, по-твоему, они могут определить, когда они нужны своим детям? Инстинкт из-за семейных уз. — Или как они могут позвать своего альфу на помощь, даже если они в разных комнатах? Брачная связь! Этот парень серьезно? — Они могут даже читать мысли альф, чтобы понять их предпочтения, поэтому они могут изменить свой запах и вкус, удерживая интерес альфы! Конечно, их запах и вкус меняется, чтобы приспособиться к их альфе! Это основы биологии омег, а не телепатия! Неужели этот парень никогда в жизни не был на уроке о репродукции человека? — Они думают, что так хитро скрывают это от нас, но они не учли мою гениальность! Тигрица все это время посылала телепатические сообщения другой омеге. И не просто какой-то омеге: Ёкаю! — А? Этот парень был абсолютно серьезен. Шота не мог уловить в словах ни намека на ложь, только очень твердую убежденность в том, что он говорил. — Да! Самому демону! Я плачу нескольким местным головорезам, чтобы те держали меня в курсе всего, что происходит в моем районе, и Ёкай был замечен несколько раз за последние пару месяцев. Это началось примерно в то же время, когда мы поймали Тигрицу. И в то же время, когда Шоту официально приняли в Коллекционеры. Что делал Тошинори? Эта часть города была главным местом похищений. Он хотел, чтобы его поймали? Мысль о том, что причина, по которой омега появлялся так часто – это он сам, заставила все альфские инстинкты встрепенуться, но Шота насильно затолкал их обратно. Спасибо, но мы не имеем к этому никакого отношения! — Вот почему я велел Шокеру поработать с ней и заставить говорить, — продолжал Счетовод. — Я не ожидал, что он будет использовать те методы, которые он использовал: с его причудой обычно нужен всего час или около того, чтобы заставить кого-то говорить – но, я думаю, метод не важен, главное, чтобы сработало! Мне придется сделать скидку на ту, что он использовал, но она все равно получит альфу, мальчик. Не волнуйся. Это он. Он тот, кто позволил Шокеру, этому монстру, приблизиться к женщинам, и ему наплевать на то, что с ними случилось. Они будут просто «со скидкой». Шоте это надоело. Если он хочет поскорее со всем покончить, то сейчас самое лучшее время. — Ух-ты! Это потрясающе! Вы сами до всего додумались? — разразился лестью он. — Я никогда не буду достаточно умным для такого! У вас, наверное, причуда суперинтеллекта или что-то вроде того! — Нет, нет. Эта гениальность – просто я, — кичился Счетовод. — Моя причуда проста, но эффективна. Фотографическая память. Я сохраняю изображения в своем уме и, когда мне нужно, переношу изображение на любую поверхность. Это может быть бумага, пластик, камень, стекло – все, что я захочу. Вот почему власти никогда не смогут меня выследить. Никакого бумажного следа! — он постучал пальцем по виску. — Всё здесь! Бинго. Шоте не нужно было тащить документы к Тсукаучи. Ему нужно было притащить Счетовода. Их прервал стук в дверь. Счетовод встал и пошел открывать, Шота воспользовался возможностью и вылил остатки своего алкоголя в полупустой стакан хозяина. На другой стороне комнаты, выглядя намного хуже, чем ожидал Шота, стоял Шокер. Лицо распухло и местами побагровело. Нос определенно был сломан. Увидев бету, Шота состроил обиженную гримасу, как ребенок, объявивший бойкот взрослым. — А, входи, Шокер! Я тут как раз рассказывал Милашке о нашем маленьком недоразумении, — ответил Счетовод и махнул рукой в сторону Шоты. — Можешь идти, Милашка. Почему бы тебе не отдохнуть остаток ночи? Увидимся здесь завтра днем. — Но... Но я должен кормить Сталь через пару часов! От моей смены еще не прошло и половины! — Не беспокойся об этом. Брось Стали какие-нибудь объедки из мусора и отправляйся домой. До завтрашнего вечера там ничего не случится, — Счетовод повел Шокера к освободившемуся месту Шоты, по пути бета стрельнул гневным взглядом. Не обращая на это внимания, Шота кивнул и ушел. Он схватил припрятанные фрукты, точно не из мусора, для Стали и направился в его камеру. Кио издал свой обычный яростный визг при его появлении – мера безопасности, которую они согласовали, чтобы отбросить любые подозрения – но быстро успокоился, когда ему передали свежую еду. «Слишком рано для твоего визита» — указал он и занялся едой. Шота скривился. «Может потому, что я врезал Шокеру по лицу», — Кио чуть не подавился куском яблока, но сумел выплюнуть его в ладонь целым и невредимым. Тем не менее Шота обеспокоился. — «Осторожнее! Я не вернусь до завтрашнего дня, поэтому тебе нужно побыть аккуратным ещё немного!» «Врезал ему по лицу!?» — руки Кио молниеносно складывались в жесты, за левой щекой выпирал кусок яблока. «Пару раз» «У тебя неприятности?» Шота потер затылок. «Не думаю. Из-за этого я поговорил со Счетоводом. Это хорошо» — Шота пристально посмотрел в глаза подростка, выражая серьезность следующих слов. — «Завтра я сделаю свой ход. Ты готов бежать?» На лице Кио отразилась смесь надежды и легкой нервозности, и он решительно кивнул. «Ты смог сделать ключи?» — спросил Шота. Вместо ответа Кио залез под кровать и начал рыться в потайном уголке матраса. Шота встал на колени и легонько похлопал его по лодыжке, привлекая внимание. «Возьми все свои вещи и большую полоску матрасной ткани» — приказал он. Минуту спустя Шота спрятал в карман два ключа и завернул несколько личных вещей Кио в ткань. Затем он попросил подростка поднять штанину и завязал свободные концы ткани вокруг бедра. Одежда отлично ее скрыла. «Ты должен быть готов бежать, спасая свою жизнь. Понятно?» — настаивал Шота. — «Даже без меня. Я не могу предсказать, что произойдет. Все может пойти не так. Я говорю беги – ты бежишь» Кио, казалось, был готов разрыдаться, но все же согласился. Шота поднял руку и нежно положил ее на персиковые пушистые волосы, утешающе улыбаясь. Он не был согласен со многими методами Всемогущего, но в этом он был солидарен. Иногда улыбка – то, что нужно людям больше всего. «Увидимся завтра» — в последний раз похлопав Кио по плечу, Шота вышел на улицу. Луна была высоко в небе, и холодный ночной воздух освежал сдавленные легкие. Шота обычным путем пошел в свою скромную квартиру и, едва оказавшись в дверях, послал срочное сообщение Тсукаучи. Он быстро принял душ, переоделся и вышел из квартиры меньше, чем через пятнадцать минут. Шота надел брюки и простую черную толстовку с капюшоном, заменил щитки с цепями на свои привычные ленты, намотав их на толстовку, как обычный шарф. Для большей незаметности он натянул на еще влажные волосы черно-желтую шапку. Он изменил походку, надеясь выглядеть как какой-нибудь другой обитатель комплекса, и с сердцем, бьющимся миллион ударов в минуту, вышел из здания так невозмутимо, как только возможно. Это будет первый раз с начала миссии, когда он увидит остальную часть команды. Сообщение для Тсукаучи было сигналом, что Шота выяснил то, что нужно. Детектив должен связаться с остальной частью команды. Для Шоты рискованно связываться с ними, так что для детектива получение такого уведомления значило, что дела становятся серьезнее. Сегодня вечером они будут создавать план по захвату Коллекционеров.