The Yokai

Один год. Это заняло недели… …но они сделали это. Честно говоря, Тсукаучи занимался своим делом с почти пугающим мастерством. Теперь Шота понял, как в столь юном возрасте детектив достиг звания. Конечно, причуда, делающая его живой заменой детектора лжи, совсем в этом не мешала. Потребовалось всего несколько дней допроса, чтобы Счетовод запел, как соловей. Падение Коллекционеров попало во все заголовки, что в результате привело к аресту ряда высокопоставленных клиентов Счетовода. Та первая неделя была хаосом, новостные сети транслировали каждый разворачивающийся скандал. Шота, к его большому разочарованию, приобрел небольшую известность. Или, по крайней мере, его псевдоним. В то время, как его лицо и личность оставались засекреченными, Сотриголова, герой, работающий под прикрытием, стал известен тем, что уничтожил одного из самых известных торговцев людьми в Японии. — Чувак! Ты, типа, как Всемогущий, только скрытный! — услышав об этом, заявил Хизаши. Шота не был уверен, что чувствует по этому поводу. Коллекционеры арестованы и преданы суду, у властей достаточно доказательств благодаря многомесячным отчетам Шоты. Ясу и Шокер получили самый суровый приговор из всей группы, Счетовод шел после них: из-за того, что передал информацию властям ему назначили меньший тюремный срок. Несмотря на поручительство Шоты Сторожевой Пес всё же получил пять лет: три года при примерном поведении и еще два условных. Пряха же отделалась самым легким наказанием: десять лет общественных работ, во время которых к ней будет приставлен профессиональный герой. Это скорее походило на неоплачиваемую стажировку, чем на наказание. В настоящее время Кио находился под опекой государства и в обозримом будущем должен быть помещен в больницу, учитывая то, как много лет с ним жестоко обращались и насколько тяжелы его травмы. Шота обещал навещать как можно чаще, но, пока его миссия не будет завершена, он будет очень занят. Кио всё понимал, хотя и немного нервничал оставаться наедине только с больничным персоналом. В ближайшие недели ему предстоит пройти несколько курсов лечения. Чтобы заставить Счетовода раскрыть информацию о суперзлодее, за которым они охотятся, потребовалось ещё немного времени. Наблюдая за ходом разговора сквозь стекло допросной комнаты, Шота практически ощущал запах ужаса, исходящий от Счетовода. То, что Тсукаучи вышел из комнаты, воняя страхом другого человека, только подтвердило его догадку. Благодаря своей связи со Всемогущим и неприкосновенности, которая к этому прилагалась, детектив смог получить именно то, что им было нужно. Месторасположение. Сегодня ночью они совершат рейд. Ранние утренние часы они посвятили доведению плана до ума. Этим вечером в офис Тсукаучи должны были прибыть команда полицейских, медиков и группа отобранных профессиональных героев. Каждый имел общее представление о плане и, прежде чем выдвинуться на место, их предстояло посвятить в детали. Сейчас по настоянию Тсукаучи Шота отправился домой отдыхать. Они оба знали, что это, скорее всего, бессмысленно, так как Шота не расслаблялся с момента похищения сестры. Он все равно пошел домой, надеясь, что горячий душ поможет снять напряжение в мышцах. Выйдя из ванной в облаке пара с влажным полотенцем на шее, одетый только в свободные спортивные штаны, он решил выскребсти остатки такого желанного сейчас растворимого кофе. Похоже, ему скоро нужно будет пойти в магазин – или стащить что-нибудь у Немури, поскольку на Хизаши не стоило надеяться: он сам был шаром безграничной энергии и не нуждался в кофеине. — Я всегда знала, что ты аскет, — произнес чей-то голос, почти заставив его уронить любимую кружку, — но это уже слишком, не находишь? Повернувшись к незваному гостю, он активировал свою причуду. Влажные волосы развевались вокруг его лица, а глаза пылали красным в полумраке квартиры. В его гостиной, с отвращением разглядывая потертый диван, стояла суровая альфа. Она скрестила руки за спиной, отчего ее выглаженный костюм сминался складками. Костюм был женственного кроя, чтобы подчеркнуть её первичный пол. Она носила короткую стрижку, виски были выбриты, а другие чуть более длинные пряди профессионально уложены. Её волосы были черными, как ночь, как у него. Кожа бледная, а лицо острое, как у него. Глаза умные и пронзительные, как у него. Никто бы не стал спорить, Аидзава Сэйко и её сын были похожи, как две капли воды. — Мама, — скорее прорычал, чем поприветствовал Шота. Он выпрямился из своей оборонительной позиции, но не ослабил бдительности, не рядом с этой женщиной. Само ее присутствие заставляло его нервничать. Даже ее запах – насыщенный запах, чего-то из кожи, новой или не очень в зависимости от её настроения – вызывал тошноту. С тех пор, как он покинул дом, он никогда не чувствовал себя таким нервным. — В последнее время о тебе много говорят, — сказала она, растягивая губы в неискренней улыбке. — Поздравляю, дорогой. Полагаю, ты не совсем впустую потратил свой год. — Чего ты хочешь? — потребовал он, сжав кулаки. Покровительственная усмешка не исчезла с её губ. Когда она приблизилась, он напрягся, неосознанно выпрямляясь во весь рост. Впрочем, это не помогло. Она всегда была выше его, всего на пару дюймов, но каблуки, которые она носила, увеличивали эту высоту, помогая соперничать с другими альфами, даже такими высокими, как Старатель. Даже сейчас Шота ненавидел себя за то, каким маленьким она заставляла себя чувствовать. — Разве мать не может пожелать сыну удачи в сегодняшней миссии? — она остановилась в паре шагов, не слишком близко, но достаточно, чтобы подчеркнуть разницу в росте, показать свое превосходство. — На какое-то время она станет последней. Откуда она знает о сегодняшнем вечере? Предполагалось, что все будет храниться в строгом секрете. Конечно, у нее всегда были свои способы получения информации. Скорее всего, она все еще имеет доступ к базам данных нескольких героических агентств и отделения полиции. Герои имели привилегию после выхода на пенсию: можно сохранить все свои «игрушки». Шота почувствовал, как зубы угрожающе оскалились, когда мозг уловил конец её заявления. — Не смотри на меня так, Шота, — упрекнула она, умело перехватывая инициативу разговора, прежде чем он успеет вставить хоть слово. — Поиск омеги достойной породы требует времени. Ты хоть посмотрел список, который я оставила? Я была уверена, что они придутся тебе по вкусу. — Значит, там были только мужчины? — он знал, что ведет себя агрессивно, но ненависть к этой женщине перевешивала здравый смысл. Она знала, какие у него предпочтения, и ей было все равно. — Да, я взглянул, когда выбрасывал его в мусорное ведро. Мать не заострила внимание на таком поведении, но ее взгляд ожесточился. — Если ты хочешь мужчину – ты его получишь. Но процесс займет больше времени, раз уж омеги-мужчины так редки. Я полагала, что ты захочешь вернуться к работе, как можно скорее. Он не мог с ней спорить. Она всегда была лучше в таких играх, чем он. — Это, конечно, не включает месяцы, связанные с ухаживанием, — продолжала она. — Но, я думаю, тебе придется взять отпуск как минимум на два года – три, если омеге удастся забеременеть сразу после спаривания. Это даст нам достаточно времени, чтобы подготовить тебя к вступлению в должность Главного Альфы. Три года? — Ты хочешь, чтобы я бросил свою работу, свою жизнь ради твоего жалкого наследия? — зашипел он сквозь стиснутые зубы, пытаясь сдержать гнев, но тот все равно чувствовался в его запахе. — Я согласился найти себе пару, я согласился стать Главным, но я не соглашался ради этого бросать свою карьеру. — У тебя не будет никакой карьеры, если ты не сделаешь так, как я говорю, — ее голос обрел ту резкость, которая всегда предупреждала об опасности. Она выверенно шагнула ближе, ее запах начал давить. Шоту приковало к месту. Застарелые воспоминания о боли и унижении: отчаянная потребность заставить удушающую причуду своей матери просто… остановиться! – настойчиво пытались вынырнуть из сознания. Он сдерживал их, как будто от этого зависела его жизнь. О, как он ее ненавидел! Он ненавидел ее со страстью, которую, он был уверен, никогда раньше не испытывал. Несмотря на отвращение внутри, он был непоколебим, позволив матери почувствовать свою ярость. Он уже не ребенок и никогда больше не будет подчиняться ей. — Такой сильный мальчик, — похвалила она его явную враждебность. В её тоне было что-то снисходительное, отчего его отвращение только усиливалась. Самым худшим во всей этой ситуации было осознание того, что всё, что она делает, сойдет ей с рук. Домогательства, насилие – все это защищалось под видом «традиций». Правительство всегда закрывало глаза на тех, кто хотел жить по старым порядкам, позволяя обходить многие законы, которые должны были предотвратить такие ужасные вещи. Именно благодаря этим традициям каждый член семьи навсегда останется во власти своего Главного Альфы. Шота, даже будучи взрослым в глазах всего мира, всегда будет зависеть от своей мерзкой матери. — Хм, — она окинула его оценивающим взглядом, как будто он был одним из ее любимых доберманов, и наконец отступила. — Мой дорогой, из тебя получится прекрасный Главный Альфа. Когда его мать направилась к двери, Шоте показалось, что он заметил движение за единственным окном гостиной. Он нахмурился в подозрении, но мать снова привлекла к себе его внимание. — Удачи в сегодняшней миссии, — сказала она, и это прозвучало почти искренне. — Я дам тебе неделю восстановить силы. После этого ты вернешься в поместье, где мы обсудим потенциальных кандидатов. И не говори, что я ничего для тебя не сделала, дорогой. С самым тихим, самым зловещим щелчком дверного замка она исчезла. Страх того, что она вернётся, был так же силён, как страх возращения в кошмар после того, как из него проснулся. Постукивание заставило его вздрогнуть, и он повернулся к маленькому окну. Сквозь темные занавески снаружи виднелась чья-то тень. Шота жил на пятом этаже. Подбежав, он дернул ткань, и его квартира осветилась утренним светом. Тошинори свисал с кирпичного выступа и улыбался ярче солнца. Он потратил мгновение, чтобы оправиться от шока, и еще мгновение, пытаясь открыть окно. В голове возникло так много вопросов, на все из них он хотел знать ответ, но ни один не озвучил. Окно было широко раскрыто, но даже так места для манёвра было не слишком много. Несмотря на это Тошинори с лёгкостью проскользнул внутрь. Он оглядел квартиру, словно котенок, спасенный от дождя. Возбужденная улыбка не сходила с губ, на которых ещё откровенно виднелся шрам, розовеющий и не до конца заживший. Шота с изумлением наблюдал за происходящим, и пытался понять: действительно ли он бодрствует или же спит. С одной стороны, ему бы не снилась встреча с матерью. С другой, если это не сон, здесь не было бы Тошинори, разглядывающего стопку фильмов в углу. — Почему в твоем доме пахнет лошадиными сёдлами? Странный вопрос вывел его из оцепенения, и Шота помотал головой, пытаясь прояснить мысли. — Сёдлами? — Да! Ну, я думаю, это скорее запах новой машины, или, может быть кожаной обуви. Я не уверен, — ответил Тошинори, все еще изучая старые DVD. — О, я обожаю Принцессу-невесту! Корпус выглядит немного потрёпанным. Это один из твоих любимых фильмов тоже? Шота проигрывает эти фильмы только для того, чтобы заглушить тишину, когда пытается заснуть – и да, этот фильм его любимый – но не это важно. — Стой. Погоди, — Шота взмахнул руками что бы привлечь внимание Тошинори. Тот стоял во весь рост, и его растрёпанные волосы почти касались потолка. Его глаза прошлись по обнаженному торсу Шоты, прежде чем остановиться на лице, щёки слегка раскраснелись. Шота изо всех сил старался не обращать внимания на собственный дискомфорт от того, что он наполовину раздет. — Что ты здесь делаешь? Как узнал, где я живу? Лицо Тошинори озарилось, когда он, склонив голову набок, выслушал вопросы Шоты: — Сегодня вечером миссия! Ты наконец-то вернешь свою семью! Я хотел узнать, как у тебя дела! — осознание внезапно поразило его, потому что он начал неловко дергать себя за челку. — Я, гм, возможно, подглядел в файлы Тсукаучи, когда… когда его не было рядом, так что я смог, эм-м... мог найти твой адрес. Последние несколько слов были произнесены чуть громче шепота – виновен, безоговорочно. К концу своего объяснения Тошинори сгорбился, волосы закрыли его лицо, сквозь пряди был виден лишь один синий глаз. Один только взгляд на это жалкое представление заставил Шоту фыркнуть от смеха. Ему куда больше нравится, когда в гости без разрешения заваливается Тошинори, а не мать. — Ты опять меня преследуешь, — бросил он в ответ, направляясь на кухню к своей забытой чашке кофе. — Как грубо! — возмутился Тошинори. — Спасибо, но я бы сказал: «навещаю дорогого друга в трудную минуту»! — Ну, если тебе от этого лучше спится, — фыркнул Шота, чувствуя, как с присутствием Тошинори тревога исчезает. — Как ты знаешь, я не часто бывал дома в этом году, поэтому чай предложить не могу: у меня его нет. Этот кофе – последние остатки моего растворимого, и он мне нужен, чтобы не свалиться сегодня вечером. Так что им с тобой я точно не поделюсь. Он подчеркнул свою точку зрения, сделав большой глоток подостывшего напитка, не разрывая зрительного контакта с Тошинори. Тот рассмеялся, откинув голову, и радостный звук его смеха эхом отозвался в мрачной квартире. Шота спрятал усмешку, делая следующий глоток. Во вспышке фантазии он представил себе другую, более счастливую жизнь. Там, где его мать не диктует ему жизненный выбор, Инко и Изуку собирают коллекцию сувениров с Всемогущим, находясь дома в безопасности, и нет таких понятий, как вторичный пол и динамика. Он и Тошинори встретились бы в более счастливых обстоятельствах и дружили, как нормальные люди, а не так, чтобы одному из них приходилось красть информацию из материалов детективного дела. Может быть, они даже могли бы стать чем-то большим, не боясь, что их связь закончится мучительной смертью для такого энергичного Тошинори. Его общество успокаивало, и это заставляло Шоту тосковать по уюту, которого он давно не испытывал. — ...обираюсь оставаться надолго, — говорил Тошинори. — Я вообще не планировал показываться. Думал, что ты захочешь отдохнуть, но потом увидел, что у тебя посетитель. Всё, эм, выглядело довольно враждебно, и я ничего не мог с собой поделать. — он покраснел сильнее, но проигнорировал это, и принял стереотипную позу героя. — Кроме того, вмешиваться даже тогда, когда не должен – вот, что значит быть героем! — Или кем-то назойливым, — игриво пошутил Шота, наблюдая, как Тошинори сдувается, в обиде мило выпятив губу. — Ты серьезно поднялся на пятый этаж, чтобы проведать меня? — Тут два раза прыгнуть и крепко ухватиться, ничего особенного. — отмахнулся он, а затем спросил более обеспокоенно, — Тебе ведь ничего не угрожает, правда? Я имею в виду, кто бы эта женщина ни была? — Не больше, чем обычно, — вздохнул Шота, размышляя. Тошинори и так уже многое знал. Зачем пытаться скрывать? — Это моя мать. Запах кожи, который ты упомянул, вероятно, принадлежит ей. Она приходила, чтобы... хм, утвердить свое господство, я полагаю. Мне… — он набрал в грудь побольше воздуха. — ...мне предъявили ультиматум. Из-за смены темы всё замерло, приятная атмосфера потяжелела. — Какой ультиматум? — мягко, почти со страхом спросил Тошинори. — Она хочет, чтобы я стал главой семьи, — ответил он, не в силах поднять глаза. — Было бы не так уж плохо, если бы не её требования. Главный Альфа, должен быть связан с достойной омегой, ради процветания или какой-то другой ерунды, наверное, но... — его костяшки пальцев побелели от того, как крепко он сжал чашку. — …но к концу следующей недели на меня будет смотреть заряженное дуло Брака по договоренности. Снова воцарилось молчание. Шота продолжал смотреть в свой кофе, не желая видеть выражение лица Тошинори. Внезапно квартиру наполнил запах океанского воздуха. Он был сильным и собственническим, и Шота вдохнул его, когда тот смыл подавляющий запах, оставленный его матерью. Он посмотрел на Тошинори, на языке завертелся вопрос. — Извини, — начал тот первым, — но этот... этот запах начал меня беспокоить. Надеюсь, ты простишь мое вмешательство. Он снова потянул себя за волосы, хотя на этот раз не так сильно. Он не смотрел на Шоту, и не отрывал взгляда от пола, словно ожидая, что его вышвырнут за самонадеянность. «Тошинори такой неловкий», — подумал Шота. Хотя эта неловкость имела смысл. Из-за необходимости прятаться от остальных, чтобы выжить, у него не было много возможностей завести друзей и нормальные социальные взаимодействия. Забавно, что, видимо, единственным другом Тошинори был бета с причудой, позволяющей обнаружить ложь. Так что, да, это немного навязчиво – наводнять чей-то дом феромонами без разрешения, или использовать окно вместо двери, но Шота знал, что это просто эксцентричный способ проявить внимание. — Не беспокойся об этом, — сказал он, допивая кофе. Может быть, он остановится и выпьет еще по пути на миссию сегодня вечером. — Я бы предпочел, чтобы здесь пахло омегой, а не этой эгоистичной сукой. Тошинори попытался скрыть удивление, но не смог полностью сдержать улыбку. Он слегка поклонился, обнажив одну сторону шеи в естественном проявлении покорности. Движение было настолько текучим, что Шота не был уверен, было ли оно сделано нарочно или нет. Прежде, чем он смог проанализировать эту ситуацию, Тошинори выпрямился. — Мне действительно пора идти. Тебе нужно хотя бы попытаться немного отдохнуть, — сказал Тошинори, подходя к открытому окну. Он высунулся наружу, оглядываясь в поисках предполагаемого пути отхода, а затем снова повернулся к Шоте. — Когда сегодня вечером ты наконец-то достигнешь цели, передай от меня привет своей семье. Его сердце сжалось от этой мысли, его наполнила надежда: — Жаль, что ты не идешь с нами. Нам могла бы пригодиться твоя помощь. — Сегодня вечером у тебя будет много помощников. В ответ на это Шота вскинул бровь: — Ты имеешь в виду себя или Всемогущего? — Хм-м, я не вижу разницы, — Тошинори слегка пожал плечами. Сверкнув еще одной ослепительной улыбкой, он исчез. Шота уставился в опустевшее пространство. Занавески развевались на легком ветру. Войдя в гостиную, он закрыл окно, запирая в комнате оставшийся запах океанского воздуха и солнечного света. Он чувствовал себя спокойно. Чувствовал себя в безопасности. *** Он не помнил, как заснул, пока через пару часов не проснулся на своем жёстком диване. Запах омеги все еще витал в воздухе. Шота оставался сюрреалистически спокоен, готовясь к предстоящей ночи. Всё это испарилось, когда он прочитал сообщение от матери, отправленное почти сразу после того, как она покинула его дом. «Пожалуйста попроси своего дружка-полукровку в будущем быть поосторожнее.» Он не был уверен, из-за чего злился сильнее. Из-за того, что она специально подобрала слово, оскорбляющее очевидно-иностранное происхождение Тошинори? Из-за того, что она намекала на то, что у них какая-то мерзкая интрижка? А может просто из-за того, что она разрушила его приятное настроение в считанные секунды? Он решил, что определённо всё вышеперечисленное, но в первую очередь злило то, что эта тварь осмелилась нацелиться на Тошинори. Его внутренний альфа бушевал при одной мысли об этом, его охватывало собственническое чувство, которое требовало устранить потенциальную угрозу. Само собой разумеется, к тому времени, когда он прибыл в офис детектива настроение Шоты резко упало. Успокаивающий аромат Тошинори давно рассеялся. Хизаши и Немури сразу же заметили его отвратительное настроение, когда он вошёл в комнату для совещаний. — Эй, Ластик! — поприветствовал Хизаши. — У тебя кофе кончился или что? — Мать заходила. Он увидел, как друзья напряглись. Они понимали, что такой визит не значит ничего хорошего. Даже в едва уловимом запахе Хизаши почувствовалась враждебность, как только Шота упомянул о матери. Его друзья были самыми лучшими в мире не просто так, поэтому немедленно сменили тему. — Готов? — спросила Немури. — Как никогда. Все уже здесь? Где Тсукаучи? — вздохнув, он последовал за ними дальше — Он за углом, разговаривает с Всемогущим, — сказал Хизаши, ткнув большим пальцем через плечо. — Тенсей уже одевается, Мандали и Рэгдолл должны прибыть с минуты на минуту, а остальные уже здесь. Для миссии были специально отобраны герои, способные сохранить всё как можно более скрытным и эффективным. Телепатия Мандали в паре с Поиском Рэгдол позволит этим двоим направлять команду и информировать о местонахождении и жизненных показателях омег и детей. Шота, Немури и Тенсей будут первыми, кто войдет на базу. Как только они найдут и начнут вытаскивать жертв, злодеи либо нападут, либо начнут убегать. Именно в этот момент появятся Хизаши и Всемогущий. Присутствие Героя Номер Один вызывало у Шоты смешанные эмоции. Он не мог отрицать его способностей как героя, и он особенно пригодится, если неожиданно появится Все За Одного. Никто из них не обладает силой или навыками способными противостоять такому злодею. Нет, Шоту больше волновала публичность. Его работа, не говоря уже об этой операции, в значительной степени зависят от анонимности, но куда бы не пошёл Всемогущий, СМИ везде следуют за ним. Шота не хотел, чтобы травмы жертв обсасывались на всех телеканалах Японии, поскольку имел представление о том, в каком состоянии бедные женщины могут оказаться, когда их спасут. Именно в этот момент в комнату совещаний вошли Тсукаучи, Всемогущий и медик с волосами, окрашенными во все цвета радуги, знакомый из операции по взятию Коллекционеров. Детектив подошёл, завидев Шоту. Тот кивнул в знак приветствия. — Сотриголова, я рад что вы здесь, — Тсукаучи указал на медика рядом с собой. — Я бы хотел представить вас главе наших парамедиков, Ёшихаме Маро. — Очень приятно, товарищ герой! — от улыбки вокруг глаз Ёшихамы собрались морщинки. — Приятно, наконец, познакомиться официально! — И мне, господин Ёшихама, — Шота пожал протянутую руку. Он явно не японец, это доказывает даже энергичное рукопожатие. У Ёшихамы были большие глаза, смуглая кожа и акцент, который Шота не смог определить. Этот человек – бета, отметил он – обладал сдержанной энергией, которая приходит только с возрастом и жизненным опытом. Вокруг него витала располагающая атмосфера, что было полезно в его профессии. — Зовите меня Ёши! Так проще, — продолжил Ёшихама, голос его звучал странно мягко, несмотря на энтузиазм. — Я защищал докторскую в области «Омеги и педиатрическая помощь», но не смог устоять перед волнительной возможностью спасать людей в критических ситуациях. Вот почему я стал врачом в скорой помощи! — радужные локоны мужчины внезапно засветились, несуществующий ветер заставил их трепетать. — Не самая героическая причуда, но она отвлекает детей и достаточно яркая для тех, кто застрял под обломками, поэтому меня можно легко увидеть. — Эм-м-м… — информации было слишком много, чтобы вникнуть с одного раза. — Простите, простите, — извинился медик, и волосы вернулись в норму. — У меня привычка рассказывать сразу всю необходимую информацию. Я знаю, что вы герой, который предпочитает работать тайно. Тогда, ладно. — Спасибо. — Какой немногословный! Мне нравится, — Ёшихама добродушно шлепнул Шоту по руке. — Я надеюсь, что в этой миссии буду вам полезен, герой. С этими словами мужчина прошел мимо них, направляясь к группе, которая, как предположил Шота, была остальной медицинской командой. — Ну разве он не тот еще персонаж? — со смешком прокомментировала Немури. — Не поспоришь, — согласился Тсукаучи, — но также он отлично справляется со своей работой. Вы будете благодарны за эту прямоту, если что-то выйдет из-под контроля. — Все готово? — Шота повернулся к детективу. — Почти. Мне нужно сделать кое-что ещё перед брифингом, и мы будем готовы. Встреча начнется, как только прибудут Мандали и Рэгдолл. — Тогда не буду мешать. В ответ Тсукаучи кивнул Шоте и направился к мониторам у дальней стены, оставив четырех героев переговариваться между собой. Всемогущий прокашлялся. — Я буду рад на этот раз оказаться полезным вам, Сотриголова, — произнес он. Казалось, он пытается говорить мягче, чем обычно, но для него, от природы громкого, это почти невозможный подвиг. — Я сделаю все возможное, чтобы обеспечить успех этой миссии! Он слегка поклонился, чтобы показать свою искренность. Его слова, хоть и серьезные, вызвали у Шоты раздражение. Сколько раз Всемогущий "спасал день" за счет тяжелой работы Шоты? Конечно, злодеи были остановлены, опасное оружие изъято, но как насчет того, кто стоял за преступлениями или откуда пришла контрабанда? Куда могут быть перемещены потенциальные жертвы в случае провала миссии? Узнать все это – обязанность героев, таких, как Шота. Вмешательство про-героев было обычным неудобством, с которым приходилось иметь дело, потому что про-герои – неприкасаемые знаменитости в глазах общественности. Кто сказал, что эта миссия не будет такой же? Мысль о подобном случае, одной ошибке, которая может стоить жизни Инко и Изуку, вызвала у него тошнотворный приступ паники. — Не испорти ничего, — это прозвучало гораздо резче, чем он хотел, но он не был уверен, что сможет говорить иначе с комом, застрявшим у него в горле. Он почувствовал, как кто-то дернул его за рукав, и услышал, как Хизаши сказал: — Воу! Полегче, Ластик! Оставь парня в покое! Он не мог. Не при таких рисках, не с тем, что уже пришлось потерять. Он не обратил внимания на Хизаши, выдернув руку из хватки. Он не отрывал жёсткого взгляда от лица Всемогущего, чья неизменная улыбка утратила большую часть – если не весь – своего блеска. — Я серьезно, — продолжал Шота. — Не испорти ничего во время этой миссии. Ни одна вещь не должна пойти не по плану, понимаешь? Ты понятия не имеешь... даже не представляешь, как это важно для меня. Атмосфера была тяжелой от напряжения. Услышав столь резкие реплики, Немури и Хизаши попятились. Всемогущий оставался уравновешенным, как и всегда, несмотря на то что столкнулся с презрением. Хотя, если бы Шота мыслил более здраво, он мог бы заметить легкую боль в его выражении лица. — Я зна… я понимаю, Сотриголова, — произнес Всемогущий, на этот раз стараясь говорить ещё тише. Шум у входа привлек всеобщее внимание к прибывшим. Мандали и Рэгдолл вошли – или впрыгнули внутрь, в случае с Рэгдолл – приветственно помахав другим героям. Как ни странно, поза Всемогущего стала еще более напряженной. — Мандали! Рэгдолл! Хорошо, что вы к нам присоединились, — поприветствовал их Всемогущий. Его встретили мягкая улыбка первой и хмурый взгляд второй. Внезапная враждебность Рэгдолл удивила всех, кроме Мандали. Всемогущий нервно отошел. — Ну, что ж, я должен проверить не нужна ли Тсукаучи помощь. Порошу меня простить. Группа осталась в напряженном молчании. — Эм-м, теперь у нас тут клуб противников Всемогущего? — Хизаши, переводил взгляд с Шоты на Рэгдолл. Немури резко схватила Шоту за локоть, ее гневный шепот коснулся его уха: — Да, Шота! Что с тобой такое, черт возьми? Он проигнорировал их обоих, слишком занятый попыткой успокоить бурлящие эмоции. Он тоже не знал, что с ним такое. Он испытывал страх и отчаяние. — Каяма! — воскликнула Рэгдолл, возвращаясь к своему обычному бодрому состоянию. Она бросилась к Немури, уводя её в сторону, — Мы не виделись со времён UA! Как поживаешь? Хизаши оперся на плечо Шоты и направил внимание на Мандали. — Окей, я не знаю, что случилось вот с ним… — он ткнул несколько раз Шоту в грудь, затем указал на Рэгдолл и Немури, — …но ты не хочешь рассказать нам, в чем её проблема с нашим здоровяком? Сейчас Шота не чувствовал себя способным говорить, но ему тоже было любопытно. Мандали поморщилась, потом вздохнула, опустив плечи. — Честно говоря, я тоже не знаю, — задумавшись, призналась она. — Она была очень большой поклонницей! Однажды нам пришлось работать с ним на задании. Он был милым, как и на телевидении, но Рэгдолл… она все время молчала. Это было совсем на нее не похоже, понимаешь? Она так и не сказала нам, что случилось. — Может быть, бывшие любовники? — рискнул предположить Хизаши. Мандали покачала головой: — Нет, мы бы уже знали, если бы это было так. Она не умеет хранить секреты, когда влюблена. Рэгдолл и Мандали были на год старше Шоты и учились в UA вместе с Немури. У этих двоих сложилась тесная дружба с двумя другими героями: Тигром и Пикси-Боб. Их буйная компания стала неофициальной группой поддержки школы, поощряющей даже самых неуступчивых студентов стараться изо всех сил в различных школьных мероприятиях. Позднее четверо сформировали собственную команду героев – «Дикие кошки», за несколько лет деятельности добившуюся больших успехов. Вспомнив свой разговор с Тошинори об ограничениях для героев-омег, Шота осознал, что уже задает вопрос: — Как Рэгдолл справляется с вынужденной связью с Тигром? — Насколько это возможно в ее ситуации. — Мандали улыбнулась, но в ее улыбке не было радости. — Они всегда были очень хорошими друзьями, так что зарегистрироваться вместе – естественное решение. Иначе она не смогла бы присоединиться к нам в дебюте «Диких кошек», — Мандали вздохнула, скрестив руки на груди и посмотрела на Рэгдолл. — Она всегда была безнадежным романтиком. Я вижу, что ей больно от того, что, если вдруг она влюбится, у нее не будет возможности связать свою жизнь с другим альфой. Она улыбается и говорит, что ей нормально, что есть много бет, с которыми можно найти любовь. Я думаю, это просто одна из многих вещей, которыми герои должны жертвовать. Все трое молчали, погруженные в свои мысли. Шоте это не нравилось. Чересчур много мыслей помешают его сегодняшней миссии, а это абсолютно неприемлемо. К счастью, Тсукаучи, наконец-то попросил собравшихся занять свои места. Шота никому не позволит встать у него на пути. «Не облажайся,» — сказал он самому себе. — «Ни один из нас не может позволить себе ошибиться. Даже я.» *** Северный Мусутафу был известен своими богатыми кварталами и дорогими торговыми районами, и это делает его странным выбором для убежища злодеев. Конечно, во всех городах есть окраины, а на всех окраинах есть невзрачные здания, сдаваемые в аренду для различного использования. Именно на такое здание смотрела группа героев, размещенных в одном квартале от цели. У всех был наушник, чтобы напрямую связаться с Тсукаучи и Ёшихамой – эти двое оставались в резерве, но в любой момент были готовы оказать помощь или подсказать нужную информацию. В эту минуту Рэгдолл с помощью своей причуды выясняла расположение каждого человека в здании. Мандали стояла рядом с ней, присоединившись к их операции на вспомогательной роли, готовая помочь с эвакуацией жертв и использовать телепатию, в случае если что-то пойдет не так со связью. «Как только у вас будут координаты местоположения омег, я направлю вас к ближайшему выходу» — инструктировал Тсукаучи. Рэгдолл не ответила, но ее брови нахмурились, она все еще продолжала поиск. «Если ты не возражаешь, госпожа герой, — послышался беззаботный голос Ёшихамы, — У меня есть только смутное представление о твоей причуде. Поиск, кажется так ты её назвала. Каковы пределы его способностей? Ты чувствуешь местоположение человека, но ты чувствуешь его относительно себя или в абсолютных географических координатах? Твои возможности в диагностике позволяют почувствовать просто обобщенное состояние здоровья, или ты чувствуешь более детально, включая заболевания, вирусы, клеточные мутации, например, рак, эмоциональную и психическую стабильность и различия в гендерной биологии?» Немури была права. Ёши тот еще персонаж. С каждым вопросом лицо Рэгдолл становилось все более и более напряженным, так как она всячески пыталась сосредоточится на разведке. Мандали успокаивающе положил руку ей на плечо – Рэгдолл расслабилась, хотя и ненадолго – и ответила вместо подруги. — Она сейчас немного занята, Ёши, но я могу ответить за нее, — начала Мандали. — Поиск может определить местоположение человека по отношению к географическому положению самой Рэгдолл, но она способна передать его в соответствии с нашим местоположением. Когда дело доходит до диагностики, она может почувствовать общее состояние здоровья каждого человека, включая частоту сердечных сокращений, истощение из-за причуды и любую физическую аномалию, вызванную полом, первичным или вторичным. Она исходит из контекста состояния человека и так может понять ментальное и физическое состояние. «Интересненько! Таким образом, она способна дифференцировать динамику просто по различиям в биологии, — задумчиво промурлыкал Ёшихама. — Сможет ли она определить, какие омеги близки к тому, чтобы стать одичавшими?» — Одичавшими? — быстро прошипела Немури, всей позой выдавая раздражение. — Вы не упомянули на брифинге, что среди них есть одичавшие. Это может стать проблемой. И альфы, и омеги, как известно, могли одичать – крайняя форма самосохранения – человек теряет себя в чистом, первородном инстинкте. Это паническое состояние, лишающее всякой рациональной мысли ради последней отчаянной попытки защититься и выжить. По скромному мнению Шоты это кошмарный сценарий. «Прошу прощения! — бодро извинился Ёшихама без капли сожаления в голосе. — Я предполагал, что герои знают об опасности, какую представляет из себя омега, которой что-то угрожает. Разве ты сама не являешься сотрудником Убежища и реабилитационного центра Южного Мусутафу, госпожа герой? Разумеется, ты уже имела дело с одичавшими омегами.» — Да, — отрезала Немури, — но есть разные факторы. Омеги в плену, как правило, скорее склонны к покорности, чем к одичанию. В худшем случае, в котором их пытают, результаты те же, иногда проявляется еще большая покорность. «Очень хорошо, госпожа герой! Ты действительно права, исключая один важный фактор. Фактор здесь заключается в том, что у некоторых из омег есть дети, и, если кто-то из них сломал или повредил семейные узы, они могут очень легко сорваться и стать опасными для вас и остальных.» — Похоже, сегодня мне придется очень часто использовать свою причуду, — Немури тихо выругалась и потерла виски. — Будем надеяться, что никто из них не одичал. Усыпляющий газ не сработает на них в таком состоянии. Шота и Хизаши одновременно поморщились, вспомнив кое-что. Они только выпустились из UA, когда Немури позвонила им отчаянно умоляя о помощи. В приют попала Дикая и ее новорожденный младенец, они не знали были ли они бездомными или сбежали от альфы. Ребенок был болен, и омега отчаянно пыталась спасти его. Медицинский персонал центра сделал все, что мог, но иммунная система ребенка была слишком слаба, и он умер во время лечения. Шота видел одичавшую омегу не в первый раз, но тот случай был самым страшным. Диких омег не просто так считают «бойцами», и в тот день он и его друзья узнали, насколько же верно это утверждение. Потребовались усилия всех троих чтобы привести ее в чувство, и по словам Немури Центр все еще ремонтировал ту часть отделения. — Я закончила, — наконец-то заговорила Рэгдолл. — На втором этаже сорок две омеги, тридцать девять из них стоят вдоль южной стены – скорее всего это зона с контейнерами – оставшиеся три отделены от остальных. Из последних трех: две находятся рядом друг с другом в центре помещения, их окружают четыре беты и один альфа, третья омега сейчас одна в северо-западном углу, — Рэгдолл поджала губы от беспокойства. — Отвечая на ваш вопрос, Ёши, я не могу точно определить одичавшего, я могу лишь предугадать, основываясь на сердечном ритме и уровне адреналина. Но есть и множество других заболеваний со схожими симптомами. Как сказала Мандали, все будет завесить от контекста сложившейся ситуации. «С ними есть дети? — спросил Тсукаучи. — И какое точное число врагов?» — Я не чувствую детей. Два охранника стоят рядом с большой группой омег, и три на первом этаже, все беты. Четыре беты на втором этаже должно быть часть медицинского персонала, и там есть альфа, — сказала она, ее подбородок наклонился вниз. — Однако под землей есть что-то странное, вроде подвала. То, что там находится ощущается как что-то живое… подождите. Я думаю… да, это малыш! Он там, в центре у восточной стены! — Всего один? — спросил Шота, благодаря себя за то, что голос остался ровным. В ответ он получил утвердительный кивок. Если этот ребенок не Изуку, он не знает, что будет делать. Мать дала ему лишь неделю до того, как придется вернуться в поместье, а он не желал оставлять племянника в руках злодеев. Инко не справится с потерей сына. Шота сбежит, если будет должен, даже если его лишат лицензии героя. Он будет делать то же самое, станет линчевателем, и это лучший вариант, особенно если так получится избежать встреч с матерью. «Есть два выхода, один из которых ведет на запад и находится ближе всего к омегам. Как только вы захватите здание, мы проведем туда фельдшеров, — проинструктировал Тсукаучи. — Вы должны…» — Погодите, — вдруг перебила Рэгдолл. — Только что появился кто-то еще. «Что? Мимо нас никто не мог пройти. С какой стороны?..» — Нет, нет! Он просто… просто появился на втором этаже из ниоткуда, и… — она ахнула закрывая рот руками. — …они рассредоточиваются! Они знают, что мы здесь! — Черт побери, должно быть, у этого нового парня причуда телепортации, — прорычал Шота и повернулся ко Всемогущему. Все это время тот был необычайно тих, вероятно, пытаясь доказать остальным, что действительно может быть скрытным. Шота одарил его нехорошей ухмылкой. — Изменение планов, Тсукаучи. Похоже нам придется импровизировать. Всемогущий… — поймав его взгляд, Шота указал на здание, — ...почему бы тебе не сделать нам собственный вход? На лице Всемогущего промелькнуло понимание, за которым последовала яркая улыбка: — Понял! Он исчез в порыве ветра, за которым вскоре последовал грохот разбивающегося кирпича. Оставив Мандали и Рэгдолл в безопасности переулка, Шота и остальные перебежали через улицу и прыгнули в огромную дыру в стене. Всемогущего не было видно, только длинные белые коридоры с невзрачными дверьми. «Всемогущий пошел за альфой-медиком ... — через наушники вмешалась Рэгдолл, прежде чем кто-либо успел спросить. — ...и только что вырубил одного из охранников. Всемогущий, похоже, что альфа идет в подвал. Будь осторожен там внизу. Я не уверена, что это за биологические сигналы. Может быть опасно.» «Понятно, Рэгдолл!» «Еще трое охранников направляются к вам с правой стороны, — продолжала Рэгдолл. — Их приятель этажом выше. Вырубите их и сможете подняться по лестнице слева. Омеги будут впереди.» Как по команде, из-за угла появились трое мужчин. Тенсей рванулся вперед, укладывая двоих и нанося удар ногой третьему. Шота и Хизаши пробежали мимо, а Немури остановилась, чтобы воспользоваться причудой, чтобы противники гарантированно оставались без сознания до прибытия полиции. Достигнув второго этажа, Хизаши нырнул под удар последнего охранника, оставив того открытым для Шоты. Шота незамедлительно ударил его локтем в лицо. Немури и Тенсей были прямо позади, первая вырубила лежащего на земле, когда тот попытался встать. Шота свирепо посмотрел на него сверху вниз, говоря в микрофон: — Здесь что-то не так, Тсукаучи, — сказал он, — всё... слишком просто. Этот суперзлодей должен быть каким-то великим идейным вдохновителем, гением, но дежурные охранники – простые головорезы. Шота услышал, как Тсукаучи тихо выругался, а затем ответил: «Мы должны получить ответы хотя бы от одного из них. Лучше схватить кого-то из медицинской группы. Рэгдолл, ты можешь дать нам их координаты?» «Трое уже скрылись! — Рэгдолл была в отчаянии. — Остался только альфа в подвале и бета в северо-восточной комнате!» Шота исчез прежде, чем она успела закончить, и помчался за угол по широкому коридору. Комнаты были обнесены стеклянными стенами, похожими на больничные наблюдательные пункты. Издалека он услышал очень отчетливый голос Хизаши: «ЕСТЬ!» и звон битого стекла. Должно быть, они нашли остальных омег. Он заметил какое-то движение внизу, и увидел, как медик торопливо укладывает вещи в промышленный портфель. Шота зацепился лентами за трубы, выстилающие потолок, планируя ворваться в комнату. Его ботинки столкнулись с дверью и выбили ее. При его появлении врач вздрогнул, прижимая к груди уже запертый портфель. Шота успел сделать шаг в его сторону, когда позади врача появился водоворот черного тумана. Он остановился, опасаясь, того, что это может быть, но не прошло и мгновения, как туман исчез. Забрав с собой медика. В груди нарастали страх и отчаяние, и он тут же начал кричать в микрофон: — Бета сбежал! Всемогущий! Ты нашел медика-альфу? Нам нужно его допросить! «Пока нет… не волнуйся! От меня… не сбежишь… ищу ребенка!..» «Ты пропадаешь, Всемогущий, — сказал Тсукаучи, на заднем плане был слышен звук сирен. Должно быть он вызвал остальных членов команды. — Что бы там ни было внизу, оно вызывает помехи. Сосредоточься на поиске ребенка и, если представится такая возможность, разберись с медиком. Сотриголова, мы уже эвакуируем оставшихся омег. Забирай всех, кто находится рядом с тобой и выходи. Кажется, через дыру в стене вы выйдете быстрее.» — Хорошо, кто-нибудь видел?.. — слова застряли в горле, как только он увидел женщину, привязанную к операционному столу. Его рука отпустила наушник, и он, запинаясь, выдохнул. — Инко. Сестра лежала на металлической поверхности, бледная и неподвижная. Ее глаза были открыты, но пусты, темно-зеленые волосы ореолом обрамляли лицо. Она была так истощена, что Шота мог видеть очертания ее ребер сквозь тонкую ткань больничного халата. Судя по многочисленным синякам на внутренней стороне ее рук, они взяли много крови. Руки Шоты дрожали, когда он попытался найти пульс. Есть. Слабый, но есть. Она все еще жива. Он начал поспешно расстегивать удерживающие ее ремни, и остановился только тогда, когда из рук Инко что-то выпало. Это был сложенный листок бумаги. Он поднял его. Адресовано ему, Сотриголове. С бешено бьющимся сердцем Шота осторожно развернул записку. Скользнул взглядом по безукоризненному почерку, затем снова, когда до него начал доходить смысл слов. «Айзава Шота, ты произвел на меня впечатление. С нетерпением жду развития твоей карьеры. Тем временем падение Всемогущего начинается сегодня. Надеюсь, ты не против, что я использовал твоего племянника в качестве катализатора для этого. Скажи Тошинори, что я буду наблюдать.» Письмо не подписано. Этого и не требовалось. Он знал от кого оно. Не многие люди в курсе о его связи с Ёкаем, не говоря уже о настоящем имени Тошинори. Все За Одного наблюдал за ними. Ему нужно найти Изуку. Что бы ни задумал Все За Одного, это никому не пойдет на пользу. Либо Изуку все еще в руках врага, либо в подвале этого здания с ним сделали что-то ужасное. Рэгдолл сказала, что там живой организм, но не то, что это человек. Может быть, Все За Одного проводил над детьми какой-то эксперимент? Что-то, чтобы изменить их биологически? «Ластик! Ластик, ты здесь?» — Да… да, извини, Тсукаучи, я здесь, — сказал он, качая головой и пряча послание злодея в карман. — Я нашел ее. Инко, она здесь. «ДА!!! — воскликнул Хизаши, отчего у всех зазвенели наушники. — Вот и старшая сестрица!!!» «Как она, Ластик? — спросила Немури в приемлемом для ушей диапазоне.» — Не очень, — Шота пытался выровнять дыхание. — Я не знаю, насколько велик ущерб. Сейчас я ее принесу. Он очень нежно обнял Инко, позволив ее голове покоиться на изгибе его шеи. Она была очень легкой, и он почувствовал непреодолимую вину за то, что не нашел ее раньше. В горле пересохло от волнения. — Все в порядке. Все будет хорошо, — выдавил он, вынося ее из комнаты и уходя по коридору. Он прижимал ее к себе, защищая, как бы повторяя ободряющие объятия, которые она дарила ему, когда они были маленькими. — Теперь я здесь, сестренка. В коридоре валялась куча разбитого стекла. Отпечатки ботинок и следы колес каталок разбросали осколки по всему полу. Насколько он мог судить, в здании никого не осталось. Похоже, что остальные вместе с полицией и парамедиками быстро эвакуировали других омег. Он задавался вопросом, не упустили ли они еще кого-нибудь. — Кто-нибудь, сообщите мне последние новости, — потребовал он, выходя на лестницу. «Двенадцати омегам пришлось вколоть успокоительное, чтобы они не одичали, — быстро ответила Рэгдолл. — Из всей группы была одна Дикая. Она без ребенка и привели ее совсем недавно, так что она была весьма полезна. Мы все еще не знаем, где дети, и мы не можем связаться с Всемогущим. Своей телепатей Миндали может только передавать сообщения, не принимать.» В голове вертелись слова Все За Одного. Шота не знал, какую роль сыграет его племянник в замысле злодея, но кажется Всемогущий забрел в ловушку. Для начала ему нужно доставить Инко в безопасное место, а потом он решит, сможет ли найти последнего. «Ах, есть еще кое-что, господин герой, — с легким раздражением сказал Ёшихама. — Тут произошло небольшое… неудобство, если можно, так сказать.» — Что вы имеете в виду?.. — Шоте это не понравилось. Его фраза оборвалась, когда он вышел из зияющей дыры в стене и ступил в полный хаос. Толпы зевак и журналистов заполнили улицу, окружая район и препятствуя полиции и медикам, пытающимся обеспечить безопасность спасенных жертв. «Должно быть, кто-то их предупредил.» — в голосе Тенсея слышалось недовольство. Шота думал точно так же. Он поспешил к ближайшей машине скорой помощи, один из медиков выскочил ему навстречу. Быстро оглядев Инко, медик помахал рукой своему коллеге, и они осторожно забрали ее из рук Шоты. Он почти не хотел отпускать ее, но понимал, что сейчас они способны сделать куда больше, чем он. — Господин герой! — Сотриголова! В следующую секунду, рядом с ним оказались Тсукаучи и Ёшихама. Доктор взял его за руку и отвел в сторонку. Шота в последний раз оглянулся и увидел, что Инко закреплена на носилках, ей уже поставили капельницу и надели кислородную маску. С ней все будет в порядке. Он просто должен продолжать убеждать себя в этом. Подойдя к другой машине скорой помощи, Ёшихама сразу же начал осматривать его: трогал лицо, шею, даже посветил фонариком в глаза – пока Шота не отбросил его руку. — Просто проверяю, нет ли шока, — объяснил врач. — Это не первая моя миссия, — слегка раздраженно отрезал Шота. — Но первый раз, когда вы спасаете любимого человека, — мягко ответил Ёшихама, повернувшись к нему спиной и убирая аптечку. — Мы все люди, господин герой. Почувствовав легкое прикосновение к плечу, Шота повернулся к Тсукаучи. Тот смотрел на него со смесью беспокойства и профессионального любопытства. Шота не хотел больше углубляться в личные дела и вместо этого отдал записку детективу. — Ты поступил правильно, рассказав мне о нем. Похоже он за всем следил, — сказал он, наблюдая, как лицо Тсукаучи бледнеет, при прочтении записки. Рука детектива метнулась к наушнику, и он заговорил с такой настойчивостью, которую раньше Шота никогда от него не слышал: — Всемогущий! Каков твой статус? Ты нашел ребенка? «У меня… ранен и теряет много кро… Злодей исче… странный туман! Мы направляемся…западному выходу!» Собрав воедино фрагменты этой передачи, они поняли, что Всемогущий, кажется, потерял злодея в таком же тумане, какой появился в комнате с Инко, но ему, по крайней мере, удалось спасти ребенка, несмотря на то что он был ранен. Всемогущий и ребёнок появятся здесь в любую минуту, и тогда Всемогущий отвлечет СМИ, чтобы остальные смогли закончить свою работу. Сделай глубокий вдох и выдох… …облегченный вздох Шоты тут же прервал звук нескольких взрывов. Часть здания начала опускаться вниз, металл зловеще застонал. — Это было на западной стороне! — Хизаши встал рядом, глядя на дым, поднимающийся от разрушенного здания, — Как думаешь, Всемогущего задело? — Всемогущий легко с этим справится, — отозвался Тенсей. — Мы должны беспокоиться о ребенке. Он и так был ранен, но это… — Внимание, граждане! — голос Мандали зазвенел у него в голове, ее телепатия охватывала всех, кто находился поблизости. — Пожалуйста, сохраняйте спокойствие и держитесь на безопасном расстоянии! Повторяю, сохраняйте спокойствие и держитесь на безопасном расстоянии! Ситуацией занимаются профессиональные герои! Двое из Кошек протиснулись сквозь толпу и подбежали к ним, на их лицах было написано беспокойство. Осмотревшись, Шота заметил в нескольких метрах от себя Немури, она помогала медикам с последними спасенными омегами. Журналисты, увидев, что все герои собрались в одном месте, начали проталкиваться к ним, несмотря на все усилия офицеров удержать их подальше. — Рэгдолл, ты можешь узнать местоположение Всемогущего и ребенка? — спросил Тсукаучи. — Хм, — Рэгдолл посмотрела на обломки, прищурив глаза, — Да, я чувствую их! Кажется, со Всемогущим все в порядке, но его уровень адреналина сильно поднялся, вероятно, он пытался избежать взрывов. Котенок паникует и потерял много крови. Это плохо. Мы должны вытащить их оттуда! Шота подавил свою нервозность и заговорил ровным голосом: — Мы можем обрушить здание только сильнее, если попытаемся что-то сделать с завалами. Нам придется оставить Всемогущего спасаться самостоятельно. В худшем случае надо как можно скорее искать героя-спасателя. Ответом ему послужили напряженные кивки. Они знали, что он прав. Грохот эхом прокатился по улице, затем еще раз, привлекая всеобщее внимание к клубам дыма. Что-то двигалось, какой-то силуэт выползал из-под обломков. Шота не мог ничего разглядеть, но в этом не было необходимости. Одним прыжком Всемогущий вырвался из дыма и приземлился в нескольких метрах от него. Улыбка была натянутой, но все еще была. При появлении Героя Номер Один в толпе раздались радостные возгласы. Плечи Шоты немного расслабились, глаза остановились на ребенке в руках Всемогущего. Герой завернул его в синюю ткань. Плащ, понял Шота, заметив прорехи на плечах мужчины, а также множество других разрывов на рукавах его униформы. Плащ был в красных пятнах. Всемогущий прижимал его к груди, выглядя несколько испуганным, что натолкнулся на такое скопление народа, и держал ткань у лица ребенка, пытаясь остановить кровотечение. Толпа хлынула вперед, какофония вопросов и криков, была обращена к нему. Шота увидел, как Всемогущий вздрогнул от шума и крепче прижал малыша к себе. Тот заволновался еще больше от шума вокруг и начал тянуть за плащ. Наконец тот упал, открыв несколько зияющих ран и пару безумных зеленых глаз. Шота резко вдохнул. Даже с кровью, запачкавшей кудрявые волосы и покрывающей половину его лица, он узнал бы мальчика где угодно. — Быстрее. Нам нужно немедленно обработать эти порезы, иначе инфекция попадет в глаза, — он услышал позади себя как Ёшихама отдает приказ другому медику. — Приготовь на всякий случай капельницу и слабые седативные. Нам нужно успокоить его, иначе может быть перегрузка сердца. Шота схватил Ёшихаму за рукав, заставляя последнего повернуться к нему лицом. — Насколько смертельны эти раны? Он поправится? На лице медика промелькнуло понимание: — Ваш племянник? — Шота кивнул, и Ёшихама продолжил. — Я не узнаю о серьезности травм, пока не увижу их вблизи, я готовлюсь к тому, что точно проблема – его паника, например. Травмы лица, как правило, кровоточат больше, чем другие, но его раны, очевидно… что он делает? Пока он говорил, взгляд Ёшихамы переместился на мальчика, его глаза расширились, а брови озабоченно нахмурились. Шота проследил за взглядом, наблюдая, как Всемогущий пытается добраться до них и избежать толпы, которая тоже продвигалась вперед. Он нервно, но умиротворяюще улыбался, извиняясь и избегая дальнейших комментариев, даже отчитывал многочисленных репортеров и операторов за их грубое поведение и вмешательство в работу героев. Все было напрасно, но Шота почувствовал легкую признательность за то, что он пытался сдержать этих стервятников. Это не то, что привлекло внимание Ёшихамы. Медик был сосредоточен на Изуку, который, в свою очередь, был сосредоточен на руке Всемогущего у его головы… или, точнее, на голом предплечье, нависшем над его лицом. Глаза мальчика остекленели от паники, он оскалил свои острые маленькие зубы и укусил Всемогущего за запястье там, где располагалась мускусная железа. Пронзительный крик вырвался изо рта Всемогущего, пронзительный и… нечеловеческий, точно такой же как… выпирающие мышцы сдулись, когда он отшатнулся. Ярко-красный костюм свободно свисал с худого, жилистого тела, а две прямые пряди челки упали вниз, обрамляя заметно более мягкое лицо. С широко раскрытыми иссиня-черными глазами, уставившимися на кровоточащее запястье, Всемогущий застыл в сочетании шока и ужаса. Нет, не Всемогущий. Тошинори. Над всеми повисла оглушительная тишина, любой, кто находился поблизости, смотрел с недоверием. Шота и сам не хотел в это верить, но даже без доказательства, стоявшего всего в нескольких футах от них, озоновый запах Всемогущего внезапно сменился запахом Тошинори, что подтвердило происходящее. Он почувствовал движение рядом, парализованный изумлением. — Черт подери… — это был Ёшихама. — Приготовьте двойную дозу седативных для альф и вытащите гнездовую койку! — Двойная доза... сэр, он впадет в кому! — взволнованно воскликнул другой медик. — Доверься мне, парень! Теперь, — Ёшихама подошел к Шоте и обратился к собравшимся героям, — кто скажет мне его тип? Никто не ответил, все молчали из-за шока неспособные произнести ни слова. Все, кроме Тсукаучи – детектив хоть и был взволнован сложившейся ситуацией, уже связался с другими офицерами… и Рэгдолл, которая со страхом наблюдала за Всемогущим… нет, на самом деле это… это вина. — Мне нужно знать это немедленно, черт побери! — воскликнул недовольный молчанием Ёшихама. — Дикий, — прошептал Шота, не в силах отвести взгляд от омеги, затем повторил чуть громче, — Он Дикий. Ёшихама снова выругался, а затем указал на Немури: — Ты, отойди назад и не вмешивайся без крайней необходимости. Нам нужно положить обоих в скорую прямо сейчас. Новообразованные Приёмные узы чрезвычайно хрупки в первые двадцать четыре часа. Если по какой-то причине они сломаются, мы можем потерять их обоих. Вырываясь из тумана в своей голове, Шота повернулся к Ёшихаме: — Приемные узы? Ты хочешь сказать, что… — Да, все семейные узы, которые мальчик мог иметь со своей матерью, должно быть были разорваны во время их пребывания в плену. Его паническое состояние притянуло его к ближайшему омеге, проявившему родительскую модель поведения, — кратко объяснил Ёшихама. Оглядываясь через плечо, он увидел, как Всемогущий снова сжал ребенка, собственнически обвивая его руками. На его лице все еще была видна тревога. Ёшихама сочувственно поморщился, и вернул свое внимание к Шоте и остальным. — Новый родитель начинает чувствовать все эмоции ребенка, ничем не сдерживаемые, поэтому наш главный приоритет – сохранить их обоих спокойными. Иначе этот омега может одичать. — Слишком поздно, — пискнула Рэгдолл, слезы испуга текли по ее щекам. Все они посмотрели на Всемогущего… Тошинори… видя, как выражение его лица рушится под натиском паники Изуку, протекающей через узы. Группа репортеров и гражданских медленно приходила в себя, громкость их бормотания возрастала. Было видно, как шум усиливал растущее беспокойство омеги, подталкивая его ближе к опасному краю. Шота почувствовал, как останавливается его сердце. «Дикий»… с силой Всемогущего… и одичавший от стресса. Это настоящий кошмар. — Бета! Нам нужен бета! — закричал Ёшихама, схватив Хизаши за куртку и толкнув его ближе к Тошинори, — Попробуй уговорить! Остальные приготовьтесь подчинить его, если все выйдет из-под контроля! Врач побежал обратно к машине скорой помощи, бормоча что-то о том, чтобы вытащили удерживающие ремни. Хизаши выглядел испуганным даже при мысли о приближении к Тошинори. Он глубоко вздохнул, явно успокаивая себя, и очень осторожно начал подходить. Он старался двигаться медленно и предсказуемо, всячески пытался передать успокаивающую ауру. Шота надеялся, что Хизаши все еще практикуется в управлении феромонами, потому что ему это определенно понадобится. — Привет, здоровяк, — хотя бы сейчас Хизаши старался говорить негромко. — Не нужно так сильно волноваться. Мы вытащим тебя отсюда, хорошо? Отвезем в безопасное место? Казалось, Тошинори, даже не слышал его. Его широко раскрытые глаза невидящим взглядом уставились в землю. Хизаши был всего в нескольких шагах, когда Изуку заметил его, напрягаясь и крепче вцепляясь в свободную ткань геройского костюма. Тошинори оставался неподвижным, но угрожающе зарычал, заставляя Хизаши замереть. От этого звука несколько зевак испуганно вскрикнули. Шота и остальные приняли оборонительную стойку, готовясь вмешаться в случае необходимости. Хизаши держал руки поднятыми, чтобы показать, что он не собирается причинять вреда, но ближе не подходил. — Извини, извини, — сказал он, громко сглотнув, — я просто останусь здесь, хорошо? — он подождал, пока рычание Тошинори утихнет, и продолжил. — Ладно, ладно, поехали. Знаешь, если ты пойдешь со мной, мы сможем помочь ребенку. Приведем в порядок его лицо, а? Звучит хорошо? На этом рычание прекратилось. Хизаши осторожно шагнул ближе. Когда ничего не произошло, он сделал еще один шаг. Тошинори продолжал рассеянно смотреть на бетон, но больше не проявлял никаких признаков агрессии на присутствие другого. — Да, да, ты молодец, парень, — похвалил Хизаши, очень осторожно положив руку прямо над локтем Тошинори, намереваясь подвести его к медикам. — Идем. Сюда, и ты свободен. Похоже, Тошинори собирался подчиниться, даже сделал пару шагов в сторону героев, когда одна из камер фотографа ослепительно вспыхнула. Тошинори отшатнулся от света и вырвался из рук Хизаши. Он тряс головой, чтобы прояснить зрение, а Хизаши снова и снова что-то повторял, пытаясь успокоить. Когда Тошинори открыл глаза, они уже не были не сфокусированы. Они были сосредоточены, сверкая маниакальным огнем, и Хизаши был целью. — О нет, — простонал Хизаши, прежде чем его грубо схватили за куртку. Рычание вернулось, Тошинори активировал свою силу, и знакомый запах озона наполнил воздух. Шота не думал, что он может стать еще более пугающим, но добавление причуды заставило его рычание вибрировать, подобно большой акустической системе. Знаменитая улыбка Всемогущего превратилась в свирепый оскал. Все больше мирных жителей начали отступать, некоторые покидали место происшествия. Хизаши был поднят с земли высоко в воздух. Обе его руки были сжаты в большом кулаке, так что он начал пинаться, пытаясь не задеть мальчика, надежно удерживаемого другой рукой Всемогущего. — Сотриголова! Помоги! — закричал Хизаши, страх заставил его потерять контроль над своей причудой, и его голос становился все громче. — Сотри его причуду! Сотри ее! Сотри ее! Сотри! Сотри! Шота рванулся вперед, волосы взметнулись вверх, скрытые желтыми очками глаза засверкали. В тот момент, когда его взгляд упал на Тошинори, тот вернулся в обычное телосложение. Без помощи причуды ему было труднее удержать взрослого человека, но Тошинори, в любой своей форме, был слишком упертым – он согнул руку приблизив Хизаши к рычащему лицу. — Это не помогло! Это не помогло! — кричал Хизаши, его извивания становились все более неистовыми. Тошинори нахмурился и отшвырнул Хизаши, и тот, столкнувшись с Шотой, выбил из его легких весь воздух. Они вдвоем покатились по тротуару, пытаясь выпутаться из лент. Шота быстро размотал их, освобождая Хизаши, и встал. Тошинори присел на корточки, настороженно разглядывая собравшихся журналистов. Выглядел он так, словно собирался одним сильным толчком прыгнуть в небо и исчезнуть. Они не могли позволить одичавшему омеге свободно разгуливать по городу. Особенно ему. — Нам нужно забрать мальчика, — услышал он где-то слева голос Ешихамы. — Ты с ума сошел?! — Немури практически задыхалась. — Ты натравишь на нас полного ярости разгневанного омегу! — Это самый быстрый способ подвести его достаточно близко, чтобы мы смогли его успокоить! Его нужно удержать, что бы мы смогли ввести инъекцию! Не говоря уже о том, что чем дольше это продолжается, тем дольше мальчик продолжает истекать кровью! — приказал Ёшихама — А теперь, ведите этого парня сюда и постарайтесь чтобы самый могущественный человек в мире не уничтожил все на своем пути! — О, конечно! Без проблем, приятель! — саркастически ответил Хизаши, уже готовясь снова вступить в драку. — Легче легкого! — Хорошо, вот что мы сделаем, — начал Шота. Он привлек внимание всех, но обращался к Тэнсею, — Когда увидишь возможность, схвати Изуку и передай его Ешихаме. Остальные за мной! Он развернулся на месте и побежал к Тошинори. «Черт возьми, Ластик! Это вообще не план!» — эхом отдалось за спиной возмущение Немури. Не было времени для шуток. Им нужно было поторопиться, пока Тошинори не решил, что толпа гражданских тоже представляет угрозу. Тэнсей промчался мимо, отвлекая Тошинори достаточно, чтобы тот не заметил других приближающихся героев. Омега поднял свободную руку, наполняя мышцы силой намереваясь атаковать. Шота направил свои ленты к Тошинори – ткань, обернулась вокруг руки последнего – и потянул. Находясь так близко, он мог почувствовать, насколько силен был омежий запах Тошинори, он даже подавлял озон от его причуды. Активирование Стирания позволило покрепче затянуть ленту на уменьшившейся руке. Шота снял виток ткани со своей шеи и передал конец Немури и Мандали, приказав им: «Держите!» Шота перепрыгнул Тошинори, разворачиваясь в воздухе и опуская ленту вниз, обхватывая голову и плечи Тошинори. Приземлившись позади него, он потянул, заставив голову омеги дернуться назад. Натянутая ткань закрыла один глаз, переносицу и попала между зубами, фактически заткнув ему рот, когда Тошинори попытался перекусить нечто, мешавшее ему видеть. Хизаши и Рэгдолл забрали у Шоты конец шарфа вцепившись в него всеми обеими руками. Тошинори продолжал бороться, оказывая достойное сопротивление, даже несмотря на то, что его пытались удержать четыре человека. Поймав взгляд Тэнсея, Шота кивнул, подавая знак что можно действовать. Шота бросился вперед и вцепился в руку, державшую Изуку. Тот пискнул от неожиданности, заставив Тошинори яростно дернуться в попытке избавиться от помехи. Но наконец-то он ослабил хватку достаточно, чтобы Тенсей смог вырвать ребенка. Из горла Тошинори вырвался еще один звериный крик, Шота стиснул зубы. Его альфа-инстинкты протестующе взревели, желая, чтобы звук прекратился. Они требовали решить проблему и успокоить омегу. Не помогало и то, что Изуку истерически вопил от страха, он хотел, чтобы Тошинори шел за ним. Шота держал крепко – даже когда Тошинори удалось подтащить всех, удаерживающих его лентами, ближе к машине скорой помощи — он стирал причуду всякий раз, когда омега пытался использовать свою силу. — Мальчику дали седативное, — крикнул Ешихама, — посмотрим, сможете ли вы успокоить омегу сейчас! — Его, типа, страшновато сейчас отпускать! — крикнул в ответ Хизаши. Тошинори подался вперед, дрожа от напряжения, и проговорил сквозь полоску ткани во рту: — Всегда страх. Почему? — Шота услышал, как он судорожно вздохнул, и пронаблюдал, как его правая рука крепко сжала ленты. — Почему? Почему? Почему? Почему? Слова прервались, когда Тошинори швырнул Немури и Мандали в толпу зевак, и обе женщины взвизгнули от удивления, пролетев через тротуар. Тошинори бросился к машине скорой помощи, но Шота скользнул перед ним, обхватив руками его грудь и выпустил столько успокаивающих феромонов, сколько мог. Импульс омеги замедлился, его прерывистое дыхание стало глубже, но не лучше. Он был близок к гипервентиляции. — Прекратите… пожалуйста… — продолжал лепетать Тошинори, его голос срывался от душераздирающих эмоций. — Почему? Всегда смотрели… все они… их глаза… страх…ненависть… что я… почему никогда… я никогда… «Твои глаза… очень добрые» Воспоминание ударило, как молния, и он быстро сдвинул очки в волосы, полностью открывая лицо. Схватив в кулаки материал костюма Тошинори, Шота толкнул, пытаясь привлечь внимание. Это было опасно, делать себя мишенью одичавшего омеги, но он должен попытаться. — Посмотри на меня! Посмотри на меня, Тошинори! Звук его имени немедленно привлек внимание омеги. Его глаза все еще были далеки, когда он встретился с глазами Шоты, но тянуть вперед он перестал. Прижимаясь так близко, Шоте пришлось запрокинуть голову. Когда Тошинори посмотрел прямо на него, их лица были очень близко. — Тошинори, — повторил он, зная, что имя поможет достучаться до него. Это имя знали немногие. — Ты меня слышишь? Все нормально. Все будет хорошо. Очень медленно Шота наблюдал, как в иссиня-черных глазах оцепенение сменило осознание. Это был единственный признак, который он заметил, так как тело Тошинори все еще оставалось напряженным, с оскаленными зубами, готовое к бою. Шота должен был взять себя в руки, убедить довериться ему и позволить вести. Сейчас омега действовал чисто инстинктивно, и эти инстинкты будут искать защиты у альфы. Пока этому альфе можно доверять. Шота осторожно поднял руку к лицу Тошинори, его пальцы коснулись дрожащего подбородка. Он потянул ленту, зажатую у того между зубами, призывая разжать челюсть. Ткань, наконец, выскользнула из его губ, размазывая тональный крем, который скрывал шрам, позволяя Шоте размотать остальную часть импровизированного намордника. Из-за ослабления лент Хизаши и Рэгдолл пошатнулись. Они уставились на него в недоумении. — Ластик, какого черта ты делаешь?! — воскликнул Хизаши. — Все будет хорошо, — сказал он, слегка повысив голос, чтобы они услышали, не отрывая взгляда от Тошинори. Эти слова были и для него тоже. — Поверь мне! Тошинори не двигался, но его рычание уменьшилось. Он смотрел на Шоту, как на спасательный круг. Шота отбросил ленты, держа одну руку прижатой к щеке омеги, позволяя пальцам покоиться на челюсти. Другую руку он положил у светлых волос у основания шеи: на чувствительную область чуть выше соединительных желез. Это была стандартная процедура при обращении с одичавшими омегами, преподаваемая на каждом геройском курсе, полицейской академии и классах скорой медицинской помощи. Если омегу удалось достаточно усмирить, этот захват позволит его вести. Куда бы ни пошла голова, тело будет следовать за ней. Шота неуверенно отступил назад, слегка надавив на Тошинори, чтобы тот пошел за ним. Это движение заставило омегу ахнуть, его руки поднялись, чтобы ухватиться за переднюю часть униформы Шоты. Тихое предвкушение накрыло весь квартал, все смотрели, затаив дыхание. Шота не сводил глаз с Тошинори, не отводил взгляда от этих сияющих синих радужек. Он сделал еще один шаг назад, затем еще один, и Тошинори плавно скользил вместе с ним. Он наткнулся на препятствие, и понял, что задняя часть его ног столкнулась с машиной скорой помощи. Он осторожно отпустил челюсть Тошинори, крепко держась за основание его шеи, и поднялся в машину. Тошинори последовал за ним без подсказки, напоминая Шоте крадущуюся кошку, когда она не уверена, что ей делать: атаковать или бежать. Краем глаза Шота заметил, что Ешихама молча дает ему указания, кивая на что-то похожее на низкую каталку, только квадратную, с большим пространством для размещения двух или более тел — гнездовая койка, вспомнил он. Как только они оказались внутри, другой медик захлопнул и запер двери машины. Снаружи раздался приглушенный хор оваций, гражданские праздновали победу героев над предполагаемой угрозой. Шота не чувствовал себя победителем. Так много мыслей проносилось в его голове, все они требовали ответов и лишь порождали новые вопросы. Все это время Тошинори был Всемогущим. Как он не догадался раньше? Оглядываясь назад, он понял, что намеки были ясны как день. Затворничество Всемогущего, его таинственная причуда, несуществующая предыстория и нераскрытая динамика. Герой Номер Один явно что-то скрывал, но никому не было до этого дела, пока он продолжал спасать людей. Ночь рейда на Коллекционеров была полна уликами, и появление самого Тошинори – лишь верхушка айсберга. Запах омеги прекрасно маскировался запахом озона от его причуды, когда он использовал ее в полной мере, накачивая мощью все тело. Их разговор о законах, касающихся героев-омег, и явное огорчение Тошинори необходимостью таких законов, теперь имели смысл. Не говоря уже о собственных измышлениях Шоты, что, если Тошинори захочет спасать других, ему придется делать это незаконно. Он и делал это незаконно, понял Шота, и теперь его секрет раскрыт. К завтрашнему утру все в мире будут знать истинную динамику Всемогущего. Кто-то ткнул его в бок – крепкие пальцы, призывали его лечь на койку – вслед за этим раздался голос с необычным акцентом Ешихамы: — Залезай туда вместе с ним и устройся поудобнее. Когда адреналин спадет, он станет надоедливым. Мы вернем мальчика, как только заштопаем и продезинфицируем его раны. Когда мы прибудем в больницу, ему потребуется дальнейшая медицинская помощь, но пока я уверен, что пострадавший глаз удастся спасти. Продолжай успокаивать его феромонами, так долго, как сможешь. Они будут держать омегу в пассивном состоянии и помогут успокоить ребенка. — Я думал, ты уже усыпил Изуку, — сказал Шота, притягивая Тошинори к себе, как было велено. Тот свернулся калачиком, прижавшись лицом к шее Шоты. Молодой медик, который в данный момент держал податливого Изуку, пока Ешихама заворачивал маленькое личико в марлю, издал протестующий звук, возмущенный тем, что Шота позволил нестабильному омеге оказаться так близко к пахучим железам. Стальной взгляд Шоты моментально заткнул парня. — Перестань смотреть на него как на бешеного зверя, — прошипел он. Рот врача захлопнулся, и он снова сосредоточился на мальчике, которого держал на руках. Ешихама четко делал свою работу, не сбившись ни разу. Веселая ухмылка была единственным признаком того, что он слушал. — Да, мы вкололи седативные, господин герой, — сказал Ешихама, возвращаясь к предыдущему вопросу Шоты, — но седативные помогают только на физическом уровне. Ваш племянник эмоционально расстроен, даже в таком состоянии. Успокаивающие феромоны все облегчат. Глядя вниз на дрожащего Тошинори, Шота спросил: — Тебе же нужно было... я слышал, ты упоминал о седативных для Тош…Тошинори, как и для Изуку… — Я хотел... — окончательно закрепив марлю, Ешихама взял Изуку у другого медика и подошел поближе — ...если бы его альфа был не доступен, и мы бы не смогли его успокоить. Ты должен был сказать. Все прошло бы куда легче. — Но я не его... — его протесты были прерваны тем, что Тошинори вырвался из его объятий и схватил Изуку на руки. Ёшихама позволил ему забрать ребенка, улыбаясь самой доброй улыбкой. — Ага, вот так. Приемные узы всегда труднее выдержать, чем семейные. У новорожденных очень простые эмоции, но травмированные малыши – это другая история. Он взъерошил волосы мальчика в знак сочувствия. Из-за близости чужого Тошинори оскалил зубы и отпрянул, прижавшись ближе к Шоте, как будто тот мог защитить их лучше, чем сам Тошинори. Ёшихама остался безразличен, вместо этого он указал на странные устройства на запястьях Изуку. — Это манжеты-подавители. Мы пока оставили их включенными, не зная, как эмоциональное состояние повлияет на его причуду. Как только мы будем уверены в стабильности мальчика, врачи их снимут. Этого утверждение было таким неправдоподобным, что это поразило Шоту. — Это не имеет смысла. — растерянно сказал он. — Изуку беспричудный. Ему поставили этот диагноз еще в восемнадцать месяцев! Ёшихама нахмурился, явно озадаченный таким казусом. — Странно, но ладно. Злодеи посчитали необходимым надеть на мальчика манжеты, так что есть причуда или нет, мы должны принять меры предосторожности. — он посмотрел сквозь лобовое стекло машины. — До больницы примерно пять минут. Мы скоро все узнаем. Шота даже не заметил, когда машина скорой помощи начала ехать, слишком отвлеченный хаосом, как внутри, так и снаружи. Он притянул Изуку и Тошинори поближе, в голове вертелось еще больше мыслей и тревог. Что сделает его сестра, когда узнает? Сможет ли она вообще выкарабкаться? Ешихама нырнул в кабину и сел на пассажирское сиденье спереди, предоставив троим немного уединения. Изуку заснул, и уткнувшись неповрежденной частью лица в костюм Всемогущего. Тошинори не спал, прислонившись к груди Шоты, и осознание всего произошедшего медленно возвращалось к нему. Он печально посмотрел на черную форму Шоты, губы сжались в тонкую линию, а глаза заблестели от горя. Это станет, если уже не стало, невероятными эмоциональными американскими горками для них всех. — Прости, — прошептал Тошинори, непролитые слезы окрасили его слова. — Я всех подвел, да? Ты сказал ничего не испортить, но я испортил. Прости, Шота. Прости. Я старался этого не сделать. Я… Его дыхание стало прерывистым. Таким темпом он снова впадет в панику. Шота выпустил еще больше успокаивающих феромонов. — Ты ничего не испортил, — твердо сказал он. Его мысли вернулись к записке, оставленной у тела сестры, и он нахмурился, — тебя подставили. Все получилось именно так, как он хотел. Все было спланировано. — Он… это сделал Все За Одного? — у Тошинори перехватило дыхание. Шота кивнул, его подбородок коснулся лба Тошинори. Он провел рукой по мягким кудряшкам Изуку. Племянник выглядел таким маленьким и уязвимым. Теперь он был связан с Тошинори, и скоро весь мир узнает об этом. Чтобы закрепиться должным образом, не рискуя здоровьем омеги и ребенка или даже их жизнями, приемной связи потребуется от трех до пяти лет. Рука Шоты замерла в волосах Изуку, страх проник в каждую клеточку его тела. — Он дал тебе слабость. У Всемогущего не было никаких слабостей. Его сила была абсолютной. У него не было никаких эмоциональных или личных связей, чтобы использовать их против него. Он поставил себя в положение абсолютно неприкасаемого, посвятив всю свою жизнь героизму. Он идеально скрывал свою динамику, если забыть о только что произошедшем. Ничто не могло коснуться его. До сих пор. В то время как Всемогущему, такой неудержимой движущей силе, никто не может причинить вреда, пятилетнему ребенку сможет. Тошинори замер, его глаза оценивающе смотрели на Изуку, и Шота не сомневался, что он пришел к тем же выводам, что и он. Шота сделал глубокий, успокаивающий вдох. Сейчас он должен быть самым рациональным. Они не могут изменить то, что уже произошло. План Все За Одного. Причуду Изуку. Состояние его сестры. Ультиматум матери. Тошинори. Он зарылся лицом в светлые волосы. — Все будет хорошо, — сказал он. — Мы справимся. Они должны.