The Yokai

Он обязан был спросить ее. - Бабушка? - он выглянул из-за дверного косяка на кухню. Она стояла к нему спиной, ловко нарезая овощи, но обернулась как только услышала его робкий голос. - Да, Тошинори, - мягко улыбнулась она. Он обязан был спросить ее. Он должен узнать, то, что говорят все вокруг - правда, и суждено ли ему стать разочарованием, как бы он ни старался. - Неужели я...? Слова застряли в горле. Их было так трудно произнести. Он так боялся, так ужасно боялся ответа. Но он должен был спросить, чтобы наконец-то узнать правду. - Я чудовище? Он не хотел видеть ее реакцию и крепко зажмурившись, слышал лишь внезапно опустившуюся тишину в комнате. Он напрягся, услышав, как она отложила в сторону нож для чистки овощей и подошла ближе. Ее нежные руки легли на плечи, он поддался опасному любопытству и наконец, открыл глаза. - Конечно, нет, милый, - прошептала она, и в ее взгляде читалось беспокойство. - Почему ты спрашиваешь об этом? В конце концов, она все равно узнает. - Все так говорят, - признался он, отводя взгляд и тяжело сглотнув, ненавидя себя за то, что собирался произнести. - Говорят, у меня глаза демона. Наступившая тишина душила, высасывая весь кислород - он осмелился повторить слова, которые ежедневно выплевывали в его сторону. - Тошинори, посмотри на меня. Ему потребовалась вся решимость, чтобы заставить тело повиноваться. Когда он наконец встретился с ней взглядом, в ее глазах светилась лишь непоколебимая уверенность. - С тобой и твоими глазами все в порядке. Она говорила так твердо, как будто сама идея об обратном была полным абсурдом. Когда ее руки поднялись, и обхватили его лицо, он был уверен, что ком в горле задушит его. - Твои глаза - семейное сокровище. Они прекрасны и обладают силой, - выражение ее лица смягчилось, суровость сменилась сильным обожанием, — ... и они очень, очень добрые. - Я не понимаю, - выдавил он после нескольких попыток заговорить. - Если я не чудовище, то почему они все меня боятся? Бабушка сочувственно вздохнула, но он понял, что это негодование адресовано не ему. - Твои глаза - дар нашего наследия, Тошинори. С ними рождаются лишь истинно благословенные члены нашей семьи. Не позволяй невежеству других отнять у тебя этот дар. - Дар? - он наклонил голову и нахмурил брови. Бабушка никогда не рассказывала о своей семье, никогда. - Почему наша семья решила, что что-то настолько пугающее - это подарок? Бабушка взяла его руки в свои, глаза загорелись страстью. - Наши предки благословили тебя этими глазами. Благодаря им ты увидишь самые необыкновенные вещи этого мира. Ты обречен на величие, Тошинори. Никогда этого не забывай, - в ее голосе слышались нотки восторга. Он хотел верить ей, действительно хотел, но... — - Но я никому не нужен, бабушка, - сказал он надтреснутым голосом, - даже альфы не хотят быть рядом со мной? Я никогда не найду того, с кем можно было бы сблизиться. Кряхтя, бабушка встала, но продолжала смотреть на него, задумчиво поджимая губы. - Ты еще очень молод, - сказала она скорее себе, чем ему, ее лицо расплылось в улыбке, - но ты всегда опережал свое время, верно? Теперь ему стало любопытно. - Молод для чего, бабушка? Немного подумав она приняла решение и твердо уперев руки в бока, объявила: - Для обучения! Мы начнем сразу после ужина! - Обучение? - он не был уверен, что происходит, но, должно быть, это хорошо, судя по огоньку в глазах бабушки. - Какого рода обучение? - Ты последний из рода Яги, Тоши, - объясняла она, ведя его дальше на кухню и намереваясь продолжить готовку. - Лишь это поможет тебе найти хорошую пару, но знай - ты очень особенный. Как только ты изучишь традиционалистские обычаи и правильный этикет омег, сможешь управлять всем домашним хозяйством. Это звучало не так уж и плохо. Ему всегда нравилось узнавать что-то новое. Ее слова зажгли крошечную искорку надежды в его груди. - Ты станешь настолько желанным, что сможешь выбрать себе самого красивого альфу, какого только можно себе представить, - сказала бабушка, ее добрые глаза игриво прищурились. Тошинори невольно рассмеялся над ее энтузиазмом. Бабушка - единственный человек, который смотрел на него так, будто он действительно был любим. Приятно знать, что хоть кто-то в этом мире не ненавидит и не избегает его. - Мне все равно, как он выглядит, бабушка, - сказал Тошинори с улыбкой, и на сердце у него уже стало легче. - Я просто хочу, чтобы он стал моим другом! Центр диагностики причуд - противоположность всего яркого и контрастного. Комната, куда привели Тошинори и Изуку, была огромной - со стерильно белыми стенами, на полу разбросаны плюшевые игрушки. Шота, Тсукаучи и Ёшихама вместе с другими врачами и медперсоналом находились в комнате наблюдения, в окружении темноты и мерцания компьютерных мониторов. Шота прищурившись, следил, как медсестра снимает с запястий племянника наручники, а затем приказывает Тошинори посадить Изуку на пол среди игрушек. Омега колебался, крепче сжимая ребенка, но, в конце концов, подчинился. Когда медсестра начала застегивать на мальчике маленький жилет, а Тошинори отвлекал внимание Изуку, Шота почувствовал, как по спине поползли мурашки. Как именно они проводили эти проверки на причуды? - Япония уникальна во многих своих медицинских методиках, - заговорил Ёшихама…, дружелюбен как обычно. - Должен признаться, все мои стажировки проходили в зарубежных университетах и больницах, поэтому я не знаком с этой процедурой. В это время медсестра прикрепила два устройства к вискам Изуку и оттащила слегка раздражённого Тошинори в другой конец комнаты. Наблюдая сцену за пределами смотровой комнаты, Шота не смог увидеть реакцию других врачей, но на заявление Ёшихамы главврач ответил весьма снисходительно. - Рецессивные причуды лучше всего вытягиваются через стресс. Помещение ребенка и его омеги в слегка тревожное окружение - наиболее эффективное средство активизации неиспользованной силы. Поглощенный своими заботами об Изуку, Тошинори не заметил, что делает медсестра, пока та не прикрепила крепкий на вид трос к его медицинскому ошейнику. Шота увидел, как омега вздрогнул от дополнительного веса и в ужасе схватился обеими руками за трос. Тошинори окликнул медсестру, его голос был приглушен двусторонним стеклом, отделяющим его от наблюдателей, но она уже уходила, полностью игнорируя мольбы. - Ах, я вижу, - сказал Ёшихама нервирующим ровным голосом. - Психологическая пытка. Шота стиснул зубы, наблюдая как Тошинори тянул за привязь, прикрепленную к стене. Он знал, что беспокойство омеги росло: длинные пальцы дергали ошейник вокруг его шеи, он постоянно оглядывался через плечо, выкрикивая Изуку ободряющие слова. - Вы, либералы, можете называть это как угодно, - пренебрежительно ответил главврач. - Нам нужно узнать причуду мальчика, и это самый верный способ. С этими словами доктор протянул руку и нажал кнопку на панели управления. Внезапно смотровую комнату заполнили громкая ревущая сирена и мигающие красные огни. Тошинори и Изуку вздрогнули и закрыли руками уши. Испугавшись Изуку начал плакать, он попытался добраться до Тошинори, но его оттащили назад за веревку, прикрепленную к медицинскому жилету. Это лишь заставило мальчика зарыдать еще сильнее, он начал беспомощно тянуться к своему оме. - Выключи это, - оскалив зубы прорычал Шота. Он напряг мускулы, словно готовясь нанести удар. - Эффективность - это не всегда эффективность, - слова Ёшихамы звучали отрывисто. Прищурившись, он буравил взглядом медперсонал больницы. - Вы слышали альфу, выключайте. Есть лучшие способы получить то, что нам нужно. - Он не в том положении, чтобы предъявлять требования, и эта процедура – стандарт, уже на протяжении десятилетий, - доктор даже не взглянул на них, - все закончится через час, и тогда они будут свободны. Ничего страшного. Шота бросился бы на него, если бы Тсукаучи вовремя не схватил его за руку. Повернувшись, он хотел огрызнуться на детектива за то, что тот посмел остановить его, но заметил напряженное лицо беты, свидетельствующее о его собственном возмущении. Тсукаучи встретился с ним взглядом, а затем уставился на что-то за его спиной. Шота последовал его примеру, краем глаза заметив, как Ёшихама подошел ближе к столу. - "Ничего страшного", доктор? - выплюнул он, радужные волосы вспыхнули от гнева. Ёшихама выпрямился, нависая над главврачом, его голос звучал опасно вежливо. - Очень хорошо, предположим, что вы не усугубляете сильную травму у ребенка с потенциально тяжелым ПТСР и тревогой разлуки, вызванной разрывом родительских уз. Во всяком случае, вы должны прекратить это ради собственной безопасности. Это привлекло внимание мужчины. - Моей безопасности? - пробормотал доктор, поворачиваясь на месте и свирепо глядя на Ёшихаму. - Что за чушь вы несете? Ленивая усмешка Ёшихамы приобрела злобный оттенок. - Эти ваши воротники лишь подавляют причуды. Они не нейтрализуют их... - наклонившись к главврачу, он многозначительно посмотрел на двух обитателей соседней комнаты, - ... и вы только что очень сильно рассердили ому. Все взгляды тут же устремились на Тошинори. От кожи омеги поднимался пар, мышцы дрожали не от напряжения, а от коротких вспышек энергии, и это был лишь вопрос времени, что сломается первым: трос с истончающимися краями или стена, где металлическая обшивка деформировалась под давлением руки Тошинори. Если бы Шота не был так хорошо осведомлен, он легко мог бы принять свирепое рычание омеги за еще один дикий эпизод. Однако глаза Тошинори были чисты от тумана той ночи. Это была сознательная ярость. Выдернув руку из хватки Тсукаучи, Шота пронесся через комнату наблюдения и выхватил у растерянной медсестры ключ от привязи. - Ёши, выруби все, - крикнул он через плечо, отталкивая медсестру в сторону, в попытке добраться до двери. - Я вытащу их оттуда... Свет в комнате начал беспорядочно мигать, Шота почувствовал, как волосы на его руках и шее встают дыбом. Теперь и компьютерные экраны работали со сбоями, изображения и показания прыгали, а чужеродная энергия, наполняющая воздух, становилась все более интенсивной. Повернувшись Шота застыл на полушаге, глаза расширились, а дыхание перехватило. Плюшевые животные и разноцветные игрушки поднимались с земли невидимой силой. Огни беспорядочно мерцали, одна из ярко-красных лампочек взорвался прямо в своем гнезде. Изуку, по-прежнему умоляюще протягивал руки к своему оме, и казалось, не замечал хаоса, царившего вокруг него. Но Тошинори знал. Шота не был уверен, как омега это сделал, но когда эти горящие глаза повернулись к двустороннему зеркалу, он был уверен, что они смотрели прямо на него. Умоляя о помощи. - Сделай это сейчас же, Ёши, - прорычал Шота, грубо выбивая дверь плечом. В смотровой было душно, и Шота, чертыхаясь себе под нос, направился прямо к Тошинори. Омега был ближе всего, и Шота должен был быть в пределах досягаемости, чтобы сработал ключ от привязи. Он только подошел к мужчине, а Тошинори уже притягивал его ближе, в панике хватая руками Шоту везде, куда мог дотянуться. - Шота! Шота, останови его! Используй свою причуду, пожалуйста! Пожалуйста, Шота! Он делает себе больно! Ты должен остановить его! Он едва слышал отчаянные крики Тошинори и, вероятно, не услышал бы, если бы не был прижат так близко. Еще одна красная лампочка взорвалась прямо над их головами, заставив обоих отпрянуть. Шота бросил взгляд на Изуку, его сердце колотилось в груди как безумное, активизируясь, вспыхнуло стирание. Как только его причуда возымела действие, все внезапно стихло. Огни перестали мигать и светиться красным. Игрушки рухнули на землю с хором мягких хлопков. Даже сирена затихла, оставив только душераздирающие крики лежащего на земле маленького мальчика. Кто-то вытащил из рук Шоты пульт, и через несколько секунд они с Тошинори уже были в другом конце комнаты и снимали с Изуку медицинское оборудование. Глаза Шоты горели. Скоро ему придется отключить свою причуду. Как только Тошинори прижал Изуку, Шота положил руку ему на плечо, привлекая к себе внимание. - Мне скоро придется моргнуть, - сказал он, не сводя глаз с мальчика. - Приготовься. Тошинори понимающе кивнул, крепче сжимая Изуку, уткнувшись лицом в мягкие кудри и шепча тихие слова утешения. Шота закрыл глаза, отключая стирание и ожидая возвращения этой странной энергии. Когда, казалось, ничего не произошло, он осмелился открыть их снова. Изуку прижался лицом к груди Тошинори, его крики перешли в глухие всхлипы. Шота выдохнул, его тело обмякло вместе с ним, и он позволил своей голове упасть вперед, утыкаясь лицом в затылок Изуку. Проклятье, он так чертовски устал. Мягкие шаги замерли неподалеку, и вскоре за ними последовал тихий баритон Ёшихамы. - Могу я проверить мальчика, господин герой? Мы должны быть уверены, что он не нуждается в немедленной медицинской помощи. Рычание Шоты на мгновение усилилось, он встал перед Тошинори и притянул Изуку к себе на колени. Вид крови на щеке Тошинори сразу же вызвал тревогу. Шота осторожно откинул волосы мальчика назад, чтобы лучше видеть, в это время Ёшихама принес дезинфицирующие салфетки, чтобы убрать весь беспорядок. Тошинори не переставал тихо бормотать, позволив Изуку вцепиться в его большую руку своими маленькими ладошками. Ёшихама что-то говорил во время работы, но Шота почти не слушал, он был сосредоточен на том, чтобы успокоить Изуку, одновременно следя за медперсоналом. Он не хотел, чтобы эти люди подходили ближе, и они, казалось, получили сообщение лишь от одного только его жгучего взгляда. - Я подам документы на перевод, как только вы благополучно вернетесь в свою палату. Дальнейшее пребывание в этом месте не приемлемо, - подытожил Ёшихама, - лучше продолжить восстановление дома, чем в этом так называемом заведении. Телекинетическая причуда такого масштаба требует соответствующего наблюдения, и я им не доверяю. Телекинетическая причуда. Как только до него дошел смысл этих слов, дурное предчувствие затуманило разум Шоты. Телекинетическая причуда такого масштаба. “Мой дед, твой прадед, был известен как герой Солярис.” Этого не должно было случиться. Не сейчас. Только не с маленьким Изуку. "Ты - лучшее, на что я могла надеяться, дорогой. Не принимай это как должное”. Нет. Нет, она никогда не должна узнать. Шота прижимал Изуку к себе, пока пытался сдержать нарастающую панику. Айзава Сейко не должна узнать об этом. * Излишне говорить, что в ту ночь Шоте так и не удалось заснуть, мысли не давали покоя. Тошинори не скрывал своего беспокойства, все утро бросал в его сторону озабоченные взгляды. Внутренний альфа Шоты прихорашивался от столь пристального внимания, одновременно с этим его воротило от любой формы жалости. Поэтому Тошинори испытал некоторое облегчение, когда Шота получил сообщение от Немури с просьбой встретиться в маленьком кафе напротив больницы. Хизаши зашел к нему перед сменой на радиостанции и предложил составить компанию, пока Шота не вернется. Ямада был очарован игривыми выходками Изуку и Тошинори, поэтому Шота воспользовался возможностью подышать свежим воздухом. В это время дня в кафе было не очень людно: несколько человек работали за своими компьютерами, кто-то пил кофе. Честно говоря, ему самому не помешала бы сильная доза этого вещества. Немури будет здесь с минуты на минуту. Хватит ли у него времени, чтобы заказать кофе и сделать несколько хороших глотков до ее прихода? - МИЛАААШКА!!! Шота узнал этот голос, но его мозг не успел понять, кому он принадлежит, на него внезапно налетела высокая худая фигура. Отстранившись, насколько это было возможно, с двумя мохнатыми руками, обернутыми вокруг его шеи, Шота уставился на своего противника - его мозг, наконец-то, начал догонять происходящее. - Пряха, какого черта ты здесь делаешь? Женщина-паук улыбнулась, демонстрируя острые ряды жемчужно-белых зубов. - Я выполняю общественную работу, мой милый дурачок, - объяснила она так, словно десять лет назначенного судом наказания - всего лишь прогулка в парке. - Меня сэмпай привела! Именно тогда Шота, наконец, заметил Немури, она стояла всего в паре шагов от Пряхи в полном обмундировании героя. Скрестив на груди руки, она бросала на Шоту многозначительные взгляд, ясно говоривший: "Я виню тебя во всем происходящем". Вот тогда-то все и встало на свои места. -Так вот в чем состояло твое новое назначение, - сказал он, осторожно отцепляя от себя Пряху. - Ты что-то вроде героя-надсмотрщика? -Ой, ой, совсем забыла! Я больше не пользуюсь этим именем ... ну, просто не сейчас, я имею в виду ..., - нервно пробормотала Пряха. Затем она глубоко вздохнула и почтительно поклонилась. - Меня зовут Кумомото Кику! Очень приятно официально познакомиться с вами, господин Сотриголова! Шота не смог сдержать вырвавшегося у него фырканья, до него дошла вся абсурдность этой ситуации. Он лениво пожал плечами и снова уставился на кофе, ему не нравилась вся эта формальность. - Зови меня Айзава. Пряха сверлила его вгзлядом с метафорическими звездами во всех своих восьми глазах. - Тогда, пожалуйста, зовите меня Кику! Улыбка тронула его губы, и он ободряюще похлопал Пряху по плечу. - Так вот почему ты хотела со мной встретиться? Или есть что-то еще? - Шота повернулся к Немури. -На самом деле немного и того, и другого, - пожав плечами, ответила Немури и указала на свою подопечную. - Кику будет сопровождать меня какое-то время, так как мы так хорошо сработались вместе во время рейда коллекционеров. Я не только хотела убедиться, что ты в курсе, но и ... - Я хочу попросить об одолжении! - ...Кику хочет попросить об одолжении, - закончила Немури, с усталым вздохом потирая висок. - Давай спрашивай. Пряха практически вибрировала от восторга. - Ты можешь научить меня говорить руками?! - спросила она, снова вторгаясь в личное пространство Шоты. - Говорить руками? - Ага! Говорить руками, - пояснила Пряха. - Ты и Сталь... О, я имею в виду Кио, извини - в любом случае, вы, разговаривали друг с другом руками, и мне нужно, чтобы ты научил меня! -Ты имеешь в виду язык жестов? - Да, именно так я и сказала! Это был...странный запрос. Во время работы под прикрытием среди коллекционеров Пряха активно избегала любых разговоров об академических занятиях. Он полагал, что это связано с ее прошлым. Ее родители зашли так далеко, что отреклись от нее лишь за то, что она отказалась поступать в выбранный ими университет, поэтому Шота сознательно старался никогда не поднимать эту тему. А теперь она просит выучить совершенно новый язык? - Но почему? Вопрос слетел с его губ прежде, чем он успел его остановить, но он был справедлив. Поведение, не соответствующее характеру, обычно заслуживало внимания. Пряха, сжалась от его резкого голоса. - Потому что, хмм..., - смущенно пробормотала она, — ну, я ... я хочу извиниться. Извиниться? С каждой секундой ситуация становилась все более запутанной. Очевидно, молчаливый взгляд Шоты только усилил беспокойство женщины. - Я хочу извиниться перед Кио за то, что сделала с ним, намеренно или нет, и я хочу сделать это должным образом, так что ... - в начале речи ее голос был уверенным и твердым, но к концу потерял свою остроту, тревожно защелкали жвала, — ... вот почему я должна научиться разговаривать с ним. Просто сказать, что я сожалею, недостаточно, нужно подтвердить все это действиями. Что ж. Все это очень трогательно. Шота почувствовал укол вины от того, что после разразившегося вокруг него кошмара, так и не нашел время навестить ребенка. Однако Кио был умен и определенно проявит понимание. Однако нынешние проблемы Шоты - именно та причина, по которой он должен разочаровать еще одного человека, нуждающегося в его помощи. - Извини, Кику, но у меня сейчас и так полно забот, - сказал он, поморщившись при виде удрученного взгляда Пряхи. Если бы у побитых щенков было восемь глаз, они выглядело бы точно так же. Он встретил сочувственный взгляд Немури, его подруга, должно быть, испытала то же разочарование, от того что не смогла помочь. Наверное, это много значило для бывшей злодейки, но Немури никогда не училась языку жестов, а Шота не мог тратить на это свое время. Единственный знакомый человек, который знал язык это - ... - Но, - добавил он, лукаво улыбаясь, - я познакомлю тебя с моим хорошим другом, который сможет помочь. В конце концов, это он научил меня. Немури мгновенно сообразила, что к чему, и ей пришлось подавить смех. Конечно, Шота решил бросить Пряху прямо в руки Хизаши. Они знали, что их друг не сможет отказать человеку, жаждущему научиться языку жестов, даже если у него есть паучья причуда. Но это сработало. Прежняя меланхолия Пряхи быстро улетучилась. Бедный Хизаши. Его отвлекло жужжание в кармане, выудив телефон, он безмолвно помолился, не дай бог, звонок от девушки из реанимации, или Ёшихама решил сообщить очередные печальные новости. Шота расслабился, увидев, что это всего лишь сообщение от Хизаши - помяни дьявола, верно? - но после прочтения послания от своего друга снова накатило столь привычное напряжение. Шота выругался себе под нос и помчался к выходу из кафе. - Шота? Что..., - обеспокоенно закричала Немури. - Моя мать здесь, - только и успел ответить он, выбегая за дверь. * Хизаши потчевал Яги и Изуку своими самыми интересными героическими подвигами, заняв свое обычное место в подножии кровати. Они услышали как кто-то тихонечко кашляет. Все трое посмотрели на дверь и увидели, там Ешихаму, на его лице красовалась фирменная улыбка. - Господин герой еще не приходил сегодня? - Ешихама закрыл за собой дверь и подошел к кровати. - Честно говоря, я удивлен. Он не выходил из больницы с тех пор, как мы вас привезли. Яги склонил голову в своей странной манере, озабоченно наморщив лоб. Протянув руку, Хизаши легко похлопал его ладонь, привлекая к себе внимание. - Не волнуйся, - успокоил он, - Шота иногда бывает чересчур самоотверженным, особенно когда речь идет о ком-то, кто ему небезразличен. Его слова, должно быть, не очень помогли, потому что Яги надулся на него. Как человек, способный одним ударом изменить погоду, может выглядеть так восхитительно?!! Покачав головой, Хизаши обратился к Ёшихаме: - Мне нужно будет выйти? -Только если господин Яги этого захочет, - пожал плечами Ёшихама. - Это всего лишь обычная проверка. Ничего важного. - Ямада может остаться, - сказал Яги, мягко улыбаясь и наклоняя голову. - Они с Шотой в одной стае, так что я не вижу причин отсылать его. Хизаши был уверен, что он только что получил стрелу в сердце, и для верности поднял руку к груди. Почему никто до сих пор не связан с этим человеком?!! А, ну да. Дикая омега. Выживание и все такое. Ну и черт с ним. - Почему бы нам не начать с самого младшенького, а? - Ешихама пододвинул стул так, чтобы его глаза оказались на одном уровне с глазами мальчика. Улыбка доктора стала шире, а его радужные волосы засветились и заколыхались на макушке. - Как ты сегодня, маленький герой? Глаза Изуку загорелись почти так же ярко, как волосы Ёшихамы. - Это ваша причуда? - взволнованно воскликнул мальчик. - Это так круто! Держу пари, вы будете великим героем! Вы могли бы помогать людям выбираться из темных мест или что-то в этом роде! Изуку продолжал болтать, а Ешихама попытался сменить повязку на лице ребенка. Он осторожно ощупывал воспаленную кожу, казалось, уделяя особое внимание области вокруг глаза. Задумчиво хмыкнув, он закончил промывать и перевязывать раны Изуку. Хизаши и Яги переглянулись, гадая, о чем думает доктор. - Вот и все, маленький герой! Все кончено! Должен признаться, ты очень хорошо справился, - наконец сказал Ёшихама. - Ты уверен, что не являешься профессиональным героем? - Еще нет, но я буду! - Изуку хихикнул и покачал головой. - Ну, я с нетерпением жду твоего дебюта, - Ешихама взъерошил волосы мальчика, а затем взглянул на Яги. - Госпожа Шузенджи действительно чудотворец. Большинство из них должны быть исцелены к завтрашнему дню. Тем не менее, я собираюсь прописать глазные капли для лечения повреждений, нанесенных его склере. Яги молча кивнул и сочувственно нахмурил брови. Хизаши все понимал. Бедный ребенок не должен был проходить через все это. - Ваша очередь, господин Яги, - продолжал Ешихама, - как вы себя чувствуете сегодня? Улыбка Яги выглядела невероятно вымученной. - Ну, я больше не привязан, так что могло быть и хуже. Наверное, всё, на что я могу жаловаться – это сломанный кондиционер. Боюсь, в последнее время здесь душновато. Хизаши и Ешихама удивлённо посмотрели на Яги. Кондиционер работал просто отлично. Вообще-то температура в комнате граничила с холодильником. Хизаши даже не стал снимать кожаную куртку, когда зашёл в палату. Снова хмыкнув, Ешихама протянул руку и прижал тыльную сторону ладони к шее Яги. Тот сидел очень тихо, пока доктор осматривал его пахучие железы. Кто-то другой мог бы подумать, что Яги просто примерный пациент, но Хизаши знал, что это не так. Он практически видел, как омега подавляет реакцию «бей или беги». Вряд ли Яги многих подпускает настолько близко к такому уязвимому и интимному месту. - Система охлаждения работает нормально, господин Яги, - сказал Ешихама, убирая руку. - Вы чувствуете себя некомфортно, потому что ваше тело начинает готовиться к течке. - Что?! - закричал Яги, - Но еще слишком рано! Моя течка наступит только через месяц или даже позже! - Разве мы не почуяли бы его запах? - искренне любопытствуя вмешался Хизаши. Ешихама покачал головой: - В этом процессе не бывает схожих симптомов. Некоторые омеги внезапно приобретают более сильный запах, в то время как у других запах не меняется, до тех пор, пока они не достигают течки. Некоторые испытывают повышение температуры, боли в животе или повышение либидо, в то время как у других не выявится ни одного ранее перечисленного симптома. Каждый человек индивидуален. Яги со стоном закрыл лицо руками. - Этого не может быть. Я даже не знаю..., - он вдруг посмотрел на Ешихаму широко раскрытыми глазами, и на его лице стали появляться признаки раздражения, - ...как я... что насчет Изуку? А связь с приемными родителями? Вы с мисс Чие были непреклонны насчет того, чтобы мы с Изуку оставались рядом, но я ни за что не подпущу его близко, иначе он может пострадать! Рывок за одну из его челок привлек внимание Яги к мальчику, о котором шла речь. - Ома, - спросил Изуку, - что такое течка? - Это когда взрослые становятся очень капризными и вынуждены оставаться в своей комнате в течение недели, - не секунды не колеблясь ответил Яги, а затем снова уставился на Ешихаму, совершенно не замечая ужаса на лице Изуку. Мальчик впал в ступор при мысли о том, что его, по сути, будут игнорить аж целую неделю. Хорошо, что у Хизаши была наготове камера телефона. Ешихама усмехнулся и покачал головой. - Боюсь, что во всем виноват сильный стресс, а вы в последнее время немало настрадались. Омеги не редко компенсируют дикие стрессовые эпизоды своей течкой. К счастью человечество создало в помощь невероятные технологические достижения, - он встал, подошел к шкафу в углу и вытащил оттуда простой настольный вентилятор. - Я даю самое раннее неделю до начала полноценной течки, мы успеем подготовиться, чтобы вам было как можно более комфортно, хорошо? Яги бросил один взгляд на доктора, а затем с жалобным стоном опустил голову, спрятав лицо в волосах Изуку, что дало мальчику полную свободу действий с его длинной челкой. Хизаши мог только сочувственно улыбнуться, он был чрезвычайно благодарен за то, что родился Бетой и не должен был страдать от таких интенсивных брачных привычек. Самое большее, с чем приходилось иметь дело обозначению Хизаши, - это случайный "брачный сезон", когда беты становились немного... хмм... более похотливыми, чем обычно, но суть была именно в этом. - Все будет хорошо, господин Яги, - подключив вентилятор и установив его на прикроватный столик, Ешихама собрал свои вещи и слегка поклонился пациентам. - Не беспокойтесь больше, чем необходимо. Когда придет время, я обязательно помогу вам и господину Герою присмотреть за малышом. Единственный ответ Яги это - приглушенное "спасибо", сопровождаемое поднятием большого пальца. При звуке закрывающейся двери рука Яги снова упала на матрас. Хизаши фыркнув проследил, как омега со вздохом упал на кровать. Ему действительно было жаль парня. - Эй, все будет хорошо, верно? - непривычно тихим голосом произнес Хизаши. - Мы все проходим через трудные времена. Это же просто очередная течка? - Полагаю, да. Я просто ... Изу, вынь это изо рта, - мягко выругался Яги, убирая с лица мальчика мокрые от слюны волосы, а потом со вздохом продолжил. - Я понятия не имею, что делаю. Изуку не должен быть со мной, он должен быть с ... - и снова омега осторожно упомянул Инко в присутствии ее сына, - ... но, конечно, сейчас это невозможно. Самое лучшее, что я могу сделать, это позаботиться о нем, пока она не поправится. Я просто..., - он невесело фыркнул. - ... просто боюсь, что все испорчу. Мое детство не оставило мне лучшего справочного материала по поводу воспитания детей. Какое-то время Хизаши пристально смотрел на Яги, изучая его так, что с каждой секундой тому становилось неуютно. Неужели он действительно рассчитывал сделать все в одиночку? Он думал, что Шота бросит его на произвол судьбы? - Ты не один, знаешь, - наконец сказал он, поймав на себе любопытный взгляд Яги. - Никто из нас не собирается оставлять тебя в подвешенном состоянии. Особенно Шота. Но мы тоже будем здесь... ради тебя. Изуку и Шо - наша семья, и ..., — мгновение он колебался, прежде чем наклонившись, положить руку на замерзший кулак омеги. — ... и ты тоже можешь стать частью нашей маленькой стаи, если ... если захочешь? Последовавшее молчание было оглушительным, слышалась лишь беспокойная возня Изуку, но тишина было ни неудобной, ни напряженной. Яги встретил его взгляд широко раскрытыми ошеломленными глазами, казалось их голубое сияние, стало ярче от внутренних эмоций омеги. Хизаши видел как в них смешиваются недоверие, нежелание, благодарность и... самое главное—надежда. Хизаши поймал себя на том, что ласково улыбается, вспоминая очень похожее выражение лица своего лучшего друга, когда сказал Шоте те же самые слова. - Ямада-кун, я ... — прогнав внутреннюю бурю, Яги пригнулся и прочистил горло, пытаясь заговорить еще раз. Его прервал звук открывающейся двери. Они оба обернулись, взглянув на вошедшего, и Хизаши для пущей осторожности убрал ладонь с руки Яги. - Надеюсь, я не помешала, - поприветствовала их незнакомка, ее голос звучал совершенно непримиримо. - Вы, должно быть, Яги Тошинори. Когда безошибочно узнаваемый запах кожи ударил в нос, Хизаши почувствовал, как его внутренности мгновенно налились свинцом, а сердце замерло в груди. - Позвольте представиться. Меня зовут Айзава Сейко. . . . . Хизаши в 11:23 SOS!!! ОСТОРОЖНЕЕ, ЗЛОБНАЯ МАМАША!!!! Хизаши в 11:25 Я СЕРЬЕЗНО ШО!!! БЫСТРЕЕ СЮДА!!!