Бог подарил мне надежду

      Любовь Андреевна мотнула головой и, подойдя к дочери, положила руку ей на плечо. Ульяна сидела молча. Перед глазами был Сергей. Юная княжна понимала, что никто и никогда не заменит ей любимого. Да и к тому же Андрей был для неё всего лишь друг, но видимо такова её судьба. — Никогда! Слышите? Никогда моя дочь не станет женой нелюбимого. — Любовь! — Борис бросил на жену злой взгляд. — Я согласна! — неожиданно произнесла молодая девушка. — Я выйду замуж за Андрея Даниловича! — Ульяна, ты при уме ли?! Хочешь погубить свою молодость?! — княгиня посмотрела на дочь. — Полно, маменька! Мне надоело слушать Ваши нравоучения и постоянные ссоры с отцом! Вы сами испортили свою жизнь, но испортить мою я Вам не дам! — подняв подол платья, Ульяна покинула комнату.       Извинившись, Андрей вышел на улицу. Княгиня, поражённая словами дочери, ничего не замечала вокруг. Это было ранение в самое сердце. — Тебя ненавидит даже собственная дочь, — Иван подошёл к женщине и, взяв за подбородок, заглянул в глаза. — Чего же ты добиваешься столько лет? Когда же ты поймёшь, что всё зря? — Я больше не буду молчать! Расскажу всем правду! Я уничтожу тебя! — Я вижу у тебя смелость появилась?! — схватил её за горло мужчина. — Если я только узнаю, что из твоих уст вырвалось хотя бы одно слово против меня, — я сошлю тебя в монастырь, муженька твоего убьют где-нибудь чисто случайно, ну, а доченька от тебя уже и так почти отказалась. Так что, Любавушка, прежде чем поступать так необдуманно, подумай.       Едва коснувшись её руки губами, Иван ушёл, а княгиня заплакала. Она снова оказалась в тупике.

Конья

Дворец

Покои Шехзаде Баязида

      Мужчина сидел за столом и пытался вчитаться в отчёты визиря о делах санджака за время его отсутствия. Но ничего не получалось. Мысленно Баязид возвращался в Стамбул. Раны были слишком свежие, и он уже не знал, сможет ли он забыть всё это. В покои постучали и перед ним появилась Гюльшен-калфа. — Шехзаде, я хотела передать Вам кое-что, — женщина замолчала. — Что случилось?       Гюльшен молча подошла к столу и положила браслет, который украшали рубины и алмазы. — Я нашла это в комнате Анны, хотела отдать, но видимо не суждено. Очевидно, хатун потеряла его, когда покидала дворец. — Спасибо, Гюльшен-калфа, — искренне поблагодарил Шехзаде.       Гюльшен поклонилась и ушла.

***

Некоторое время спустя

Великое княжество Московское

      Голос священника достигал небес, растворяясь в их вышине. Невеста прятала свой прекрасный лик под фатой и, держа в руках венчальную свечу, молила Бога о том, чтобы её жених простил ей то, что сейчас она становится женой его друга. Любовь Андреевна, которая стояла рядом с мужем чуть дальше, корила себя за то, что так и не смогла спасти свою кровинку и отдала её в руки царя, этого Босманова. Царь Иван, который присутствовал на венчании, бросал на женщину косые взгляды и понимал, что та больше не посмеет рыпаться. Уж слишком эта выскочка боится за жизнь теперь уже Ульяны Босмановой. Тем временем голос святого отца провозглашал: — Венчается раб Божий Андрей с рабой Божией Ульяной во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь.       Перекрестив жениха, священник подошёл к невесте. — Венчается раба Божия Ульяна с рабом Божиим Андреем во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь.       Господи, Боже наш, славою и честью увенчай их.       После церемонии жених и невеста, а теперь уже муж и жена вышли на улицу. Любовь со слезами смотрела как Борис обнял дочь. Сейчас княгиня хотела, чтобы Ульяна была счастлива и не повторила её судьбу.

***

Январь 1557 года

Османская империя

      Зима выдалась слишком лютой. Снег укрыл своей периной землю и во всю заявлял, что хозяин здесь он. Но жители города знали, что скоро придёт весна и всё изменится. Уйдёт холод, а также болезнь, которая свирепствовала, забирая жизни.

Главный дворец

Покои Хюррем Султан

      Женщина ходила по покоям и никак не могла успокоиться. Она ждала вестей из санджаков сыновей, чтобы убедиться, что с ними всё хорошо. Наконец дверь распахнулась, впуская Фахрие-калфу. — Фахрие, почему так долго? — Простите, госпожа.       Калфа вручила рыжеволосой письма и отправилась в гарем, чтобы проследить за наложницами, которые заканчивали уборку. В покои вошёл Сюмбюль-ага и, не став отвлекать Хасеки, стал ждать. Султанша, дочитав письма, спокойно выдохнула. — Хвала Аллаху всё в порядке. — Султанша, — треснутым голосом начал ага. — В гареме есть потеря.       Хюррем в ужасе посмотрела на слугу. Кара Аллаха начала наказывать невинных.

***

Главные покои

      Султан Сулейман слушал главного лекаря и лихорадочно размышлял. Оставаться в Стамбуле было опасно. — Что делать, Моше-эфенди? — Повелитель, лучше будет Вам и Хюррем Султан пожить в Бурсе, — промолвил лекарь. — Сулейман, — полная тревоги Хасеки Султан появилась перед глазами мужа. — Проходи, Хюррем. — Сулейман, в гареме есть жертва, — без предисловий начала Хюррем. — Повелитель, Вам нужно как можно скорее уехать, — повторил лекарь. — Хюррем, мы немедленно отправляемся в Бурсу! — приказал Падишах.       Хюррем кивнула и отправилась к себе, чтобы отдать приказ собирать её вещи.

***

Маниса

Дворец

Покои Нурбану

      Женщина наблюдала за двухлетней Айсун, которая играла вместе с Гевхерхан; Эсмахан и Шах вышивали. После всего происходящего черноволосая нашла силы жить в своих дочерях. Селим относился к ней с уважением и несмотря на то, что она больше не была матерью Шехзаде, оставил ей титул и все привилегии Султанши, забрав титул Хасеки. Хасеки Султан теперь была Гюльяр, которая подарила династии Шехзаде. Его нарекли Бедиром. Эта женщина с рождением сына стала более высокомерной, чем была раньше. — Внимание! Шехзаде Селим Хазретлери!       Нурбану поклонилась и, подняв голову, залюбовалась Айсун, которую Селим поднял на руки. Мужчина щекотал дочь, а та заливисто смеялась. — Как ты, Нурбану? Как мои Султанши? — Хвала Аллаху, Шехзаде, с ними всё в порядке. — Будь очень внимательная. — Отец, когда мы поедем в Эдирне? Я хочу снова покататься верхом, — произнесла Шах Султан. — Папочка, а можно мне поиграть с братиком? — Айсун заглянула в отцовские глаза. — Конечно можно. Почему ты спрашиваешь? — удивился мужчина. — Матушка не разрешает нам с ним играть, — объяснил ребёнок.       Нурбану опустила глаза. После потери Мурада женщина не доверяла дочерей никому, кроме самых верных служанок и Джанфеды. Селим взглянув на черноволосую, промолчал и вместе с Айсун направился в покои Гюльяр.

***

Конья

Сад

      Шехзаде Баязид после прочтения письма от матери ходил как в воду опущенный. Болезнь, которая однажды забрала жизнь его брата, снова открыла свою пасть. И ничего доброго это не предвещало. — Внимание!       Обернувшись, Баязид увидел женщину в бежевом платье, плечи которой укрывал соболиный мех, а голову венчала диадема в виде золотых нитей и такого же цвета, как платье платок. — Шехзаде, — произнесла девушка. — Как ты, Айше? — мужчина ласково коснулся щеки своей фаворитки. — Наш ребёнок очень подвижный сегодня, — Айше взяла его за руку и приложила к своему животу. Баязид ощутил толчок. — Как наша Акгюльхан Султан? — Очень скучает по Вам, как и я, — ответила она. — Я сегодня приду, поужинаем, — пообещал Шехзаде и, коснувшись её лба лёгким поцелуем, направился во дворец.       Айше решила немного прогуляться. Жизнь хорватки очень сильно изменилась за последние два года.       После того, как она возвратилась в Конью вместе с Шехзаде, всё казалось бы вернулось на свои места. Кроме одного... Айше видела как Баязид грустит по Анне, хотя тот старался не подавать виду. Грустила по подруге и сама Айше, но также она знала, что нужно жить ради живых. Однажды вечером в гарем вошла Гюльшен-калфа и приказала хатун идти с ней. А потом рассказала, что сегодня Айше пойдёт по «Золотому пути». В ту ночь хатун побывала в раю. Через некоторое время она узнала, что носит под сердцем дитя и спустя девять месяцев на свет появилась девочка, которой Султан Сулейман дал имя Акгюльхан. Девочка была копией своей матери и единственной владелец сердца Баязида. Теперь Айше снова носила в себе жизнь и надеялась, что это будет мальчик. — Айше-хатун, пора возвращаться, — позвала служанка.       Айше кивнула.

***

Маниса

Дворец

Покои Гюльяр Султан

      Женщина сидела на тахте и смотрела ткани, которые ей принесла Сезин-калфа. В соседней комнате Шехзаде Бедир играл с сестрой и даже не знал какие мысли сейчас посещают его мать Гюльяр даже несмотря на то, что стала Хасеки очень тревожили отношения Селима к Нурбану. Гюльяр видела, что Шехзаде до сих пор её любит и даже то, что Гюльяр забрала у венецианки ночи четверга ничего не принесло. Иногда Селим звал Нурбану в свои покои, и Гюльяр успокаивало только то, что Аллах больше не награждал соперницу ребёнком. — Султанша, что с Вами? — Сезин-калфа обеспокоенно посмотрела на госпожу. — Нурбану. Когда-то я надеялась, что Селим навсегда откажется от неё, но тем не менее, она всё ещё здесь. Разве не я родила ему сына? Почему он так со мной? Нурбану одним своим существованием причиняет мне боль. Я каждую ночь боюсь за себя и своего сына, жаловалась Хасеки. — Первую любовь не так просто изгнать из сердца, Султанша, — заметила калфа. — А как же я? Ради этой любви я забрала невинную жизнь. Пролила кровь!       Сезин подскочила и закрыла дверь в детскую, а потом подошла к Гюльяр. — Забудьте, Султанша! Все считают, что это несчастный случай. Вы сделали это ради своего Шехзаде… — просила калфа. — Но истина останется истиной, Сезин. Мои руки обагрились в кровь. Смерть Шехзаде Мурада на моей совести.       Скрипнула входная дверь. Калфа перепуганно посмотрела на Гюльяр и, поднявшись, открыла дверь. Но сквозняк только играл дорогими занавесками.