15
10 августа 2019 г., 07:00
Конья
Дворец
Покои Айше
Айше поправила платок на голове и посмотрела на служанку, которая держала Акгюльхан. В покои вошёл Баязид и, подойдя, забрал дочь из рук хатун. Айше присела в поклоне. — Акгюльхан, моя милая, — мужчина ласково поцеловал девочку. — Шехзаде, мы очень ждали Вас, — Айше подняла глаза. Баязид опустился на подушку и усадил дочь к себе на колени. Айше с помощью служанок села на против Шехзаде, и они приступили к ужину.***
Дворец в Бурсе
Фахрие-калфа наблюдала за рабынями, которые разбирали вещи. Хюррем сидела на тахте и была полностью в своих мыслях. — Фахрие, где Сулейман? — Повелитель в своих покоях. Недавно он принимал бейлербея Бурсы Кемаля Пашу, — рассказала калфа. Хюррем поднялась и направилась в покои мужа. Наместник Бурсы Кемаль Паша медленно шёл коридору и не заметил женщину, которая шла ему навстречу. — Кемаль Паша, — произнесла рыжеволосая, разглядывая мужчину. Это был мужчина среднего роста с чёрными глазами и лёгкой сединой в волосах. — Султанша, — мужчина поклонился Хасеки. — Как твоё здоровье? После того, как ты покинул столицу мы не виделись. — Вы знаете, что послужило для моего отъезда сюда, — промолвил Кемаль. — Тогда не только я потеряла сына, Кемаль Паша. Я надеюсь, что мой Мехмед так же, как и Ваша дочь в раю. — Дай Аллах, Султанша. С Вашего позволения? — Кемаль Паша, скажите своей жене Эзен-хатун, что я буду рада принять её у себя, — Хюррем улыбнулась и направилась в покои Повелителя.***
Маниса
Покои Нурбану Султан
Женщина нанесла на запястье духи и посмотрела на своё отражение. Для кого она старается? Сегодня была ночь четверга, но она снова проведёт её в одиночестве. — Оставьте меня, — приказала бывшая Баффо. Служанки, покорившись воли своей госпожи, оставили покои. Нурбану распахнула двери на террасу и, подойдя к краю, посмотрела вниз. Гюльяр очевидно торжествует. Ещё бы... Эта рабыня обрела всё в одночасье. Нурбану неоднократно хотелось убить эту змею, но боязнь за детей останавливала. Почувствовав невесомое прикосновение к своему плечу, женщина развернулась и застыла. — Шехзаде, — черноволосая поклонилась. — Простите, я думала что Вы с Гюльяр. — Нурбану, я пришёл, чтобы сообщить. Завтра утром я отправляюсь в Эдирне. Дочери едут со мной. — Я прикажу служанкам, чтобы приготовили всё необходимое, — произнесла Нурбану. — Ты едешь с нами, Нурбану, — мужчина взял её за руку. — Я хочу побыть с тобой и с нашими дочерьми. Услышав такое признание, Султанша засияла.***
Покои Гюльяр Султан
Мягко говоря, Гюльяр была в плохом настроении. Когда она пришла к покоям Селима, стража вежливо сообщила, что Шехзаде нет в покоях. Гюльяр сказала, что может подождать, но то, что она услышала дальше, дало понять, что ждать нечего. Шехзаде пошёл в покои Нурбану. Сезен вошла в покои Хасеки и с тревогой на неё посмотрела, не зная, как рассказать то, что узнала. — Сезен-калфа, ты не умеешь скрывать свои мысли. Говори. — Султанша, ага сказал, что завтра утром Шехзаде вместе с Нурбану Султан и Султаншами отправляются в Эдирне, — Сезен замолчала. Гюльяр схватила ожерелье на своей шее и сорвала. С глаз упала прозрачная слеза.***
Дворец в Бурсе
Хюррем Султан сидела на шёлковой подушке и смотрела как огонь съедает дрова в камине. Повелитель, отложив письмо, посмотрел на жену и залюбовался ею. Столько лет уже прошло, а она до сих пор очаровывала его. Подойдя к ней, Сулейман опустился рядом и обнял. Женщина вздрогнула, вырываясь из плена своих мыслей, и улыбнулась. — Что с тобой? — поинтересовался Султан. — Ничего. Думаю просто. Во дворце есть жертвы. Я боюсь Сулейман, — рыжеволосая прижалась к Падишаху. — Я много потерь пережила и боюсь. — Всё будет хорошо. Обязательно, — заверил её мужчина. — Я сегодня встретила Кемаля Пашу и пригласила его жену во дворец. Надеюсь, ты не против? — Нет. Кемаль Паша и Эзен-хатун не очень часто покидаю своё имение, — рассказал Сулейман. — В скором времени я хочу призвать Кемаля Пашу ко дворцу. Такие верные люди как он всегда нужны. Хюррем промолчала. В словах мужчины была очень большая доля истины.***
Утро следующего дня
Великое княжество Московское
Имение Босмановых
Главная комната
Молодая княгиня Ульяна Босманова стояла возле окна и смотрела на заснеженный сад. Её муж отбыл во дворец рано утром и до сих пор не вернулся. В комнату вошла служанка которая держала на руках двухгодовалого мальчика. — Простите. Он плакал. — Коленька, сынок. Иди к маме, — Ульяна взяла на руки сына и коснулась его румяной щёчки. — Ещё прибыла Ваша матушка. — Проси. И принеси нам пирога с яблоками. Я велела приготовить, — княгиня усадила сына на софу и поправила накидку. Служанка вышла, а Ульяна увидела мать. Любовь Андреевна в синем платье вошла в комнату и улыбнулась внуку. Мальчик бросился ей навстречу и через минуту был в ласковых объятиях бабушки. — Николай. Здравствуй, доченька. — Как Вы? — Ульяна обняла мать и села рядом с сыном. — Слава Богу всё в порядке, — Любовь посмотрела на дочь. — Как отец? — А что с ним сделается? — хмыкнула Трубецкая. — Твой отец как всегда верен царю. — Я за всю свою жизнь никогда не лезла в Ваши взаимоотношения с отцом. Но тем не менее, я видела в его глазах только боль. Он страдает, только я не могу понять почему. — Ульяна, это тебя никоим образом не касается, — твёрдо произнесла Любовь. Ульяна замолчала. В комнату вошёл мужчина в крестьянском тулупе, который был щедро припорошен снегом. — Простите, это велели Вам передать, — пробасил он и вручил Трубецкой письмо. Женщина взяла сверток и, поднявшись, начала читать. — Матушка, плохие вести? — Ульяна подошла к матери. Женщина свернула письмо и ничего не объясняя бросилась вон из комнаты.***
Османская империя
Маниса
Покои Шехзаде Селима
Ювелир покинул покои рыжеволосого, получив определённые поручения. Нурбану Султан, шелестя подолом кремового платья, вошла в покои и поклонилась мужчине. — Шехзаде. — Проходи, — Селим подошёл к ней и поцеловал в макушку. — Шехзаде, карета готова, — доложил слуга.***
Конья
Дворец
Шехзаде Баязид вышел из Зала Заседания Дивана и направился в сад. — Какие новости слышно, Кудрет? — Повелитель и Хюррем Султан в Бурсе, Шехзаде, — рассказал ага. — Завтра мы пойдём на базар. Подготовь всё, — мужчина направился во дворец. На душе почему-то было неспокойно.***
Великое княжество Московское
Княгиня Любовь Андреевна вошла под своды монастыря и, перекрестившись трижды, склонила голову пред иконой. Как же давно она здесь не была. Свечи плакали, стекая воском, образы смотрели на неё, упрекая. И лишь она одна знала за что. — Ты ждёшь кого, дитя моё? — спросила женщина, вглядываясь в лицо княгини. — Матушка Эвлампия просила встречи со мной, — Любовь сжала руки. — Матушка Эвлампия очень плохо себя чувствует. Она почти не покидает свою келью, но она говорила о тебе. Пойдём, я провожу тебя. Любовь склонила голову и последовала за настоятельницей.***
Османская империя
Дворец в Бурсе
Покои Хюррем Султан
Султанша дождалась пока служанка закончит делать причёску и вышла на террасу, чтобы подышать свежим воздухом. С неба падали снежинки, которые тут же превращались в капли воды. Хюррем улыбнулась, вспоминая, как часто в детстве слышала, что матушка называла их слезами грешных ангелов. Тогда ещё Александра не понимала значения всех этих слов, но теперь... — Султанша, простите, — тихо произнесла Фахрие-калфа. — Прибыла жена Кемаля Паши вместе с дочерью. — Зови! — Хюррем вернулась в покои и, сев на тахту, расправила края тёмно-зелёного платья. Фахрие поклонилась и открыла дверь. В покои, медленно ступая, вошла женщина, одетая в чёрное платье. Её лицо — как и подобает обычаям — закрывала чадра. И пока Хюррем видела только её карие глаза. — Султанша, — произнесла Эзен-хатун. — Вы очень удивили нас своим приглашением. — Я посчитала нужным быть поближе с женой такого человека как Кемаль Паша. Прошу, — Хюррем указала на место рядом с собой. Эзен открыла лицо и, сев рядом с Султаншей, кивнула девушке, которая молчаливо наблюдала за матерью. — Султанша, познакомьтесь, Умут-хатун — наша дочь. Умут открыла лицо и заставила Хюррем и Фахрие ахнуть — перед ними стояла пропавшая два года назад княжна Анна.***
Великое княжество Московское
Монастырь
Келья матушки Эвлампии
Любовь вошла в келью и замерла. Здесь всё было так как и подобало: стул, стол, на котором лежали книги; комнату освещали свечи. Настоятельница указала Трубецкой на топчан и ушла. Княгиня приблизилась к женщине, которая лежала укрытой одеялом. — Любавушка, ты пришла? — слабо произнесла монахиня, открывая глаза и мутным взглядом окидывая княгиню.— Я благодарна Богу, что снова могу видеть тебя. Но это в последний раз. — Ты позвала меня сюда, чтобы сказать это? — перебила её женщина, с ненавистью смотря на неё. — Говори, что тебе надобно. У меня нет ни малейшего желания находиться с тобой в одном помещении. — Ты злишься на меня. И имеешь на это полное право, — Эвлампия сглотнула. — Я прошу только выслушать меня. — Что я могу услышать от женщины, которая своими руками отдала свою дочь зверю? Ты много лет назад отреклась от меня, а после ушла в монастырь! Неужели ты надеялся получить прощения?! Ты ошиблась... — с горечью произнесла Любовь и направилась к выходу. — Я лишь хотела уберечь тебя, — заплакала монахиня. — Всё это время я просила прощения у Господа, но покинуть этот мир не поговорив с тобой я не могу! Прошу тебя. Я расскажу всё, что таила в своей душе, а дальше ты сама решишь как распорядиться своей жизнью. Насильно мил не будешь, доченька. Только поняла я это слишком поздно. — Ты меня вообще любила? — Трубецкая упала на колени рядом с топчаном. — Хоть капельку? Если ты хоть чуть-чуть чувствовала то, что чувствует мать к собственному ребёнку, почему ты так распорядилась моей судьбой? Ты сожгла меня заживо. Как игрушку бросила в ноги царя. Оставила жить без души. Слёзы катились по женским щекам. Эвлампия вытерла их и взяла дочь за руку. — Я хочу уйти без груза на душе. Я расскажу тебе всю правду, доченька… В келье воцарилась тишина. Любовь Андреевна Трубецкая смотрела на женщину, которая спустя столько лет решила покаяться и понимала, что после этого её жизнь изменится навсегда. Неизвестно только в какую сторону.
