Psychopath.

       Гул одноклассников и скрежет стульев, монотонный голос учителя и скрип мела, тренировки на выносливость и оттачивание собственного стиля боя — ничего не изменилось. Школа не остановила свое неспешное течение времени. Даже Изуку. Совсем не изменился, только весь его измученный вид пропал и выглядел он бодро. Изумрудные глаза вновь сверкали в огне желаний жить, учиться, тренироваться. Кацуки смотрел. Видел, как Деку записывает показания одноклассников на тренировках, как анализирует их, как грызет ручку, пытаясь придумать что-то, чтобы сделать ту или иную атаку сильнее, и то, как Изуку прячет лицо за челкой, когда тренируется Бакуго.       — Я ебаный психопат, — весь день бурчал себе под нос Кацуки. На его шее висел аккуратно завязанный шарф, чтобы скрыть отметины чужих рук. От учителей было легче отмазаться за новый аксессуар, чем от Киришимы, но все же ненадолго Кацуки это удалось сделать, обматерив друга с ног до головы и «ласково» попросив не лезть не в свое дело. Эйджиро пфыкнул и перестал донимать Кацуки, который в свою очередь, облегчённо вздохнув, продолжал наблюдать за Деку. Он не видел в Изуку ничего того, что было на выходных. Ни безумных глаз, ни ужасающей силы без использования причуды, ни отвратительной смены настроения. Сейчас с ним в классе был его Изуку, — мне реально, блять, все это привиделось? — Кацуки провел ладонью по шее. Нет. Синяки от чужих пальцев и прокушенная губа говорят об обратном. Изуку влез в комнату Каччана и словил приступ биполярки или еще чего. Плевать, Бакуго не разбирается во всей этой херне. Главное, что сейчас Мидория спокойный, веселый, обычный, но кто тогда стоял напротив блондина в ту ночь?        Резкий порыв ветра сорвал с шеи Каччана шарф и унес его в небо. Блондин, не знающий что делать в первую очередь: синяки руками закрывать или вещь ловить, растерялся и, притворившись гусеницей, уполз под куст. Но просидел он там от силы минут 5, как чья-то мокрая рука схватила его и вытащила из зеленой колючей тюрьмы. Бакуго прокручивал в голове все проклятия мира и думал как он будет отмазываться за синяки перед человеком, который его вытащил, но в его лицо прилетел клетчатый бело-черный шарф.       — Я не буду спрашивать, если ты не хочешь рассказывать, — Киришима отвернулся и направился обратно к своей зоне тренировки. Где-то в далеке Шото заморозил птицу и просил у неё прощения, Айзава-сенсей, стоявший рядом, опешил от холоднокровного тона своего ученика. На дерево влезла белка, набив щеки орехами.       — Спасибо, — еле слышно прошептал Кацуки. Эйджиро слишком понимающий. До тошноты, блять, тактичный и добрый. Размазать бы его смазливое лицо, но именно сейчас Бакуго действительно благодарен, хоть и взбешен. Он и сам не понимал, что с ним происходит, а рассказывать кому-то не горел желанием тем более.       — Каччан, — блондин вздрогнул от неожиданного неуверенного голоса позади него, — мы можем поговорить? — Изуку переминался с ноги на ногу и теребил низ спортивной кофты. На площадке проверяли способности Каминари и Минеты, так что остальные студенты сейчас просто следили за одноклассниками. Было странно лишь то, что Изуку вместо того, чтобы записывать показания других юных героев решил поговорить с Бакуго.       — Пошел нахер, — Кацуки отвернулся от собеседника и продолжил наблюдать за выяснением максимума Каминари. Деку же, несмотря на всю его робость, проявил упертость начал теребить друга за плечо.       — Мне нужно поговорить с тобой.       — Да мне насрать что там тебе нужно, сказал же отъебись.       — Каччан!       — Пошел нахуй блять! — на площадке раздался грохот, заглушающий голос Кацуки. Каминари, кажется, достиг предела, сжегши электричеством несколько деревьев. Воспользовавшись секундным замешательством Кацуки, Изуку схватил его и потащил куда-то далеко от школы в глубь тренировочного леса.       Через десяток метров Деку силой швырнул Каччана в дерево, тут же наваливаясь на бывшего парня и кусая чужое ухо — слабое место блондина. И Мидория прекрасно знал об этой слабости, оттягивая мочку уха и покусывая хрящ. Рука зеленоволосого спустились вниз, поглаживая внутреннюю сторону бедер Бакуго.       — Какого черта ты творишь? — прохрипел блондин, пытаясь отпихнуть Изуку. Руки не слушались, внизу живота ныло, а колени подкашивались. Как давно он не чувствовал Деку? Прошла всего лишь неделя с их расставания. Два дня выходных с момента, когда Изуку залез к нему в комнату, но это было не то. Бакуго ощущал жар любимого человека, плавился под его напористыми руками, кажется голову затуманило возбуждение, но Бакуго все еще оставался в разуме. Нельзя, господи, если сейчас он сорвется, то всё было напрасно.        Где-то поблизости хрустнула ветка. Изуку на секунду отстранился. Его веснушчатые щеки раскраснелись, с потресканных губ стекала слюна, а в изумрудных глазах плескался ад со всеми его демонами. Зеленые волосы прилипли блестящими капелькам пота на лбу. Деку тяжело дышал, одной рукой оперевшись о дерево, а второй гладя пах Кацуки. Бакуго заскулил, когда обжигающе горячая, даже через штаны, рука сжала его возбужденную плоть.       — Ты ублюдок, — Кацуки собрал всю волю в кулак и впечатал его в щеку напротив. Деку отшатнулся, падая на задницу и утаскивая за собой клетчатый шарф. Мидория начал истерично хихикать, резко дернув головой кидая безумный взгляд на Кацуки.       — Разве эти отметины на горле не говорят тебе, что ты мой и должен подчиняться? — жутко. Блондин скривил лицо и поспешил свалить отсюда подальше. Когда Бакуго в немой истерике прошел мимо, пихнув коленом Изуку в плечо, второй поднялся на ноги, догнав парня, и сзади закинул шарф на шею Кацуки грубо потянув на себя. Зеленоволосый вовремя схватил чужое тело, закашлявшееся от удушья и падающее назад.        Штаны Изуку были перепачканные в грязи и траве, его руки исцарапаны корой дерева, ровно как и содранная кожа на спине блондина. На ней точно останутся синяки. Снова где-то хрустнула сухая ветка, но уже ближе, чем раньше, будто кто-то приближался. Изуку прижался к другу сзади, рукой закрывая его лицо. Бакуго услышал нервный всхлип. Потом еще один. На плечо стали падать крупные слезы, разбиваясь на мелкие капли и впитываясь в форму блондина.       — Мне не хватает тебя, я не знаю, что со мной происходит. Каччан, мне страшно, — Изуку сильнее уткнулся в белые волосы, вдыхая запах… Кофе… почему кофе? — От тебя воняет, — завопил зеленоволосый отскочив на метр, — почему я почувствовал только сейчас?       — Я тоже, блять, не знаю что с тобой происходит, — сдавленно произнес Кацуки. Пару минут назад Изуку чуть не изнасиловал Бакуго в сраном, блять, лесу, через мгновение он ядовито смеялся, всего секунду назад рыдал навзрыд, а сейчас его захлестнула необъяснимая ярость. Где-то внутри блондина плещется любовь, но ее перекрывает чувство отвращения и страха перед тем, что он видит. Именно «что», а не «кого». Бакуго не может назвать это человеком. Кровь и плоть, лишенная разума, борющаяся сама с собой.       — Оправдывайся! Говори что-нибудь! Не молчи! Ответь, что за отвратный запах?! — Изуку покрылся свечением, активировав свою причуду.       — Что вы тут делаете? — впервые за последний год Бакуго был настолько счастлив слышать этот голос. Да, Кацуки был сильнее Изуку, но он не был уверен, что не остался бы невредим с таким Деку.       — Ничего, — Изуку на секунду опустил голову, мрачно ответив, но тут же поднял лицо, озаренное яркой улыбкой, — А ты что тут делаешь, Эйджиро?       — Мы уже в школу возвращаемся, но вас не нашли, вот и пошли искать кто-куда, — Эйджиро радостно улыбнулся в ответ, закинув руку на плечо Кацуки, и уткнулся в его сгиб шеи носом, — Боже, Бакуго, как же от тебя вкусно пахнет, — Деку заметно поежился, его глаз задергался, но улыбка так и не сошла с губ.       — Отъебись дерьмоволосый, — рыдать. Все что сейчас хотелось Кацуки — это рыдать. Переминаясь с ноги на ногу, он стоял между двумя лучами счастья. Еще немного и он сгорит в этом наигранном дружелюбии. Не выдержав, он вывернулся из-под Киришимы и, сунув руки в карманы, твердой походкой направился к школе.        Ветер путался в его волосах, пытаясь выгнать все мысли, но они крепко зацепились, не желая оставлять блондина. Киришима строит из себя самого мистера святейшего. Бесит. Когда же дерьмоволосый поймет, что Бакуго видеть его натянутую улыбку не может, сердится, когда тот принижает себя перед остальными, волком воет, когда Эйджиро снова и снова проявляет доброту и тактичность, а не свои настоящие чувства.        А Изуку? Что с ним случилось? Хотя на самом деле Кацуки понимал, что во всем этом пиздеце — виноват он. Все же в тот день он совершил самую ужасную ошибку. Сердце больно сжалось, не давая глубоко вздохнуть, словно кто-то резал его на части. Кацуки облокотился на дерево, стараясь унять боль. Назад пути не было. Все что сделано — уже сделано, все что сказано — уже сказано. И этого не вернуть назад. И не вернуть назад прежнего Деку. Он исчез. Осталась лишь пустая оболочка, пытающаяся понять кто она и что делает в этом мире.

***

       Он чувствует. Всю дорогу до дома Бакуго ощущает на себе взгляд прожигающих глаз. В школе Деку вел себя спокойно после случившегося, был тихим и даже не разговаривал с Иидой и Ураракой. Все было спокойно. Ровно до того момента, как Кацуки не вышел из ворот территории UA. Еще немного и это закончится. До дома осталось пара метров. Бакуго ускоряет шаг, и, словно девушка убегающая от маньяка, в мгновение оказывается на пороге дома. Бакуго сползает спиной по двери, тут же жалея об этом. Синяки от столкновения с деревом дают о себе знать.        Юноша раздвинул жалюзи на окне коридора. Никого. Ему показалось? Нет, он точно ощущал, что его спину буравят тяжелым взглядом. Он точно слышал шаги. Глубоко вздохнув Кацуки досчитал до десяти. И когда он стал таким? Сопливым, расклеившимся, параноиком. Возьми, нахуй, себя уже в руки. Ты мужчина. Да, ты проебал самого дорогого для тебя человека, да ты свел его с ума, да теперь этот человек преследует тебя, но блять. «Все, что нас не убивает, делает нас сильнее». Если, конечно, Изуку окончательно не слетит с катушек и не решит зарезать Бакуго. От этой мысли по телу пробежала дрожь. Блондин силой ударил себя по щеке и поднялся в комнату. Родители сегодня будут поздно, что ж. Можно спокойно отдохнуть, лежа на кровати и втыкая в потолок.        Сладкая дрема начала забирать парня в свои объятия. Кацуки перевернулся на бок, перемешивая мысли в голове, путая их и забывая. Ничего сейчас не важно, лишь подушка под головой и скомканное одеяло между ног. И скрежет. Скрежет ногтей в дверь комнаты. Кацуки дернулся, распахивая глаза. Дрема пропала, но скрежет не исчез. Кто это блять, родители точно еще не приехали. Ручка двери стала медленно опускаться вниз. Бакуго подорвался с кровати, падая, запутавшись в одеяле. Закрыть дверь, господи, защелкнуть. Один миг. И дверь закрыта. Кацуки выдохнул, выпутывая ноги из одеяла и побежал в сторону окна, чтобы задвинуть шторы. На небе уже сверкали звезды. Экран телефона зажегся, оповещая хозяина о новом сообщении. Ведьма: «Кацуки, сегодня мы не вернемся домой. Ничего не натвори, мелкий дьявол.»        Ручка двери с силой дернулась вниз. А по деревянной поверхности стало слышно скольжение ладони и снова скрежет ногтей.       — Открой эту чертову дверь, — опять этот тон, этот голос. Кацуки схватился руками за волосы, опускаясь на пол. Парень спрятал лицо в коленях, закрыв руками уши. Ему страшно. Ему надоело. Ему нужно позвонить в полицию, — открой! — еще более разъяренным голосом потребовал Деку, все чаще и сильнее дергая ручку. Еще чуть чуть и он её сломает, — я сейчас выбью эту дверь, — отвратительный скрежет прекратился, но послышался глухой удар и треск. Еще один и Изуку точно выломает единственную преграду, защищающую Кацуки. Блондин не знал, что с ним будет, если сумасшедший завалится к нему, а родителей нет дома. Его убьют? Изнасилуют? Исколечат до потери памяти? Нет, Кацуки, конечно сильный и смелый, но по-настоящему ударить Изуку, даже такого, он не сможет. Сейчас точно нет. Год назад спокойно это делал, но не сейчас. Да и кто тронутых умом людей не боится? Только такие же чокнутые. Тело еще не договорилось с головой, но уже схватило куртку с телефоном и выпрыгнуло из окна на крышу кухни, оттуда на забор, а с него на дорогу. Все еще не осознавая своих действий, босыми ногами Бакуго побежал прочь от дома. Адреналин затуманил голову, ужасно страшно, невыносимо крутило живот, ноги не чувствовали усталости и боли даже спустя несколько сотен метров. Кацуки все бежал и бежал, поворачивал в каждый переулок, петлял по городу, сам не понимал куда он бежит, пока не начался дождь.        Неожиданно начавшийся ливень вымочил дороги и парня, еще не успевшего спрятаться в магазине. Продавец с подозрением глянул на босого и мокрого посетителя и продолжил свою работу, иногда косясь на Кацуки. Кацуки: Мне нужна помощь. Дерьмоволосый: Какая? Мне уже бежать к тебе? Кацуки: Да. И захвати лишнюю пару кроссовок. Сейчас пришлю адрес…        Просить у кого-то помощи? Не в репертуаре Бакуго. Он бы пошел на поводу у гордости снова, если бы его руки не дрожали от страха, а ноги не подкашивались от усталости и боли в ступнях. И более того ни в одном кармане не было и копейки.       — Вы собираетесь что-то покупать, молодой человек, — все же не выдержал продавец и задал резонный вопрос.       — Я жду ебаного друга, а на улице ебаный дождь, а ты ебаный тупица, раз не понимаешь, что я тут прячусь, — выпалил Бакуго, не подумав о последствиях. Мужчина встал из-за прилавка и вышвырнул шипящего и орущего Кацуки из магазина, словно непослушного котенка, — Никакого блять сострадания к людям.        Киришима нашел Кацуки свернувшимся и дрожащим на улице. Под тусклым уличным фонарем, совсем без крыши. Кацуки поднял голову, когда дождевая вода перестала капать на него. Увидев над собой знакомый зонт, он, не думая, накинулся на Киришиму, обнимая парня. Эйджиро всегда дарил гребанное чувство спокойствия и защиты, хоть и вечно тупо себя вел и занимался самобичеванием. Киришима осторожно отцепил от себя друга и сунул в его руки зонт.       — Ты холодный, бледный, мокрый и блять босой. Кацуки, что случилось? — Бакуго лишь отвернул голову, пока Киришима пытался натянуть на мокрые ступни друга кроссовки. Спустя несколько попыток, Эйджиро все же смог обуть одноклассника, взяв на руки, словно невесту, Киришима понес юношу в сторону дома.       — Я не хочу…       — Чего?       — Я не хочу к себе домой. И к тебе не хочу, — Бакуго дрожал всем телом, напрягаясь и кусая пальцы, чтобы заглушить болью свой страх, сжирающий изнутри.        Единственное место поблизости, где можно было переждать ночь оказался лав отель. Кацуки не возражал. Он впринципе не был против чего угодно, безвольной куклой сидя на руках друга. В голове то и дело всплывал образ Изуку, сталкерящего несколько дней, потому что как он узнал, что родителей сегодня нет? Изуку, скребущего дверь, выбивающего её. Страх снова захлестнул парня, и он уткнулся лицом в ключицу друга.        В номере оказалось на удивление чисто и уютно. Стены окрашены в нежный бежевый цвет, деревянный кафель укрывали пушистые ковры, такого же цвета, как и стены. Посередине стояла огромная кровать с пастельно-розовым сердцем на всю стену над ней. Возле кровати телевизор, естественно лишь с одним порно «каналом» и вторая комната номера — ванная.        Киришима снял с Бакуго ботинки и попытался раздеть парня, но тот слабо отпихнул друга и прошел в ванну сам.       — Я все же еще не труп, и уже не младенец, дерьмоволосый, — ворчал Кацуки. На секунду замолчав он прошептал — спасибо. За шарф утром. И… За это, — парень обвел рукой вокруг себя и закрыл дверь. Спустя пару минут Эйджиро услышал шипение воды, набирающейся в Ванну. Он облегченно вздохнул и плюхнулся на кровать, печатая сообщение матери, что ночует у друга.        Как Киришима увидел просьбу о помощи от Кацуки, он понял, что случилось что-то по-настоящему ужасное. Бакуго никогда ни у кого не просил помощи. Он всегда решал все сам, действовал сам, жил сам, не пытаясь положиться на кого-либо. Сначала Киришима подумал, что это шутка, но вспомнив лицо Бакуго осознал, что тот не умеет так шутить. Он скорее взорвет весь мир, чем попросит помощи. Кажется, мир взорвался.       — Ты мне расскажешь? — Эйджиро притянул только что вышедшего из ванной друга и усадил на свои колени, отбирая полотенце, осторожно начиная вытирать белые волосы. Кацуки успокаивался под монотонными движениями сильных рук, его дрожь прекращалась, а страх внутри закрылся чувством защищенности. Здесь его никто не найдет. Даже сталкер Деку. Так? Деку. Изуку Мидория. В голове никак не складывался пазл такого милого солнечного мальчика и чокнутого психопата. Киришима остановился, приобняв блондина за плечи, — если не хочешь не говори, я понимаю.       — Киришима, — парень растерялся от того, что его назвали по имени.       — Чего?       — Почему ты всегда такой? Тошнит уже. Каждый раз когда слышу твои речи по типу «Я понимаю тебя», или «Ты намного лучше, чем я». Хочется тебе врезать, чтобы ты навсегда забыл эту хуйню       — Но я такой, какой я есть? — мягко улыбнулся красноволосый       — Ха? Ты думаешь я не вижу когда ты искрене улыбаешься, а когда тебе на самом деле хуево, но ты продолжаешь это делать в угоду другим, — Кацуки слез с чужих колен, залазя под одеяло с головой и бурчал уже оттуда, что дико умиляло Киришиму, — понимаешь, ты тоже блять человек, ты можешь быть эгоистом хоть иногда, это не запрещенно. Ты не для других живешь. И если тебе сука интересно, что у меня случилось, то спроси нормально, без всей этой понимающей и великодушной хуйни.       — Мне действительно интересно, — Киришима стянул одеяло с друга, нависая над ним и вжимая в кровать, — так что у тебя там случилось?        Бакуго прорвало. Как плотину, держащую не только воду слез, но и маты, истерику и всю боль. Он выливал все на друга. Всю их с Изуку историю, все, что случилось за эти несколько дней, все что происходило когда они ещё встречались. О том, что Бакуго не мог больше причинять боль любимому человеку и слышать ночные рыдания, поэтому решил сделать контрольный, дабы Деку его забыл, но видимо ударил слишком сильно, и результат ушел не в ту сторону. Рассказал о том, почему оказался сегодня на улице босиком и почему ему было так страшно. Ведь это родной человек. Родной чокнутый психопат. Каждую секунду стирал слезы с лица, прячась в подушку потому что стыдно. Но слова невозможно было остановить. Бакуго впервые кому-то выговаривался, кто-то впервые его слышал и слушал, он впервые делился своими проблемами и это оказывается так помогает. Держать в себе тяжелее. Твои же мысли сжирают изнутри, а проблемы, которые «никому не нужны» убивают, превращая человека в ходячий труп.        Человеку нужен человек. Кацуки в данный момент нужен кто-то, кто подаст ему руку и вытащит из темноты ужаса и страха. Этим кем-то оказался Киришима, обнявший одноклассника, большими пальцами стирая чужие слезы с глаз, и шепчущий какую-то глупую, но помогающую успокоиться дрянь.        Они уснули. На разных концах кровати, но Кацуки среди ночи по привычке закинул ноги на спящего рядом с ним человека. Ему снился Изуку. Тот, старый Изуку, с искренней улыбкой и радостным плеском в глазах. Бакуго скучает по нему. По временам, когда они не начинали встречаться. Как все так повернулось и куда это приведет…        «Если бы мы могли начать все сначала…»