all the subliminal things

На Хосока можно и нужно молиться. Сквозь ленивый прищур Юнги смотрит за его движениями. Он не танцует, а кости из себя выдернуть пытается, каждую мышцу тела контролирует по отдельности — прям пособие по анатомии человека в действии для первокурсников медицинского. Не Чимин с его грацией пушинки и текучестью горной речушки, не Чонгук, отточенный острыми гранями идеальности. Что-то совершенно другое, похожее на несущийся вниз водопад. Вроде бы прикольно, свежо, брызги летят, а вниз глянешь — пропасть многокилометровая и затормозить не успеваешь, больно шлепаясь о воду. Юнги вот уже шлепнулся. Хосок выгибается немыслимо, будто одержимый какими-то духами японской бесконечной мифологии, звуки зомбяков сверху наложить и в хорроры вставлять. Нормальное человеческое тело — тело Юнги, как вариант, — вот т а к не может. Что автоматически вызывает сомнения в том, человеческое у Хосока тело, и посмотреть бы, наверное, стоило, если рубашку содрать и рукой провести… «Мальчик встречает зло». Мальчик, конечно, тут Хосок, зло у него какое-то абстрактное, что-то там про любовь. Но вообще-то Юнги, не успевший сбежать из тренировочного зала раньше времени, впервые чувствует песню, которую сам не писал, на себе. Вот он, растерянный мальчик, застигнутый врасплох злом и воочию его наблюдающий. Воды на него святой что ли полить да осиновый кол настрогать, что ж он дергается-то как припадочный сатанист… Впрочем, религии имени Чон Хосока пока не существуют. Юнги морально близок к тому, чтобы открыть для себя новую веру, даже первую жертву придумывает на закланье — Тэхёна, например, неплохо было бы сплавить на недолгое долго. Не факт, конечно, что Хосоку понравится, но все лучше, чем приходить к божеству с пустыми руками.