all the subliminal things

Когда Чимину говорят, что, вообще-то, Камарилья это не сброд одиночек, а вполне такая сплоченная группа вампиров на страже порядка и закона, придуманного ими же, он ржет в голос. Потому что как на его круг общения не посмотреть, это самые настоящие самодостаточные личности, чуть ли не горло стремящиеся друг другу перегрызть, лишь бы их никто из теплых гнёздышек не выковыривал. Взять, например, Юнги. Впервые Чимин его увидел в образе нечто темно-косматого, отдаленно напоминающего волка. И подумал: вау, я тоже так смогу? Научи-научи? Потом, правда, разочаровался, увидев Юнги настоящего, дважды разочаровался, узнав, что он из Гангрелов и ничего общего с утонченными Тореодорами не имеет. Скорее наоборот, из-за сугубо личного отвращения всех Тореодоров как позеров воспринимает. Чимина он тоже вначале не воспринимает совсем, пока однажды Князь не выкидывает их на совместную загородную миссию в пафосный особняк. И вот там-то Чимин с его умением заболтать даже мертвого, явно зарабатывает плюсы себе в карму, пока мрачный Юнги таскается за ним молчаливым призраком и стонет не хуже каменной горгульи. Юнги ближе всех ко внутреннему Зверю, ему одному хорошо, толпы вампирьего племени он не переносит, и за Чимина цепляется тонкими своими пальцами. Чонгук, хоть официально и в Камарилье, но постоянно с кем-то воюет. Погонять Шабаш? Я! Перевезти тонну взрывчатки по приколу за океан? Я в деле! Щелкнуть по носу зазнавшегося птенца? О, мое любимое, дайте два! Чимину кажется, что он в войне с самим собой тоже, что себя Чонгук не ценит так искренне, как обычно себя ненавидят новообращенные. Вроде косуха, байк, бита за спиной, местная гопота с района, ласково зубки скалящая, а в глазах пустота и отчаяние такое. Чимин пару раз даже на полном серьезе предлагает Чонгуку смерть окончательную, но тот голову гордо вскидывает и на своем железном коне ускакивает в очередное приключение, кому-то рожи под покровом ночи бить. Потом только Чимину рассказывают, что обратили Чонгука по ошибке, целью был вовсе не он, и если бы не Хосок, решивший с Дитём чужим понянчиться, этого недо-Бруху прямо там бы и порешили. И Чимин, при всем своем щегольстве, неожиданно первым с Чонгуком связывается, предлагает совместную охоту. И Чонгук, вампир-вызов-вашему-правильному-обществу, столь же неожиданно соглашается. С Хосоком Чимин знаком так номинально, что кроме клейма «некромант» почти ничего и не знает. Ну, сталкиваются они пару раз на важных приемах, вежливо друг другу кивают, Чонгука обсуждают с этаким родительским «ай-ай-ай, плохой мальчик опять разбил кому-то черепушку своей битой и переехал человека на байке». Хосока вообще за вампира принять сложно, у него какие-то южные корни и забавный выговор, а клыки маленькие и их почти не видно. Вместе выбраться им не удается: Чимин почти все время занят в Камарилье, Джованни, с которыми тусуется Хосок, изначально нейтральные и на возню фракций смотрят откуда-то свысока оживших трупиков. Хосок вежлив, Хосок улыбчив и Чимину нравится, что хоть кто-то еще остается на позитиве, пусть и работая при этом в крематории и добрую половину трупов явно не сжигая. Но он все еще ментор Чонгука, ментор заботливый и, по-видимому, вечный и до самой смерти. Окончательной. И насколько адекватным на фоне остальных кажется Хосок, настолько же совершенно неадекватным оказывается и Тэхён. Чимин его сторонится отчаянно, о Малкавианах он наслышан только в плохих слухах и безумных шепотах и понятия не имеет, зачем Князю такой сумасшедший из всех сумасшедших понадобился. Князь только плечами пожимает, пока пытается вежливо, но требовательно Тэхёна со своего стола спихнуть и документы важные чуть ли не изо рта вытаскивает. Тэхён, правда, оказывается зачетным парнем, потому что на выходе из кабинета сразу же мерзко хихикает и протягивает руку для знакомства, хотя с Чимином они уже раз двадцатый пересекаются лично. Чимин согласно представляется, получает прозвище «обезьянка» — почему? в прошлый раз он был такседо маском из какого-то старомодного аниме! — и только дух переводит. У Тэхёна прозрения бывают, видит он глубже и дальше, чем вся Камарилья вместе взятая, и даже спустя хрен пойми сколько поколений он настолько к Малкаву приближен, что аж мурашки бегут по пару десятков лет как неживому телу Чимина. Нет, вот с ним Чимин и до обращения бы встречаться не хотел, но что поделать, работа такая, мнения малолеток не спрашивают. Мнения Тэхёна, знающего все на свете, тем более. Он классный, прекрасно это знает, а на презрительное «полуночник» только хитро щурится. Князя, кстати, зовут Намджун. Он умный. То есть не прикидывается совершенно, книжки читает по управлению и руководству стадами отшибленных. Чимин представлять боится, сколько ему лет, кто был его Сиром и вообще на глаза Намджуну старается показываться как можно меньше. То ли у всех Вентру такая энергетика жуткая, то ли Чимину просто самому стремно, что ни разу не Старейшина смог занять место Князя. Как его вообще примогены признали? За что? Не за ум же и оставшиеся еще с человеческой жизни замашки бизнесмена? Нет, как Князь, Намджун восхитителен, на него все молятся, к нему попасть под воспитательное крылышко хотят. Тут и по головке погладят, и работку подкинут, чтоб от Зова без крови не сдох, даже повозятся немного ради интереса: стоит оставлять или нет? Намджун при всех его вампирских проявлениях, камарильской ответственности и аристократии Вентру ведет себя иногда откровенно по-человечески как сука, и это Чимина настораживает и пугает еще больше. Он власть Князя он признает совершенно, взгляд не поднимает и при каждом приеме усердно рассматривает его Сенешаля, на которого глазеть можно не отрываясь. Сенешаль почему-то из Тремеров, что само по себе удивительно. Тремер — независимые на уровне Джованни, выгоды от такой работы не получают совершенно: смысл ходить за Князем как приклеенный, если тебе его должность по наследству все равно не достанется, завещания в случае смерти от старости не дождешься. Но Сенешаль — Сокджин, кажется? — мягко голову набок склоняет, на фоне высоченного и жуткого Князя чуть ли не плюшка, потискать которую хочется. Чимин на обманчивую миловидность Сокджина не ведется: он видел, насколько могущественный этот вампир-колдун на поколение Намджуна старше, что он может творить с кровью. Ничего хорошего. Если для большинства вампиров кровь просто еда, то для Сокджина это искусство, и никакие тореодорьи гены в Чимине в такое искусство не могут. Почему Сокджин на месте Сенешаля, а не Князя, Чимин тоже не знает, и только вампирской стандартной чуйкой в эти вопросы не лезет, потому что еще на Намджуне споткнется. Вот и получается: Сенешаль. Миленький такой Сокджин, которому бы Тореодором быть. За спиной у Вентру, который этот кровяной буран сдерживает. Когда Чимину говорят, что Камарилья не сброд одиночек, он согласно кивает. Потому что Камарилья это семья.