Омежка.

      Уставший, взлохмаченный и в отвратительном настроении Винсент поднимался по лестнице к своей квартире, уже заранее вертя в руках связку ключей, чтобы как можно быстрее попасть в квартиру, принять душ и упасть на родную мягкую кровать.       — Откройся уже! — на эмоциях крикнул Винсент, с удара открывая дверь.       Он ввалился в своё жилище, захлопывая за собой дверь, и скинул кроссовки в самый дальний угол. Руками «облапал» стены и, нащупав выключатель, щёлкнул по нему, рассеивая темноту.       Прошёл от силы час, а Винсент успел искупаться, при этом пытаясь не заснуть в воде, и, перерыв все ящики на кухне, съесть несколько конфет. Уже после, подхватив большого плюшевого медведя с дивана, отправился в спальню, где зарылся глубоко под одеяло, утыкаясь носом в мягкую шерсть игрушки, и наконец-то закрыл глаза, проваливаясь в глубокую дрёму, которая впоследствии превратилась в крепкий сон.

***

      Омега проснулся рано утром головой под подушкой. Любимый мишка лежал на полу, раскинув плюшевые лапки. За окном уже светло, птицы поют — их слышно через открытую форточку. Всё кругом тихое, светлое, родное; тут его никто не достанет и обидеть не сможет. Именно с такими мыслями Винсент поднял медведя и снова упал на кровать, растягиваясь на всю её длину и разбрасывая руки в разные стороны.       Ему было хорошо. Омеге, на самом деле любящему игрушки, сладкое и спокойствие, было достаточно лишь этого. Просто лежать, чтобы его не дёргали и ничего не говорили, не высказывали о нём то, что он сам прекрасно понимает.       Фиолетовые глаза вновь прикрылись, а руки сильнее сжали игрушку в объятиях, но всё тело содрогнулось от неожиданного звонка в дверь, шум от которого казался сейчас уж слишком громким посреди почти что полной тишины.       С глубоким вздохом, с которым он выпускал через себя всё недовольство от явно нежданного гостя, Винсент поднялся с постели, на ходу пытаясь натянуть на себя шорты с футболкой, ибо сил после ночного «кросса», а потом ещё и теплой ванны не осталось даже на то, чтобы одеться.       В дверь настойчиво трезвонили, били по ней кулаками — похоже, у гостя тоже не всё в порядке с психикой.       — Что? — Винсент открыл ключом замок и распахнул двери, босыми ногами выходя на подъездный коврик, недовольно поджимая губы и наигранно зевая для того, чтобы гость понял, что ему не рады здесь.       — Деньги верни, гад!       — Да, конечно, сейчас возьму и отдам тебе их, а ещё отсосу напоследок, — Винсент опёрся спиной о дверной косяк, скрестив руки на груди. — Это всё? — омега изогнул одну бровь дугой, смотря на альфу, из постели которого вчера утром ушёл. — Я не знаю, как ты нашел моё съёмное жильё, но здесь тебе ничего не перепадёт, иди, — Винсент кивком головы указал на лестницу, ведущую вниз.       — Ага, как же! Да на тебя в суд подать можно за извращение! Проституция незаконна!       — Дядя, мне семнадцать лет. Пойдёшь в суд, так сам оттуда не выйдешь. До свидания, — Винсент заскочил внутрь квартиры, запирая её обратно на замок. Говорить с этим альфой не имело никакого смысла.       Винсент пошатнулся и упёрся спиной о стену, поднял голову вверх, чтобы слёзы не катились вниз по щекам, которые до сих пор были опухшие.       — Когда это всё кончится? — омега присел на корточки, аккуратно хватая себя за пряди русых волос и наматывая их на тонкие пальцы.       Слишком много всего. Ему и так хватило за всю свою жизнь, особенно в детстве, когда он был совсем маленьким. К тому моменту он уже понял, что будет постоянно один и придется самому строить свою жизнь. По маленьким частям, но строить.       Родившись в большой и обеспеченной семье, он не мог испытывать какие-то трудности. Но была лишь одна неисправимая деталь. Он родился омегой среди альф и бет. Так, по мнению его большой семьи, он отпечатался грязным пятном позора на роду.       Почти с рождения мальчик впитал в себя лишь негативное и совсем не красочное представление о людях и мире в целом, в чем ему помогли придирчивая мать и отец, которого Винсент боялся больше всего; он всегда прятался куда-нибудь только от одного его вида. Не обошлось и без старших братьев и сестёр. А потом, не вытерпев всего этого натиска, он сорвался и сбежал из родного дома, когда ему было всего тринадцать, и быстро прознал про «лёгкий» заработок денег.       Снова его отвлекает звонок в дверь, а, может, это даже и к лучшему, ведь чем дальше омега зарывался в свою память, тем хуже ему становилось. Винсент вытер слёзы с лица концом футболки, пошмыгал пару раз носом и открыл дверь.       — А от того, что ты распахнул окно, в квартире холодно стало с утра.       — Как вы все узнали, где я живу?! — Винсента волновал лишь этот вопрос, а на альфу перед ним ему было уже абсолютно всё равно; он понял, какой он, так что на его красивую морду уже внимания и не обращал.       — Следил, — Скотт достал из-за спины чёрный ошейник с цветными вставками. — Я пришёл извиниться, хотя я делал это вчера, но ты спал. Я нашёл это у себя и думаю, что тебе пригодится больше, чем мне. Это скроет мой укус, пока он не пройдет, и скроет запах во время течки. А так, прости меня, я не должен был так поступать, уверен, что ты имеешь весомые причины заниматься таким делом, и беру все слова назад. А если я навредил как-то твоему телу, то оплачу всех врачей и лекарства, — альфа поджал губы, отводя взгляд, боясь смотреть на омегу. Как они быстро поменялись ролями. — Я не хотел, чтобы всё так вышло.       Винсент подошел к высокому альфе и поднял голову, пытаясь всмотреться в его зелёные глаза за оправой очков.       —Давай встречаться, — Винсент вложил в эти слова всю уверенность, которая у него была, но голос всё равно дрогнул.       — Что? — альфа развернулся обратно к омеге, щуря глаза, смотря на Винсента, который даже не дрогнул под пронзительным взглядом альфы.       —Ты мне нравишься, говорю.       —Ладно, тут, пожалуй, взаимно, — Скотт опустил взгляд вниз, смотря на оголенные ноги омеги, сглатывая большой ком в горле, который встал там лишь от одного вида омежьих ножек. — Я зайду к тебе после работы?       — Если ты зайдёшь ко мне, то мы встречаемся, — Винсент улыбнулся пухлыми губами, смотря, как странно играют эмоции на лице альфы.       — Я освобожусь примерно к семи вечера, — кинул Скотт напоследок, быстро всунул омеге в руки ошейник, развернулся и быстрым шагом спустился по лестнице.