Не шуми

Очень люблю осень. Особенно раннюю, когда листья только пожелтели и начали опадать. Последние теплые деньки перед затяжными дождями. Теперь стараюсь гулять с Ванечкой подольше. Он тоже, как и я, не любит дождь. Я вернулась родной город сразу, как только Ване сделали две операции на ножках, и он смог ходить самостоятельно. Лежала с ним в больнице и все время обнимала его хрупкое и измученное болью тельце, старалась передать всю любовь, что чувствую к нему. Катя смеялась, говорила, что не узнает меня. И в самом деле, во мне как-то внезапно проснулся материнский инстинкт. Это было настолько всеобъемлющее чувство, что заполнило меня до последней клеточки. Впервые дни, особенно в больнице, я была как мама-наседка. Потом пришло понимание, что я воспитываю сына и столь частые обнимашки ему вряд ли пойдут на пользу. А потом мы переехали в наш новый дом. Сначала к родителям. Они были в шоке. Папа идею усыновления поддержал сразу, а мама еще некоторое время сопротивлялась, но это было до того, как они познакомились с Ванечкой. Увидев у себя на пороге маленькую копию Ивана, остолбенели. Первым очнулся папа. - Ну что ж, теперь многое становится понятным, - и протянул руку моему испуганному сыну. – Здравствуй, внук. Я была так ему благодарна. По щекам потекли слезы, от того как легко Ваня пошел к дедушке на руки. От моих слез оттаяла и мама. - Леночка? – спросила она сиплым от эмоций голосом. – Это его сын? - Это мой сын, мама, - ответила ей резко, в надежде, что она больше не будет поднимать эту тему. Десять минут спустя, я раскладывала наши с Ваней вещи в своей прежней комнате, а родители показывали Ванечке ту кучу игрушек, что уже успели накупить. И папа, и мама, забыв о статусах, сидели на полу, играя с моим маленьким сыном. Я с удовольствием окунулась в новую для себя роль матери. По собственному примеру, я не собиралась отдавать ребенка в детский сад раньше четырех лет. Мы ежедневно посещали центр детского творчества, где Ванечка мог общаться с другими детьми, и где с ним работали опытные педагоги и психологи. Я не забывала о сложных испытаниях, которые настигли его в первые годы жизни. Наша жизнь вошла в привычную колею. Папа, несмотря на мои возражения, все же помог с покупкой квартиры. В московскую переехала Катя - на семейном совете решили ее не продавать. Ванин день рождения мы отмечали уже в собственном доме. Огромная квартира с двумя спальнями, игровой комнатой и просторной гостиной, совмещенной с кухней, была недалеко от центра в современном жилом комплексе. Уютный сквер, где мы гуляли с сыном, был недалеко от нашего, и от родительского, дома. К слову, родители сильно привязались к Ване и пользовались любой возможностью побыть с ним. Мой ребенок менялся. Из глаз ушла настороженность. Практически незаметная хромота, уже не мешала ему ходить и, самое главное, он заговорил. Наконец-то стал строить короткие предложения, радуя меня этим до слез. У нас все было хорошо... когда однажды вечером в дверь позвонили. Я, вытирая столовым полотенцем тарелку, метнулась в коридор открыть дверь. Наверное, папа что-нибудь забыл. Распахнула... и тарелка выпала из, вмиг ослабевших, рук. Воспользовавшись моим состоянием, в прихожую шагнул Иван, пододвинул меня, и закрыл за своей спиной дверь. Мой испуганный взгляд метнулся в сторону комнаты. Ванечка, как ни в чем не бывало, смотрел мультики. Иван проследил за моим взглядом и нахмурился, разглядывая, чуть видневшуюся из-за дивана, макушку ребенка. - Ты тогда меня обманула, - обвинительно произнес он хриплым голосом. - И тебе здравствуй, Иван, - от его обвинения я пришла в себя. – В чем я опять виновата? - Привет, - съязвил мужчина. – Ты прекрасно знаешь. Ты соврала насчет ребенка. Сказала, что не забеременеешь, - с каждым словом он все больше заводился. - Я никогда не была беременна от тебя, - медленно и очень спокойно сказала ему. Вот уже не ожидала от себя такого. В груди сумасшедше колотилось сердце, волоски от страха встали дыбом, но я держала “Poker-face”*, не выдавая волнения. - Но, это мой ребенок?.. - то ли спрашивал, то ли утверждал Иван. Он явно был зол и растерян. - Нет, Иван. Это мой ребенок. И избавлю тебя от дальнейших мучений. Ты не приходишься биологическим отцом моему сыну. - Я не понимаю… - было странно видеть этого сильного и жесткого мужчину таким растерянным. Можно сказать, сбылись мои мечты. Он мучается. Но, вопреки ожиданиям, это не приносило облегчения. Моя выдуманная любовь выжила в раненом сердце и теперь причиняла боль, видя его страдания. Во всей этой ситуации была и моя вина. Я всегда пресекала разговоры о Ванечкином отце и, поэтому, по городу пошли гулять слухи о моей беременности от Ивана. Я их не отрицала, и не подтверждала, в глубине души наслаждаясь. Мне самой хотелось воспринимать Ванечку плодом любви, моей и Ивана. Казалось, никакого вреда я никому не приношу, Иван уехал из города почти сразу после меня, а сплетни о нем, как об отце Вани, мне были больше на руку, чем об его усыновлении. - Ты торопишься? – спросила я. Он удивленно на меня посмотрел. - Нет. - Тогда проходи. Подождешь, пока я уложу сына, и мы с тобой поговорим,- мужчина кивнул и стал разуваться. Я убрала осколки тарелки с пола, и пошла к сыну. - Ванечка, пора спать, милый, - краем глаза замечая, как вздрогнул Иван, услышав имя моего сыночка. Ребенок, уже сонный, потянулся ко мне и я, взяв его на руки, отнесла в кроватку. Включила ночник и переодела в смешную пижаму. Ванечка еще не спал, ожидая традиционной сказки на ночь. Я прилегла рядом, обняв его и начала читать Муху-Цокотуху. На словах: "Слава, слава Комару - Победителю!", сыночек засопел, и я осторожно встала с кровати. Подоткнув одеяло, вышла из комнаты. И чуть не вскрикнула…. В темном коридоре, напротив двери стоял Иван и смотрел на меня со странным выражением. Его лицо чуть освещалось ночником из комнаты сына. И это, конечно же, напомнило мне о наших встречах. Темнота растормаживала. Я смотрела в лицо своей единственной любви и чувствовала, как учащается пульс и, возбуждение, тягучей волной пройдя по телу, заставляет повлажнеть внизу живота. Дыхание сбоилось, и я стояла, парализованная, темнотой и его мощью. Иван перевел взгляд на мои затвердевшие соски, четко очерченные домашней футболкой. И произнес, приподняв в ухмылке уголок губ: - А ты не изменилась… Как будто разбилось что-то хрупкое между нами, я сбросила оцепенение. Обида вымыла возбуждение даже из самых отдаленных уголков моего тела. Я горько кивнула и прошла мимо него на кухню. - Лена, извини, я не это… - он понял, что обидел меня. - Оставь, - прервала я его. Зачем мне его оправдания? Он никогда не относился ко мне по-другому. Зашла на кухню и немного успокоилась. Люблю это место. Я начала готовить только тогда, когда появился Ванечка, и постепенно вошла во вкус. - Ты голоден? – как ни в чем не бывало, спросила я у Ивана. - Да, - ответил немного настороженно. – Я сразу с работы к вам приехал. - Борщ будешь? – кивнул. – Тогда, пока я разогреваю, расскажи, как ты оказался в городе, и у нас, в частности. - Я две недели назад вернулся. Начальником отдела назначили. Сначала в квартире наводил порядок, и в делах на работе разбирался. Потом друзья стали заходить и делать странные намеки. Я ничего не понимал, а сегодня прижал их посильнее и они рассказали, что ты приехала в город полгода назад, и приехала не одна, а с моим сыном, - и вперил в меня вопросительный взгляд. Я вздохнула. Достала из микроволновки тарелку и поставила перед мужчиной. - Второе будешь? Котлеты с картошкой, - попыталась потянуть время, но Иван мотнул головой. - Попозже… Рассказывай теперь ты, - я села и теребя в руках полотенце начала. - Я усыновила Ваню почти год назад… - рассказала только факты, про садистку мать и операции на ножках, как долго он учился доверять и снова разговаривать, умолчав о своих чувствах. – Теперь ты понимаешь, почему я не препятствовала распространению слухов. - Почему именно Ваня? Потому, что он похож на меня?.. – я замерла… Сейчас я снова на перепутье. Может фыркнуть и заявить, что он себе льстит и, что это просто стечение обстоятельств? Но я выбрала другой путь. Чего мне бояться? Что он отвергнет меня? Так это уже было и ничего, пережила. Теперь у меня есть Ванечка… И я не боюсь признаться. - Потому, что это мой ребенок. Как только я его увидела, то сразу это поняла. Это сын, которого я не смогла родить от любимого мужчины, - я смело смотрела ему в глаза и видела какой ошеломительный эффект произвело признание. - А любимый… - Иван закашлялся, -… любимый мужчина это я? – в моей душе бушевал ураган эмоций, но я лишь крепче сжала полотенце и твердо ответила. - Да! – не знаю, что он пытался прочесть в моих глазах, но я не шевелилась, пока он в них вглядывался. Я даже дышать боялась... - Я буду котлеты и картошку… - я растерялась. Удивлено на него посмотрела, но мужчина ел суп, став снова спокойным и непроницаемым. Я подскочила - надо разогреть котлеты. Мысли о том, что я кормлю любимого мужчину, а через комнату спокойно спит сын, наполняли меня солнечным светом. Он ничего не ответил на мое признание и мог уйти сразу, как поест, но я жила одной секундой, впитывая эти мгновения всей душой. - Спасибо. Было очень вкусно, - вежливо сказал он, когда доел. - Ты готовила? - а в глазах снова непонятные эмоции. Я кивнула и, чтобы задержать его подольше, спросила: - Выпьешь чая? - А ты? - сразу спросил в ответ. - Да, - согласилась я. Еще, какое-то время на кухне стояла тишина, разбавляемая робким звоном ложечек. Ничто не длится вечно. Чай он тоже допил. Я замерла. Иван ничего, не говоря, встал из-за стола, а я поднялась следом. Он уходит? Снова? Мелко задрожали руки. Шагнула за ним в полутемную гостиную. Буду держать себя в руках. Он мне ничего не должен. Он уйдет и можно будет расслабиться, оплакать свою воскресшую, никому не нужную, любовь. Мужчина, шедший впереди, резко обернулся и поймал меня в свои крепкие объятья. Я и забыла, какой он быстрый. Открыла рот спросить, но он, пальцами, как я когда-то, остановил меня. - Не шуми, - нежно и тихо прошептал мне на ухо. – Как видишь, слова нам только мешают, - и прикоснулся к моим губам осторожным поцелуем. У меня вырвался глубокий прерывистый вдох, и я не смогла сдержать слез. Буквально захлебываясь ими, я исступленно целовала любимые губы. Льнула к знакомому телу… А любимый целовал в ответ и шептал между поцелуями: - Тихо девочка... Все уже хорошо…. Успокойся родная… - он подхватил меня на руки, как невесомую пушинку и, не спрашивая, отнес меня в спальню. В моей комнате тоже горел ночник, и я могла наблюдать за любимым. Точнее, я не могла оторвать от него жадного взгляда, когда он, быстро раздеваясь, опустил меня на кровать. Приглушенный свет позволил ему насладиться смущением, что охватило меня, когда он стянул домашние брюки и обнаружил под ними простые хлопковые трусики. Он положил ладонь мне на промежность и пробормотал в мою шею. - Такая влажная… для меня… - я от этого, кажется, завелась еще больше, приподняла бедра и толкнулась в его руку. Его губы искривила знакомая усмешка. – Детка, ты сводишь меня с ума, - простонал. - Надеюсь, на этот раз ты мне не снишься… - и ловко избавив меня от остатков одежды, а в следующую секунду погрузился вглубь моего лона. В очередной раз подумала: «Вот он, мой идеальный мужчина», даже внизу живота я чувствовала идеальную заполненность, а когда он начал двигаться во мне, я окончательно потерялась в ощущениях. Обнимая и целуя, я дарила моему мужчине всю нерастраченную нежность и любовь. А он отвечал мне взаимностью. Я не думала, что будет дальше, я жила одним днем…. ____ * Poker-face - в терминологии покера выражение лица, не выдающее эмоций