Город Холодного Ветра: Призыв

Не выпуская книги из рук, Сезвен вышел из своего укрытия в подвале под башней магии и изредка поглядывая перед собой, чтобы не врезаться в какую-нибудь стену, продолжал читать о том, кого же он всё-таки призвал. В книге, где он нашёл параграф про печать, Сезвен обнаружил ещё немало угрожающих вещей. Например чернокнижник Казминус живописал, из какой огненной бездны приходят подобные существа. «Живущие в вечной ревности, они ненавидят друг друга и не перестают истреблять: братья братьев, сыновья отцов, матери дочерей». «Ну всё как у нас», — восхитился Сезвен и перелистнул страницу. Описание Тёмного двора неофита не очень поразили. Во главе его стоял Тёмный Князь, и власть его поддерживали тринадцать тёмных принцев, каждый из которых умел перемещаться между мирами и по ту сторону Врат вершил волю своего отца. Что ещё за «Врата» Сезвен пока не разобрался, но решил, что огненная воронка наверняка имеет к ним какое-то отношение. У Тёмного Князя был и вечный враг — его сводный брат, князь Давенхил. Этот, последний, веками мечтал отобрать у Князя власть. «Так и воюют они между собой из века в век, тьма с тьмой». Сезвен хмыкнул. Суть конфликта была не до конца понятна, но в общем это его мало интересовало и он принялся на ходу листать дальше, пока не добрался до описания аристократии тёмного двора. Бароны и Баронессы демонов были описаны в книге кратко. Вернее даже сказать, перечислены. Имени «Риган» Сезвен в списке не нашёл. Вдали уже виднелись двери алхимической лавки, когда фолиант подошёл к концу. Сезвен спрятал его в мешок с зельями, висевший у него на поясе, и вошёл внутрь. Всё дальнейшее составляло обыденный ритуал. Сезвен немного поторговался, но в конце концов отдал зелья по обычной цене. Затем, попрощавшись с алхимиком, вышел на улицу и свернул в сторону портняжной мастерской. Денег было немного, к тому же без примерки выбирать одежду оказалось трудно. Пришлось ограничиться безразмерной рубахой, благо штаны у Ригана уже были. На всякий случай Сезвен справился ещё, сколько будет стоить тёплая куртка, но узнав цену, попятился и торопливо покинул мастерскую. Заглянув ещё в парочку продуктовых лавок, он потратил остаток денег и поспешил домой. Нельзя сказать, чтобы Риган очень обрадовался предложенной ему одежде. Он долго разглядывал бесформенную рубаху, сшитую из грубой волокнистой ткани. Сезвен снова почувствовал себя неуютно. Ему казалось, что хозяин демона из него получается никакущий. Он не мог ни снять комнату своему призванному существу, ни даже обеспечить его нормальной одеждой. Даже повязки наложить у него получилось не особо хорошо. Неуверенность как обычно порождала злость, и Сезвен с каждым мгновением всё яростней сопел, наблюдая за медленными движениями взрослого и могущественного мужчины, стоявшего перед ним. Теперь, когда Риган немного оправился, Сезвен почти физически ощущал исходившую от него тёмную мощь. Не только магическую, но и иную, свойственную людям, безмерно уверенным в себе. — Не нравится — можешь ходить голым! — озвучил Сезвен наконец. Риган опустил рубаху, перевёл взгляд на мага и приподнял бровь. Неофиту стало совсем неловко. Но он выпрямил спину и изобразил презрительный взгляд. — Ты — мой астральный слуга. Вот и веди себя как слуга, а не как тот, кому я чем-то обязан! Ригану, последние два часа думавшему, как поднять вопрос о печати, сразу расхотелось это делать. «Ну, а если не печать, то что?» — думал он. «Выбор прост — или связать себя с ним, или уйти. Вряд ли он отпустит меня прямо сейчас. Но в этой рубахе уже можно появляться людям на глаза. Стоит покинуть башню, как я наверняка легко отыщу работу. Можно подрядиться охранять торговый караван — проще не придумать. И им абсолютно не обязательно знать, что я не человек. Караван, идущий на юг, да…» По мере того, как Риган наблюдал за мальчишкой, он всё более убеждался в правильности этого решения. Его раздражали высокомерие и спесь, особенно по отношению к нему самому. А неофит явно был очень высокого мнения о себе. Ригану так и хотелось схватить его за шкирку, хорошенько встряхнуть и предупредить: «Не надо называть меня слугой». Он терпел только потому, что пока не хотел развязывать конфликт. «Проще всего будет уйти, пока он спит», — думал он. «А чтобы эта зараза уснула и не заперла меня при этом в подвале, надо, чтобы он начал мне доверять». Приняв такое решение, Риган наклеил на лицо фальшивенькую улыбку и принялся натягивать рубаху. — Спасибо, — с чувством произнёс он, закончив этот процесс и не удержавшись, поёжился — рубаха болезненно колола незажившие ожоги. От этого выражения лица Сезвену стало ещё более неуютно. Он и сам не слишком хорошо разбирался в людях, не любил лицемерия и предпочитал не общаться ни с кем вообще, вместо того, чтобы пытаться кому-то угодить. Сезвен прошёл мимо Ригана и остановился напротив окна, разглядывая черепичные поверхности крыш, по которым снова барабанил дождь. Было ещё не совсем темно, но на город уже опустились сумерки. Можно было посидеть ещё немного над книгами, чтобы затем уснуть. А утром всё начнётся по кругу — снова занятия, после которых придётся надолго остаться в учебной комнате, в надежде, что все остальные разбегутся, отыщут себе дело поинтересней, чем преследовать его. Сезвен никак не мог перестать думать о том, что ждёт его завтра. А завтра никогда не сулило добра. Иногда — как сейчас — ему хотелось остановить время, чтобы только не двигаться вперёд, от одной неудачи к другой. «Я никогда не стану таким, как они», — думал он. «У меня нет огня. И как бы я не хотел, мне его не создать. Почему все любят огонь? Он обжигает. Он непредсказуем и зол. Этот демон появился передо мной обожжённым с ног до головы — но я уверен и он так же любит огонь, как они». Сезвен повернулся к демону и спросил: — Почему ты любишь огонь? Риган не сразу уловил, откуда растёт этот вопрос. Он немного расслабился, когда Сезвен перестал изображать командира и отвернулся к окну. С того места, на котором стоял, демон хорошо видел его точёный профиль, задумчивое бледное лицо. Сезвен казался духом снега, особенно когда стоял вот так, глядя вдаль. Когда сердце его находилось далеко-далеко. — Я люблю огонь, потому что огонь — это я, — машинально ответил Риган, продолжая разглядывать лицо чародея. Уже не детское, но болезненно юное. Риган видел много лиц. Лиц «демонов», порождений мира огня. И лиц людей, простых и живых. Но он никогда не видел настолько красивого лица. Сезвен нахмурился и заледенел. Он стал ещё красивее, чем был секунду назад. — Огонь причиняет боль. — Твёрдо сказал он. — Касания его цветов ещё не зажили на твоих руках. И ты смеешь говорить, что любишь его? Риган едва заметно улыбнулся. — Боль может быть сладкой, — сказал он. — Когда её причиняет тот, кого любишь. Но боль причиняет и лёд. Ты не видишь следов от своих ледяных кинжалов на моих плечах. — Я не хотел, — Сезвен на мгновение отвёл взгляд, — обычно я лучше контролирую себя. Риган улыбнулся. — Значит, и в тебе есть что-то от огня. Сезвен вскинулся и внимательно посмотрел на него. — С чего это ты взял, что я не умею управлять огнём? — У тебя плита в углу покрыта пылью, — машинально ответил Риган. И тут только до него дошло: — Так ты действительно не умеешь управлять огнём! Поэтому ты так ненавидишь его! Поэтому… — он замолк. Сезвен тоже молчал, гадая, понял ли Риган всю ситуацию до конца. «Он не знает, как поставить печать льда», — билось у Ригана в голове. Он невольно перевёл взгляд на кипу учебников на столе. Все они были посвящены магии пространства и магии огня. «Он собирался вызвать огненное существо. Долго изучал, выбирал… И он знает, что моя воля требует печати огня. Но не может поставить её. Вот почему он до сих пор меня не привязал». Ригану стало весело. Он постарался скрыть превосходство во взгляде, когда смотрел на Сезвена. — Огонь и лёд не при чём, — сказал он. — Я не люблю в людях многое. Не люблю лицемерие, ложь. Не люблю тех, кто пытается врать и не быть собой. Не люблю высокомерия и бессмысленной жестокости тоже не люблю. И не имеет значение, в чём причина человеческой лжи — в страсти, дарованной пламенем в крови, или в холодности души. Сезвен ничего не ответил. Он не совсем понял, что Риган пытался ему сказать. Его по-прежнему куда больше интересовала собственная беда. — Чародей, отправляйся ужинать и ложись спать. Нечего тратить время на бессмысленные рассуждения о том, чего тебе не изменить. «Не хочу», — хотел сказать Сезвен, но промолчал. Он не мог и не хотел объяснять того, что творилось у него в душе. — Тебе придётся лечь там, внизу, — сказал он. — Здесь нет второй кровати. — Нет, — отрезал Риган. — Я не земляной элементаль и в подземельях не живу. Тебе придётся заплатить очень большую цену, чтобы заставить меня сутками сидеть взаперти. А у тебя ничего нет, чтобы мне предложить. Сезвен насупился, но промолчал. — Тогда тебе придётся лечь на полу, — через некоторое время мрачно сказал он. — Потому что я не пущу тебя на свою узкую одноместную кровать. Ригану снова стало смешно. Как бы ни был красив человек, его абсолютно не тянуло на второй день знакомства лезть в его кровать. — Дай мне плед, чтобы расстелить, — всё же попросил он и не стал уточнять, как плохо сказывается на его самочувствии ледяной каменный пол. Эту просьбу Сезвен выполнил, и, не глядя друг на друга, они стали укладываться спать. Сезвен долго вертелся — присутствие другого существа в комнате мешало ему. И в то же время он чувствовал себя странно спокойно. Наконец, Сезвен погрузился в сон. Когда он проснулся, за окном едва рассвело. Разбудил неофита холодный ветер, проникавший сквозь приоткрытые ставни. Сезвен удивился, потому что точно помнил, что закрыл их с вечера, и приоткрыл глаза, пытаясь понять, что происходит вокруг. Сон мгновенно слетел. Ученик сел, уже более пристально осмотревшись по сторонам. Демона не было. Сезвен снова остался один.