случайно

в калифорнии тепло, душно очень, «на пляже было бы намного лучше» — думает чонин, опрокидываясь на спинку кресла. он курит прямо в комнате, полностью отдаваясь ощущениям: медленно затягивается, впуская дым в свои легкие. ян сам по себе всегда, один на один, но тут он не в силах справиться, потому что хван хенджин. они знакомы всего ничего, младший приехал с сестрой в калифорнию на летние каникулы; «наивный мальчишка» — думал тогда ян, приветствуя хенджина. он пожимает мягкую ладонь хвана, улыбается наигранно и думает, что это лето будет худшим за последние несколько лет. он живет с матерью в солнечной калифорнии, сколько себя помнит. отец бросил их, когда яну было четыре года, и юная тогда сахен не нашла ничего лучше, чем уехать далеко-далеко, чтобы забыть сеул, как страшный сон. калифорния помогает забыться, да, но на время, потому что прошлое найдет тебя в любой заднице. ян даже не разговаривает, не отвечает на вопросы хенджина, лишь иногда отстраненно кивает, перемещая все свое внимание на вид из окна. чонин успевает взбеситься через минут десять после приезда хвана и его младшей сестры — суджин. у хвана родинка под глазом, пухлые губы, волосы, наверняка, мягкие, он буквально светится от счастья, теперь заваливает вопросами его мать, и она с удовольствием отвечает. суджин точная копия брата, такая же надоедливая, наивная, но слегка отстраненная. она просит налить ей стакан воды, залпом опустошает его и поднимается на второй этаж дома, перед этим захватив небольшой чемодан и черный спортивный рюкзак. чонин наблюдает за ними с интересом, оценивает, но продолжает сохранять дистанцию, даже имени своего не говорит. ян облегченно выдыхает, когда понимает, что хенджин от него отстал, но. — можно? младший приоткрывает дверь, видно только его голову и оголенную шею, «ох черт» — думает чонин, когда туманным взглядом проходится по ключицам. — заходи. спустя два часа, после приезда, хенджин слышит голос чонина впервые. хван улыбается и заходит в комнату. на нем широкая белая худи, спортивные штаны, волосы неаккуратно уложены, и чонин ловит себя на мысли, что хван красивый. он притягивает взгляд, его хочется изучать, не пропуская ни одной детали. — что-то важное? — интересуется ян, даже не двигаясь с места, — я занят. — чем же? — отвечает хенджин вопросом на вопрос. — не важно, не твое это дело, мелкий, — с ухмылкой отвечает чонин, — если ты просто пришел подействовать мне на нервы, то поздравляю, у тебя это получилось, а теперь иди в свою комнату, а то режим свой детский нарушишь. хван почему-то меняется в лице, кивает в ответ, вся смелость стирается в порошок, мгновенно исчезая. он уходит, тихо закрывая дверь, а чонин хмыкает, закрывает глаза, перед этим завернувшись в плед и пытается побороть бессонницу он снова засыпает в пять утра, когда на улице уже светает, рассвет до безумия красивый, изредка слышно пение птиц и шум машин. *** все меняется так резко, что чонин кажется не успевает сделать вздох. это просто происходит, со временем, в середине июля. чонин перестает пытаться отталкивать от себя хенджина и на каждое «можно с тобой, чонин-хен» просто кивает. смирился. они проводят время вместе, сидя рано утром на лавочках возле дома. вид потрясающий: океан еле видно, но солнце накрывает его своими лучами, давая возможность видеть легкое свечение и чувствовать запах беззаботности. — я бы хотел остаться здесь. неожиданно признается хенджин однажды. ян курит, а хван наблюдает, затаив дыхание. — потому что здесь ты словно в мечте? — нет, — сразу отвечает хенджин, — потому что здесь есть ты. оставшийся час они сидят в тишине. *** суджин почти не появляется дома, не теряет ни секунды, знакомится с новыми людьми, возвращается поздно вечером, рассказывает сахен обо всем. чонину тошно и обидно. *** — можно тебя поцеловать? для чонина это было ожидаемо, он лишь улыбается и кивает. чувства потрясающие. губы хенджина безумно мягкие, на вкус, как италия: спелый персик и что-то запретное. ян запускает в ладонь в волосы, накручивая пряди на длинные пальцы. мягкие. чонин с этим соглашается. они целуются медленно, нежно, совсем непошло, хенджин отстраняется, тяжело дышит, но в глазах у него звезды и счастье. чонин уверен, что у этого нет начала и конца. хенджин думает иначе. *** — ты уезжаешь. — да. — через неделю. — да. — черт, — шепчет чонин, — просто поцелуй меня. *** неделя пролетает мгновенно, ян от хенджина не отходит, они лежат в его комнате, чаще всего молча, целуются долго и боятся говорить что-либо. больно. мать замечет, но тоже молчит, чувствует все. суджин поникла, потому что придется возвращаться в серый сеул, наполненный лживыми людьми. — что ж, — чонин прячет руки в карманы брюк, не зная, куда их деть. они ноют, требуют объятий, хотят в последний раз запомнить чужую спину. — прощай, — хенджин делает все сам, притягивает старшего к себе, шепчет тихое «я люблю тебя» и напоследок неаккуратно мажет губами по скуле. — прощай, — повторяет за ним ян и сразу скрывается в доме, перед этим обменявшись взглядами с суджин. чонин отправляет хенджину спустя два года письмо; в конверте их совместное фото, бальзам для губ со вкусом персиков и небольшая бумажка, на которой написано одно предложение: я никогда не думал, что черно-белый подойдет и тебе. пожалуй, для хенджина это лучший привет из калифорнии.