Приют
25 мая 2019 г., 20:31
— Мори-сан, Мори-сан, — одиннадцатилетний мальчишка крутится под ногами Огая; хитрый карий глаз, не скрытый бинтами, задорно блестит. Точно что-то задумал, сорванец.
В последнее время Дазай выглядел слишком бодрым и живым. Обычно такой энтузиазм у него вызывали лишь изучение разных ядов и разговоры о смерти. Осаму был странным мальчишкой. Замкнутым и холодным маленьким вундеркиндом, чей образ мыслей ставил в тупик и часто пугал взрослых. Ребенок с глазами мертвеца.
Что-то Осаму стал вести себя странно. Вот уже неделю он не пытался втихаря стащить опасные лекарства из аптечки Мори и даже забросил свою любимую книжку «Мануал по Суициду», которую читал вместо сказок на ночь. А несколько дней назад Осаму ворвался в кабинет Мори и буквально потребовал рассказать ему о физиологии и отношениях взрослых альф и омег. Буквально заваливал разными вопросами. Босс Портовой Мафии тяжело вздохнул, чувствуя себя по меньшей мере учителем старших классов. И в течение часа с врачебной точностью читал лекцию на тему полового воспитания. Осаму внимательно слушал, ерзая на стуле, а потом недовольно скривился.
— Фу, доктор Мори, вы такой скучный! Вот в книжке сестрицы Кое всё интереснее описано. Ещё и с картинками, — лукаво улыбнулся ребенок. Огай чуть не подавился кофе, представляя, что за книжку мог отыскать его воспитанник в библиотеке Озаки, где она держала весьма откровенные, — собственно, какие они еще быть могут? — трактаты любви.
— Мори-сан, — звонкий голосок воспитанника возвращает его в реальность. Осаму со всей решимостью смотрит в глаза наставника. — Когда Чуя вырастет, не отдавайте его в бордель Кое, отдайте его мне!
— Жадный какой, — Мори ласково трепет Дазая по голове. Волосы мальчишки мягкие на ощупь и слегка вьются, цветом напоминают молочный шоколад. Мори с сожалением думает, что дети, выросшие в Портовой Мафии и приюте, который она курирует, к сожалению, очень быстро взрослеют и рано узнаю о вещах, которые им не следует знать.
— Думаю, Кое-сан сильно расстроится, если упустит такой редкий экземпляр. К тому же, ты, когда вырастешь, сможешь посещать заведения Озаки в любое время, — уклончиво отвечает наставник, явно пытаясь найти компромисс.
— Вы не понимаете, доктор Мори, Чуя —мой! — хмурится Осаму. — Я готов возместить госпоже Кое все расходы из своей будущей зарплаты.
— Хочешь его только для себя? — вопросительно поднимает бровь Огай. — Почему именно Чуя?
— Потому что он мой! Я сразу понял, как только увидел его. Мне нужен только Чуя, а больше мне ничего не нужно. Отдайте его мне, Мори-сан, и я сделаю все ради процветания вашей организации! — уверенно заявляет мальчишка.
— Я подумаю об этом, если ты обещаешь мне больше не таскать яд из аптечки и не смешивать препараты для понижения и повышения давления, — отвечает Мори.
— Не буду! — Дазай вскрикивает от радости. — Знаете, доктор Мори, я больше не хочу умирать. Теперь я хочу поскорее вырасти.
— Похвальное решение, — мягко улыбается Огай. — И почему же ты хочешь скорее стать взрослым?
— Чтобы играть с Чуей во взрослые игры, — сияя, поясняет Осаму.
Тогда Огай не воспринял заявления своего воспитанника серьезно. Босс Портовой Мафии не верил, что маленький альфа мог почувствовать и признать в Чуе своего омегу. Хотя он и слышал о таких случаях, когда встреча истинных происходила еще в раннем детстве. К сожалению, одиннадцатилетний Осаму даже не догадывался о том, как сильно его наставник ненавидел истинные пары и все, что было с ними связано.
Разумеется у Мори имелись свои планы в отношение Чуи. Рыжий полукровка с взрывным характером, выразительными яркими аквамариновыми глазами и мраморно-белой кожей сразу привлек внимание Огая. В будущем он мог бы стать жемчужиной публичного дома, его редкая экзотическая красота привлекла бы многих клиентов и принесла огромную прибыль. Конечно, непокорный своенравный и гордый характер мог стать проблемой, но Кое и не таких обламывала. К тому же, гормоны в период полового созревания должны были сделать его более покладистым и заставить подчиняться.
Впрочем, Мори не возражал: как вариант, отдать Чую Осаму в качестве вознаграждения за хорошую работу. В этом были свои плюсы. Во-первых, он получал отличный рычаг давления на своего воспитанника. Во-вторых, Мори не верил, что Осаму в принципе способен любить. Как только подросток усмирит бушующие гормоны, удовлетворит свой сексуальный голод и реализует все самые грязные фантазии, он быстро утратит интерес к новой игрушке. И тогда Чуя займет свое законное место в борделе Кое. Бывший доктор усмехнулся. Заодно и опыта наберется для новой работы. Возможно, Осаму даже будет изредка навещать его и жестко трахать, глядя с отвращением на некогда любимую игрушку. Ведь именно так сам Огай поступал с невинными юными омегами, которым не посчастливилось попасться на глаза безжалостному боссу Портовой мафии.
Через несколько дней Огай застает весьма забавную картину. Дазай носится по его кабинету, не замечая даже появления наставника, сгребая с полок лекарства и быстро скидывая их в маленькую аптечку. Туда же отправляются ленты, перекись, антисептики и обезболивающее. Мори уверен, что запирал кабинет, когда уходил, а значит, Дазай в совершенстве научился пользоваться отмычкой. Похвально, но не в этом случае. Странно, Дазай даже не смотрел на полку, где хранились яды и прочие опасные препараты.
— Куда это ты так спешишь, Дазай-кун? — вкрадчиво интересуется наставник. — Если ты поранился, я могу сам обработать твои раны и наложить повязку.
— Нет! — Дазай поджимает губы, надеясь проскочить мимо альфы.
— Это для твоего рыжего друга, да? — понимающе произносит Мори. Дазай быстро кивает. Выглядит ребенок крайне взволнованно и явно злится.
— Знаешь, Чуе-куну следует быть осторожнее, — вскользь замечает Мори. — Он сам провоцирует альф на агрессию. Твоему другу следует перестать вести себя вызывающе и задирать альф из старших групп. Веди он себя, как подобает омеге, никто бы его не трогал.
— Провоцирует?! — взвился Осаму. — Тем, что не позволяет обращаться с собой, как с грязью под ногами?! Или тем, что не позволяет старшим альфам зажимать себя и других омег по темным углам?!
Портовая Мафия курировала маленький неприметный приют, скрытый от посторонних глаз в пригороде Йокогамы. Он был не похож на другие приюты, где царила грязь и антисанитария: на кухне прятались крысы, а по обветшалым стенам расползалась зеленая плесень, пуская споры в легкие юных воспитанников. Для сирот, впервые попавших сюда из других заведений или прямо с улицы, это место казалось раем. В приюте было тепло и уютно, кормили регулярно и вполне сносно. Также сироты в этих стенах получали образование и лечение. А особое внимание уделялось физической подготовке, сопровождающейся регулярными медосмотрами, ведь директор приюта тщательно следил за здоровьем своих подопечных. Детей разных возрастов из этого приюта чаще забирали. Правда, после этого бывших воспитанников никто не видел.
Разумеется, Мори Огай создавал такие условия отнюдь не из милосердия, а преследуя сугубо практичные цели. Отряды Портовой Мафии часто несли боевые потери в постоянных схватках с другими группировками, вторгающимися на территорию Йокогамы, и регулярно нуждались в притоке «свежей крови». Наиболее способные и выносливые сироты-альфы имели все шансы пополнить ряды бойцов Портовой Мафии. Хироцу Рюро лично занимался отбором и тренировкой молодняка. А вот юные красивые омеги в будущем отправлялись в элитный бордель Кое Озаки.
Бесполезные или не интересные Мори Огаю детишки имели все шансы отправиться на аукцион или пополнить рынок черной трансплантологии. Как бывший врач, босс Портовой Мафии прекрасно понимал, как трудно подобрать подходящего донора, когда счёт идет буквально на недели. Политики и бизнесмены готовы были заплатить любые деньги за спасение своего ребенка. Даже если эта цена — чужая жизнь. За короткое время Мори Огаю удалось полностью взять под контроль рынок черной трансплантологии.
Деньги не являлись решающим фактором; благодаря этому бизнесу Мори получал нечто более важное — власть и протекцию, расширяя теневые сферы влияния. Политики и бизнесмены, пользовавшиеся его услугами, становились выгодными союзниками и партнерами.
Обрывая очередную невинную детскую жизнь, Мори не чувствовал ни капли сожаления или раскаяния. Он мог ласково улыбаться ребенку в коридорах больницы, рассказывая сказки о любящих приёмных родителях, с которыми его ждет скорая встреча. А после в операционной хладнокровно вскрыть грудную клетку и извлечь сердце, трепещущее и живое.
Эти дети были приговорены собственными родителями и брошены на произвол судьбы. В трущобах Йокогамы они каждый день боролись за выживание, обреченные на медленную и мучительную смерть от голода и болезней. Или становились жертвами педофилов. В приюте Мори Огай давал им шанс на «относительно нормальную» жизнь.
— Если ты думаешь, что лишь физическая сила имеет значение, ты ничего не знаешь о силе.
Каждое слово Хироцу сопровождалось быстрым точным ударом и болью выжигалось в подсознании.
— Бей по болевым точкам, Чуя-кун.
Хироцу невозмутим и спокоен, как скала. Его глаза холодны и беспристрастны, неумолимы, точно течение горной реки. Он похож на учителя из старинного английского рода — мудрый старик с моноклем, чьи волосы давно приобрели серебристый оттенок благородной стали, а холодные голубые глаза излучают ясность и светлый ум.
Он не старается травмировать своего юного ученика, но щадить его тоже не намерен — враги будут с ним беспощадны. Он наглядно демонстрирует действие каждого приема на теле рыжего мальчишки, чтобы запомнил действие на уровне инстинкта, понял принцип и силу воздействия. Тогда в хаосе битвы, когда каждая секунда стоит жизни, он не будет колебаться. У тела тоже есть память, и в нужный момент правильные рефлексы могут спасти ему жизнь. Мальчишка шипит от боли, смотрит зло и упрямо, но каждый раз поднимается с пола, готовый продолжить тренировку.
— Ярость — плохой советник, Чуя-кун, — поучительно говорит старик, — она ослепляет и заставляет принимать неверные решения. Когда твой разум ослеплен, твоя сила расходуется впустую, а яростные атаки не достигают цели. И сила утекает, подобно воде, пролитой сквозь сито.
Вместо этого постарайся вывести из равновесия своего противника. Не нужно стыдиться своей внешности, Чуя-кун. Красота и хрупкость — идеальная иллюзия и прекрасная маска. Пользуйся этим. Притворись беззащитным и нанеси смертельный удар. Враги не воспринимают тебя всерьёз, и это твое преимущество.
— Твой маленький рост и мгновенная реакция могут спасти тебе жизнь, Чуя-кун. В разгар битвы на поле боя в тебя будет сложно попасть.
В глазах рыжего омеги горит азарт и радость борьбы. Он сам поднимается с пола, игнорируя протянутую руку наставника.
— Ещё, Хироцу-сан! — кристально-голубые глаза смотрят с нескрываемым восторгом и уважением. В них искрится робкая надежда. Его наконец заметили и увидели. Старик дал Чуе шанс, за который он готов хвастаться руками, ногами, зубами, да чем угодно!
— Думаю, на сегодня с тебя хватит. Учись правильно рассчитывать свои силы. Ты сегодня отлично поработал, Чуя-кун, — глаза Хироцу теплеют, и он впервые по-другому улыбается мальчишке…
Старик подбирает индивидуальный режим тренировок. Смешивать разные техники, выбирая максимально эффективные, учитывая особенности его юного ученика. Рюро знает, что не ошибся в выборе: мальчишка схватывает на лету, впитывает знания, как губка.
Пару месяцев спустя Мори Огай, стоя поодаль, наблюдает с Хироцу очередную тренировку.
— И что тут делает это недомерок?! — презрительно бросает подросток-альфа, глядя на рыжего омегу сверху вниз с нескрываемым превосходством. Он старше Чуи почти на два года, долговязый, уже с развитой мускулатурой и резким сформировавшимся запахом.
— Мне почти двенадцать и я ещё расту, — усмехается Чуя. Он давно не ведется на провокации.
Бой заканчивается слишком быстро, а самоуверенный альфа падает на пол с вывернутой рукой, шипя проклятия в адрес «рыжего недомерка», которого он обещает встретить в коридоре приюта и показать должное место.
Задача усложняется, когда появляются более взрослые противники, имитируя нападение. В руках первого пистолет, у второго — нож. Чуя не теряется: проскальзывая под рукой, уходит от выстрела. Выбивает пистолет и уворачивается от ударов ножа, затем делает подножку и падает на пол, чтобы через секунду направить пистолет на обоих противников.
— Достаточно, — говорит учитель, забирая у ухмыляющегося мальца оружие. — Хорошая работа.
На лицах присутствующих читается замешательство, сменяющееся тихой злобой и завистью.
Это даже красиво. Мори невольно любовался этой кошачьей грацией и четкими отточенными ударами. Рыжие волосы, обрамляющие красивое лицо, развеваются подобно языкам пламени, а большие аквамариновые глаза блестят от ярости и радости битвы. Хрупкое гибкое тело двигается само по себе. Мальчишка с легкостью отвлекает противника, чтобы потом пропустить ближе и нанести решающий удар.
— Почему именно он?
— Я вижу потенциал в этом мальчике. У него есть то, что я не вижу в других: сильная воля и стремление к победе. В будущем он может стать отличным бойцом Портовой Мафии. Он будет бесконечно предан вам, Мори-доно, если вы дадите ему шанс.
— Он омега, — холодно отрезает Огай. — Ты прекрасно знаешь, что мы не принимаем омег в ряды Портовой Мафии. К тому же, он слишком ценен, чтобы использовать его как пушечное мясо.
Глаза Мори темнеют, принимая нечитаемое выражение.
— Но вы не можете это утверждать, босс — спокойно парирует Хироцу, закуривая трубку. — Кто знает, какая сущность дремлет в нем? Мы можем руководствоваться только внешними признаками и строить догадки. Раньше чем через два года мы не можем сказать, по какому типу будет развиваться его организм и какая сущность пробудится в нем. Порой природа преподносит сюрпризы.
— Я бы предпочел, чтобы Кое обучала его более полезным вещам, — криво усмехается Мори. В любом случае, Озаки не только является руководителем самого роскошного борделя в Йокогаме, но также готовит элитных омег-убийц. Знания, полученные от Хироцу, не пропадут даром, думает Огай.
Хироцу Рюро был его личным советником. Самый старый член Портовой Мафии, переживший прежнего босса во многом благодаря природной гибкости ума и способности приспосабливаться к новым условиям. Хироцу был мудрым альфой, умным стратегом, умеющим предвидеть будущее, но ход его мыслей был Огаю непонятен.
Если старик решил тратить на мальчишку силы, значит, у него есть на то свои причины.
— Поступай как знаешь, — отмахивается Мори. — Но я бы не хотел испортить столь красивое личико уродливым шрамом.
— Я позабочусь об этом, Босс, — учтиво произносит Хироцу.
Никто не догадывался, какой ценой Чуе давались эти тренировки. Кожа мальчишки была светлой, нежной и чувствительной, он не обладал природной выносливостью, и только сила воли и упорство заставляло его продолжать ломать собственное тело. Природа наградила его не только аквамариновыми глазами, рыжими волосами и бледной кожей, но и низким болевым порогом.
Чуя часто не мог заснуть после тренировок — тело ныло и болело, напоминая о жестоком обращении. Мальчишка сворачивается в позу эмбриона под одеялом, кусая губы и глотая злые слезы. Наутро россыпь синяков проступала на бледной коже; стоило повернуться, как тело отзывалось тянущей болью, особенно сбитые в кровь костяшки пальцев.
Ветер колышет занавески на окне, впуская ночную прохладу в душную комнату. Ночной гость осторожно спускается с подоконника и осторожно ступает на пол, стараясь не тревожить чужой сон. Матрас за спиной рыжего прогибается под тяжестью чужого тела, которое юркает под одеяло и сразу же прижимается к его спине, обвивая перебинтованными ручками.
— Опять сюда приперся, скумбрия перебинтованная! Сказал же, не приходить, — устало шипит Чуя, даже не пытаясь скинуть своего друга на пол.
— Но я хочу спать с Чуей, — довольно мурчит Осаму, проводя носом по тонкой шее и согревая кожу теплым дыханием. Щекотно. Рыжий недовольно ведет плечом, чувствуя, как щеки начинают пылать. Хорошо, что долговязый придурок этого не видит. — Чуя такой теплый и приятно пахнет.
— Тише ты! Раз пришел — заткнись и спи! — рыжий несильно толкает друга в бок. Осаму утыкается носом в рыжую макушку, и через несколько минут до слуха Накахары доносится тихое сопение. Заснул, что ли? Быстро же он.
Во сне Осаму сильнее притягивает Чую к себе, обвивая тонкими перебинтованными руками. Тепло. У рыжего под ребрами разливается странное незнакомое чувство. У Дазая всегда холодные руки, которые хочется долго греть в своих ладонях. Присутствие Осаму успокаивает и убаюкивает боль. Чуя несколько минут изучает стену, а потом все же накрывает холодные пальцы друга своими маленькими ладонями.
— Это вообще нормально? — в который раз думает рыжий, пытаясь уснуть. Дети часто спали на одной кровати, когда не хватало места, но тут явно не тот случай. Возможно, Осаму мучают кошмары, и он просто боится спать один? Да, наверно все дело в этом, убеждает себя Чуя. В конце концов, они оба были просто детьми, лишенными родительской ласки, жмущиеся друг к другу в поисках тепла. Так, по крайней мере, внушал себе Чуя. Осаму был странным и пугающим ребенком, с пустыми холодными глазами, говорящий порой жуткие вещи. Другие дети избегали его, стараясь обходить стороной. Казалось, он ненадолго оживал только рядом с Чуей. Рыжий мальчишка никогда не боялся Осаму. Дазай был по-своему добр к Чуе, хотя порой и бесил до зубовного скрежета своими выходками и говорил странные, смущающие вещи. Осаму был его… другом? Да, наверное Чуя мог бы назвать его своим единственным близким другом.
Чуя втягивает воздух носом, и его окутывает привычный запах свежих бинтов, медикаментов и чего-то еще. Этот странный запах становится гуще, словно ластится к коже, окутывая его. Его собственный запах начал проявляться рано, где-то в одиннадцать лет, запах экзотических цветов, фу, гадость какая! Но бинтованный придурок был в восторге, и никогда не упускал возможность прижаться к его волосам своим носом, за что, поначалу, огребал от смущенного мальчишки, но разве это остановит тупую скумбрию?! А чем же пахнет сам Осаму? В коридорах приюта дети часто шептались, что от Осаму пахнет свежей кровью. Может, потому что Дазай весь в бинтах ходит?!
Чуя часто видел, как воспитанники отшатываются от Дазая и смотрят с испугом и отвращением. Чуя прекрасно помнит вкус крови из разбитых губ. Знает ее запах. Нет, это определенно не она. А если не кровь, то что? Накахара снова незаметно втягивает носом воздух. Такой терпкий, насыщенный и холодный запах. Что это? Вдруг Чую озаряет. Гранат? Похоже на гранатовый сок, который Осаму притащил на его день рождения. Но не совсем, в этом запахе есть что-то еще. Чуя хмурится, делая глубокий вдох. Ему нравится этот запах, вот только бинтованному придурку знать об этом не обязательно. Лишь через три года, впервые пробуя гранатовое вино, Чуя точно сможет сказать чем пахнет Осаму. Холодное гранатовое вино с кубиками льда, любимый напиток Накахары Чуи.
