Детские игры

      Я кукла Вуду, плакать не буду

И запомни я ничего не забуду

Мой рот забит, и глаза зашиты

Но никто не забыт. И ничто не забыто.

Слот. Кукла Вуду.

      Слава о «мелком рыжем психе» стремительно расползалась по приюту подобно вирусу гриппа. Число самоубийц лезущих на их этаж ночью значительно сократилось, и Чуя смог ненадолго вздохнуть с облегчением. Правда, это не избавляло от новых проблем. Чуя, однако, был слишком вымотан постоянными тренировками и занятиями, чтобы обращать на них внимание. Хотя, стоит признать, неожиданная травля со стороны старших омег стала для Накахары неприятным сюрпризом. Не то, чтобы Чуя особо переживал по этому поводу, он просто искренне не понимал, что успел им всем сделать. Теперь, стоило ему войти в класс, омеги сразу замолкали. Когда он шел по коридору, смешки и перешептывания преследовали его повсюду.       Обрывки обидных фраз и грязные нелепые слухи часто долетали до чувствительного слуха рыжего омеги. И чем он успел заслужить подобное отношение?! С каждым днем Чуя чувствовал тревогу, которая противно скребла под ребрами. А еще, куда бы он не шел, он всюду чувствовал на себе нечитаемый взгляд золотисто-зеленых глаз Френсиса.       В последнее время Френсис и его свита слишком часто оказывались рядом. Идя по школьному коридору, Чуя почти физически чувствовал на себе его взгляд: липкий, хищный, собственнический. Словно ленивый хищник, выслеживающий добычу на своей территории, зная, что она никуда от него не денется и не спрячется.       Фитцджеральд действительно действовал ему на нервы. Чуя интуитивно опасался его, понимая: Френсис был опасен. Хитрый и изворотливый скользкий тип, способный виртуозно запудрить мозги учителям. Чуя не понимал, почему все омеги так стелились перед ним. Ловили каждое его слово и текли от одного взгляда. Да, Френсис был красив, это было бесполезно отрицать. Более того, он был идеален, и это раздражало до зубного скрежета. Идеальная кожа, золотисто-зеленые глаза, золотистые волосы, обольстительная улыбка. Высокий, статный, с сильным, но не перекаченным телом. К тому же, харизматичный и расчетливый. Фальшивый, словно новогодняя игрушка. Неужели омеги не замечали, что за яркой внешностью скрывается гнилье? Не видели ложь и лицемерие, которое он прятал за сияющей улыбкой? Френсис был притягательным манипулятором, использующим других ради достижения своей цели.       Очарованные «прекрасным принцем» они просто не хотели видеть отвратительной правды. Френсис был породистым альфой. Его воспитывали как будущего главу компании, он верил во власть денег и статус. Такие как Френсис считают, что мир принадлежит им по праву рождения. Они смотрели на омег словно на грязь под ногами, либо относились к ним как к дорогим вещам, еще одному аксессуару подчеркивающему их статус. И людей, подобных Френсису, Чуя искренне презирал. Фитцджеральд оказался в приюте два года назад, когда ему едва исполнилось тринадцать. Его родители погибли в автокатастрофе. Партнер по бизнесу, по совместительству опекун Фитцджеральда, быстро переоформил фирму на себя, а Френсиса поместил в закрытый приют.       — У него просто кишка тонка меня убить, — думал озлобленный подросток, вынашивая план мести. Он надеялся вернуть бизнес своего отца и занять свое законное место главы корпорации. Портовую Мафию он рассматривал как первую ступень своего восхождения. Вот только проклятый старик Хироцу его достижения признавать не спешил, и уже второй год отказывал в приеме в ее ряды. Ну ничего, он еще обязательно покажет всем на что способен. И первым делом Френсис планировал отомстить мягкотелому ублюдку, запихнувшему его сюда. Оставлять его в живых было фатальной ошибкой. Будь Френсис на его месте — первым делом бы избавился от детей своего мертвого партнера. А также всех, кто представляет угрозу его власти.       Но сейчас мысли Френсиса были заняты совершенно иным.       — Эй, Чуя-кун, постой! Куда же ты так спешишь? — Фитцджеральд улыбался самой обворожительной улыбкой, преграждая путь рыжему омеге.       — Чего тебе, Френсис? — оскалился Чуя, злобно сверкнув голубыми глазами из-под рыжей челки. Что могло понадобиться этому высокомерному ублюдку? Поиздеваться хочет?       Накахара краем глаза отметил, что свита Френсиса хоть и наблюдает, но находится на внушительном расстоянии, а значит, не может их услышать и вряд ли собирается нападать. Но руки все равно непроизвольно сжались в кулаки. Накахара напрягся, готовый в любой момент отразить удар.       — Просто поговорить, — беззаботно ответил альфа, продолжая рассматривать рыжего омегу самым неприличным образом.       — Знаешь, тебе стоит стать более дружелюбным, — бросает Френсис. — Не бойся, я ведь не обижу, Чуя~       Френсис старается придать голосу игривые нотки и пустить в ход всю свою харизму и обаяния. Но Чуя не верит не единому слову.       — Я тебя не боюсь, — холодно отрезает Накахара.       — Послушай, Чуя… Я понимаю, что тебе приходится нелегко. Ты слишком выделяешься из толпы. Знаешь, я с легкостью мог бы решить твои проблемы вот так, — белобрысый альфа щелкает пальцами. — Одно моё слово — и тебя никто не посмеет больше трогать.       В каждой фразе Фитцджеральда так и сквозит высокомерие и снисхождение. Чую просто тошнит от этого покровительственного тона.       — Я и без тебя прекрасно справлюсь, — резко обрывает пламенную речь Накахара.       — Напрасно ты так думаешь. Твое положение в приюте с каждым днем становится все более шатким. Сам знаешь, у многих альф в старшей группе уже начался или скоро начнется гон. Ты взрослеешь и твой запах усиливается и становится слаще и ярче, а значит совсем скоро…       — Спасибо, я в курсе. Я, в отличие от некоторых, не прогуливаю уроки биологии, — язвительно парирует Чуя.       — Ты ведь сам понимаешь, что скоро тебе понадобится альфа. Природу не обманешь, — снисходительно продолжает Френсис. — К тому же, омеги очень уязвимы в этот период.       Как же бесит! У Чуи чешутся кулаки подправить это идеальное личико самовлюбленного высокомерного ублюдка. Вместо этого Накахара лишь делает глубокий вдох, мысленно считая до десяти.       — Что тебе от меня нужно, Френсис? — устало говорит Накахара.       — Стань моим.       — Чего?!       Накахара настолько поражен и растерян, что пропускает момент, когда Фитцджеральд оказывается ближе, чем надо, и подцепляет пальцами его подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза.       — Знаешь, Чуя, я ведь очень скоро собираюсь покинуть приют и вернуть свое положение и статус. Ты достаточно красив, чтобы с тобой было не стыдно показаться в приличном обществе. Стоит только приодеть. А ещё эти веснушки. Их придется вывести. Да и волосы подровнять и поменять цвет — белые локоны мне нравятся намного больше.       Фитцджеральд продолжал крутить его лицо, рассматривая, словно дорогую игрушку.       — К тому же, ты достаточно сильный и выносливый. Для омеги, конечно, — криво усмехается Френсис. — Уверен, ты легко сможешь выносить здоровое потомство.       Чую буквально трясёт от ярости. На мгновения он даже лишается дара речи от подобной наглости. Но Френсис словно не замечает этого и снисходительно продолжает.       — Ты ведь не глупый мальчик, Накахара, соглашайся. Сам должен понимать — такой шанс для безродного омеги выпадает раз в жизни.       В нос Чуи ударяет резкий запах мяты и дорогого темного шоколада. Накахара слышал, что феромоны сильного альфы странно влияют на омег, заставляя смущаться, подчиняется и желать. Омег буквально вело от запаха Френсиса: они терялись, ноги начинали трястись и подгибаться. Вот только Чуя никогда не испытывал слабости ни перед Френсисом, ни перед другими альфами. И сейчас рыжий омега не испытывает ничего, кроме гнева и отвращения. А горький шоколад с мятой он ненавидит с самого детства.       — К тому же, я знаю, что ты посещаешь уроки госпожи Озаки, — горячо выдыхает Френсис, стремительно склоняясь к уху Накахары. — Уверен, она научила тебя, как правильно ублажать своего будущего мужа.       Чуя резко отталкивает от себя Фитцджеральда, и руку наглого альфы резко обжигает болью. Тот пораженно переводит взгляд с глубокого пореза на ладони на маленькое флик-лезвие, блеснувшее в изящной руке рыжего омеги. Чуя тяжело дышит, а аквамариновые глаза пылают праведным гневом. Если бы взглядом можно было убивать, Фитцджеральд бы давно обратился грудой пепла.       — Не приближайся ко мне, — тихо рычит Накахара. — Полезешь ещё раз, и я тебя точно прикончу.       — А сучка оказалась с характером, — усмехается Френсис, провожая хищным взглядом уходящего омегу, а затем слизывает кровь с раненой ладони.       — Оставь его, Френсис, — встревоженный Марк мигом прилетает к своему другу, неодобрительно косясь на раненую конечность. — Вот на кой тебе он сдался, а? Тебе что, твоего гарема мало?! Этот омега слишком дикий! К тому же, он личная игрушка воспитанника Босса Портовой Мафии.       — Личная игрушка воспитанника босса, говоришь, — в глазах Френсиса загорается опасный огонь. — Ничего ты не понимаешь, Марк. Нет ничего веселее, чем отобрать чужую игрушку.       — Братик Чуя! Давай поиграем!       Чуя со страдальческим вздохом откидывает голову на подушку и устало трет красные глаза.       — Кью, ночь на дворе. Какое играть? А до утра подождать, не?       — Нет! Я хочу играть с братиком сейчас! — Кью устроился прямо на груди Накахары, продолжает тормошить сонного рыжего подростка. Темные глаза с неестественно расширенными зрачками сияют маниакальным блеском, а каштановые волосы привычно растрепаны. Жуткая плюшевая кукла с огромными уродливыми пустыми глазницами и зашитым ртом приветливо мелькает перед лицом Чуи. И это последнее, что бы хотел увидеть Накахара, проснувшись ночью.       — Как ты вообще сюда пробрался?       На соседних кроватях слышится подозрительное шебуршание. Проснувшиеся подростки опасливо и настороженно смотрят на ненормального ребенка. Присутствию Кью здесь явно не рады. В комнате повисает гнетущее молчание. Никто не решается высказать свое недовольство открыто. Слухи о самоубийствах и несчастных случаях, потрясшие стены приюта, еще слишком свежи в памяти.       — Братик, пойдём! Я знаю, ты все равно не спишь! — Кью спрыгивает на пол и настойчиво тянет Чую за руку.       — Тц, ладно, — Накахара закатывает глаза к потолку. Кью бесполезно что-либо объяснять. Кью — сумасшедший.       — Держись за меня, мелкий, — рыжий подросток подхватывает ребенка на руки и начинает медленно спускаться вниз, цепляясь за старые толстые лозы винограда, оплетающие стену. Приходится лезть через окно, не хватало еще сторожу на глаза попасться! Благо, второй этаж. Кью довольно виснет на нем, обнимая шею Накахары своими маленькими, тонкими ручками, пока подросток осторожно спускается вниз и спрыгивает на землю.       Жёлтая луна выглядывает из-за туч, заливая поляну тусклым серебряным светом. Сейчас где-то два ночи, тоскливо думает Чуя. А значит, спать ему остается менее четырех часов. А ведь всего этого можно было избежать, не найди он тогда эту сраную куклу.       Кью появился в приюте около двух недель назад. Большую сознательную часть своей жизни ребенок провел в закрытой психиатрической лечебнице, куда его сплавили собственные родители. Жестоко, но вполне предсказуемо. Три недели назад психушка сгорела вместе со всеми пациентами и медперсоналом. Одни говорили, что это был несчастный случай, другие — что врачей охватило безумие, и они сами выпустили буйных пациентов. После той кровавой ночи выжил только Кью.       — Лучше бы он сгорел вместе со всеми, — с опаской шептались в коридорах приюта. Поговаривают, вскоре после пожара директору приюта лично позвонили из администрации префектуры с просьбой приютить особенного ребенка.       Чуя, скрипя зубами, уже второй час пытался заснуть, отчаянно накрывая голову подушкой. Плач, доносящийся из комнаты в конце коридора не смолкал ни на минуту. Новенький рыдал, не переставая, и скулил, словно раненый зверь.       — Тц! Неужели в этом проклятом приюте никто не может успокоить одного маленького ребенка! — Накахара тихо матерится, чтобы дети не услышали. Они и так благодаря Чуе узнали много новых интересных слов.       Утром невыспавшийся и злой Накахара направляется на занятия, надеясь хоть немного вздремнуть после уроков. Не судьба. Едва рыжий подросток переступить порог своей комнаты, как до его слуха доносятся глухие всхлипы и рыдания. У Чуи дергается глаз.       — Да что у вас творится?! — Накахара буквально влетает в комнату младших омег. Кью, забившись в угол, продолжает истошно рыдать, а остальные дети осторожно наблюдают за ним. Некоторые, правда, и вовсе игнорируют.       — Наша девочка куколку потеряла, — злорадно отзывается ребенок с соседней кровати.       Чуе достаточно беглого взгляда чтобы оценить обстановку и понять, что произошло. Наверняка маленькие звереныши ее где-то спрятали. Ребенок проплакал так целые сутки, наверняка отказался от еды, а воспитателям и дела нет. Проклятие! Чуя совершенно не умеет обращаться с детьми.       — Не реви, — рыжий подросток осторожно подходит к рыдающему ребенку и садится рядом на колени. Прежде чем Чуя успевает понять, что вообще делает, руки сами тянутся к Кью. Накахара осторожно стирает слезы кончиками пальцев.       Детеныш от неожиданности даже замолкает и смотрит настоящим взглядом в аквамариновые глаза рыжего подростка. В голову Чуи закладывается нехорошее подозрение, что к бедному ребенку никто не прикасался очень давно, не то что пытался успокоить. Кью на мгновение замолкает, а потом всхлипывает, утыкаясь в грудь Накахары, и начинает выть еще громче.       — Эээ. Ну не плачь, — Чуя неловко обнимает и начинает осторожно гладить по вздрагивающей спине странного ребенка. — Ты же уже большой мальчик, ну.       Или девочка?       Растрепанные каштановые волосы со странной белой челкой, пухлые щеки и круглое личико, длинная рубашка больше напоминающая платье и маленькие цветные шорты. По Кью сразу и не скажешь, какого он пола, если в медицинскую карту не смотреть.       — Успокойся. Обещаю, я найду эту сра… твою любимую игрушку, обещаю.       — Правда? — Кью отстраняется и смотрит в глаза Накахары своим жутким немигающим взглядом.       Где же эти мелкие паразиты могли ее спрятать, отчаянно думает Чуя. В голове мгновенно возникает образ стрёмной куклы с зашитым ртом и пустыми глазницами. Накахара хмурится, а потом уверенным шагом направляется на чердак. Его словно ведет что-то. Рыжий подросток отчаянно матерится — он два раза чуть не навернулся, ударил мизинец о какую-то коробку, запутался в паутине и распугал мирно спящих летучих мышей. Одна из этих тварей с мерзким писком вцепилась в его волосы, а другая едва не врезалась в лицо. Фу, гадство какое! Накахара смело пробрался в самый дальний угол, расчищая себе дорогу от хлама, и открыл крышку старого ящика. Вот она! Рыжий подросток торжественно достал странную куклу, на всякий пожарный держа ее в вытянутой руке.       Чуя спускается по лестнице и сталкиваюсь лицом к лицу с учителем истории. Расцарапанное лицо, испачканная одежда, в рыжих волосах красуется паутина — да, видок еще тот.       — Накахара Чуя! Что вы делали на чердаке в учебное время?! — возмущается учитель, явно обескураженный внешним видом своего ученика.       — Я нашёл эту сраную куклу! — радостно выкрикивает Накахара.       — Молодой человек, следите за своим языком! — но Чуя уже ловко обходит учителя и со всех ног несется в детскую комнату.       — Догра Магра!       Кью буквально выхватывает из рук Чуи странную игрушку и нежно прижимает к себе, словно живое существо.       У этой стрёмной куклы еще и имя есть?!       — Спасибо, братик Чуя! — Кью счастливо улыбается и обнимает Накахару. Чуя впервые видит его настоящую улыбку.       Тела двоих детей были обнаружены следующим утром прямо на лужайке возле приюта. Не было никакой причины, почему двое маленьких воспитанников сбросились с крыши ночью.       — Это они спрятали ту странную куклу, да? — отстраненно думает Чуя. Директор попытался списать все на несчастный случай: дети играли и случайно упали с крыши. Тем более, ночью прошёл дождь.       На следующей неделе воспитатель из младшей группы неудачно падает на лестнице и ломает шею прямо на глазах у испуганных воспитанников. Еще через несколько дней учитель математики случайно выпивает крысиный яд.       — Как можно случайно выпить яд? — раздраженно думает Накахара. Поговаривают, незадолго до этого учитель пытался сжечь в камине злосчастную куклу.       Серебристый туман стелется по земле. Монотонный скрип качели действует на нервы Чуи, вызывая противную головную боль. Тени причудливо ложатся на лицо Кью, а его темные глаза с неестественно расширенными зрачками странно блестят в холодном лунном свете. Чуя только сейчас понимает, что челка и белые пряди, падающие на лицо мальчика, на самом деле не белые, а седые. Что, чёрт возьми, должно было произойти, чтобы волосы шестилетнего мальчика поседели?       — Я знаю, почему старшие дети тебя не любят, братик Чуя.       Ветер в кронах деревьев напоминает зловещий шепот.       — Они чувствуют, что ты другой и боятся. Ты такой же, как я, — пустые глаза Кью смотрят прямо в душу.       Такой же чокнутый?       — Не позволяй врачам узнать об этом. Если кто-нибудь узнает, они обязательно захотят тебя исследовать.       По спине Накахары прибегает неприятный холод. Шепот листвы усиливается, а старые качели протяжно поскрипывают.       — Они делали мне очень больно каждый день. Я кричал и плакал, но им было все равно. Я звал на помощь каждый день, но никто не приходил. Но однажды меня услышали, — улыбка на лице ребёнка становится по-настоящему жуткой. — И тогда проснулась она. Догра Магра.       — Твоя кукла?       — Знаешь, братик Чуя… Когда тебя мучают слишком долго, боль превращается в ненависть. А ненависть меняет мир. В ту ночь Догра Магра забрала их всех. Она заразила их своим безумием.       Кью смеётся, глядя на рыжего подростка своим странным потусторонним взглядом.       — Ты любишь смотреть на огонь, братик Чуя? Тебе нечего боятся, — доверительно сообщает ребенок. — Догра Магра забирает только тех, кто причиняет мне боль. Знаешь, ведь ты тоже это можешь.       — Могу что? — непонимающе спрашивает Накахара. Он чувствует, как внутри него поднимается волна иррационального страха, словно начинает что-то медленно разрушаться.       — Убивать.       — Я обязательно приду поиграть с тобой завтра, братик! — Кью спрыгивает с качели и задорно смеется, махая Чуе рукой, а затем убегает в сторону приюта.       Чуя забывается неглубоким тревожным сном. Накахаре снится смеющаяся кукла. Чуе снится, как он тонет вместе с Дазаем в холодной тёмной воде. Чуе снится чёрное пламя.