Детские игры

      — Данные по проекту «Арахабаки» засекречены. Все научные сотрудники и персонал закрытой правительственной лаборатории погибли при взрыве. Объект А 5158 мертв, — из отчёта «О расследовании взрыва в иностранном квартале», составленного старшим сотрудником специального отдела по делам одарённых Сакагучи Анго.       Шесть лет назад.       Иностранный квартал.       — Давай, Одасаку.       Заряженный пистолет, который так привычно ложится в мозолистую ладонь, кажется слишком тяжелым. Холод металла неприятно обжигает пальцы. Сакуноске переводит взгляд с Анго на маленького ребенка, сидящего прямо на земле. Серый пепел кружится над их головами, раскаленный воздух, что обжигает легкие, казалось, пропитан запахом крови и дыма. Там, где раньше был иностранный квартал, сейчас зияет огромная воронка. Взрыв уничтожил не только скрытую под землей секретную правительственную лабораторию, но и парочку соседних кварталов.       Пепел пачкает огненно-рыжие вьющиеся волосы маленького ребенка, а огромные аквамариновые глаза настороженно наблюдают за двумя мужчинами. Того, что в огромных круглых очках зовут Анго, а второго, с растрепанными каштаново-рыжими волосами и заросшего щетиной, зовут Одасаку, понимает мальчик. У Одасаку добрые теплые глаза и пистолет. Ребенок не понимает, кто эти люди, что им от него нужно и как он вообще здесь оказался.       — Ты уверен что это именно тот, кто нам нужен, Анго? Это, должно быть, какая-то ошибка, — в голосе Оды сквозит отчаянье и слабая надежда.       — Ошибки быть не может. Никто бы не смог выжить после такого взрыва. А на этом мальчишке ни царапины. У нас нет права ослушаться приказа директора Танэды. Объект А 5158 должен быть ликвидирован.       Холодное дуло пистолета упирается в лоб ребенка. Мальчишка смотрит зло и упрямо, прямо в глаза Сакуноске. Ода не в силах отвести взгляд от обреченного, палец подрагивает на спусковом крючке.       Отчаянный крик срывается с губ мужчины, и он останавливается в последнюю секунду, отводя пистолет.       — Я не могу! Не могу, Анго, — мужчина ходит кругами, отчаянно потирая переносицу. — Я не для того покинул Портовую Мафию и вступил в МВД, чтобы убивать детей!       — Это не ребёнок, — холодно отрезает Сакагучи. — Ты знаешь, что он такое. Ты прекрасно видел, на что он способен. Пока подопытный А 5158 жив, никто не может чувствовать себя в безопасности. Никто не должен обладать таким смертельным оружием.       — У меня есть имя! — звонкой детский голосок заставляет Анго вздрогнуть. — Меня зовут Чуя! Чуя, а не объект А 5158!       — Замолчи, — грубо обрывает Анго, в его взгляде мелькает страх, смешанный с легким отвращением.       — Это неправильно, Анго. Должен быть другой выход. Анго, пожалуйста, — в глазах возлюбленного Сакагучи видел такую боль и отчаянье, что у беты невольно сжалось сердце. В тот момент Анго понял: это сломает Одасаку. И даже если сейчас он заберёт пистолет и сам выполнит приказ, призрак мёртвого ребёнка навсегда встанет между ними.       — Мы обязательно об этом пожалеем, — устало выдыхает Анго проглатывая ругательства.       — Куда мы едем? — Сакуноске первый решается прервать тягостное молчание.       — Я знаю одного одаренного, он должен помочь, — бесцветно отвечает Анго, следя за дорогой. — Его зовут Артюр Рембо. Шесть лет назад он покинул родную Францию и скрывается от преследования секретной службы правительства в Японии. Я помог ему обосновался в Йокогаме пару лет назад и уничтожить все личные данные по которым его въезд в страну и место нахождения могли обнаружить. Он мне должен. МВД и ВДА обращается к нему в особых случаях. Его дар «Озарение» способен запечатывать опасные способности внутри тела носителя. И стирать память.       Помолчав, Анго осторожно добавил.       — Но я не уверен, что это сработает.       Ода молча нашел свободную руку Сакагучи, накрывая ее своей большой ладонью, и осторожно сжал. Молчаливое «спасибо» было красноречивее тысячи слов. На безымянном пальце Одасаку поблескивало маленькое неприметное кольцо из белого золота, сделанное на заказ знакомым ювелиром. Точно такое же кольцо украшало руку Анго. Немногие в МВД знали, что Сакагучи Анго и Сакуноске Ода являются не просто коллегами по работе и напарниками, но и законными супругами.       Пары альфа-бета встречались довольно редко. К таким союзам в обществе относились с непониманием и презрением, граничащим с откровенной жалостью. Чем может привлечь сильного альфу обычный бета? В отличие от омег, беты не обладали ни соблазнительным влекущим запахом, ни изящной красотой. Они были слабо подвержены влиянию гормонов, не способны испытывать яркое, исступляющее желание и не вылезать из постели пару дней подряд, что было естественным поведением омег. Да и вряд ли могли полноценно удовлетворить альфу во время гона. Но самое главное, беты не были способны зачать и родить от альфы ребенка. Союзы альфы и беты были всегда бесплодны, что делало его неполноценным в глазах общества.       До встречи с Одасаку Анго считал себя абсолютно асексуальным. Работа на благо общества и научные исследования — это все, о чем мечтал молодой бета с самого детства. Анго был счастлив, когда после окончания с отличием престижного института в Токио попал на стажировку в МВД, а позже был принят на работу. Правда, одно из серьезных заданий едва не стоило талантливому бете жизни. Он должен был внедриться в Портовую Мафию. Там-то он впервые встретил Одасаку, которому, несмотря на природную скромность, все-таки удалось вытащить его из скорлупы.       Выпивая после работы в баре «Люпин», Анго часто ловил себя на мысли, что невольно любуется этой грубой красотой. Молодому бете нравилась открытая улыбка и теплые глаза кофейного цвета, громкий смех и сильные руки, поправляющие съехавшие с носа очки. Анго чувствовал странную дрожь и тепло, скапливающееся внизу живота от случайных прикосновений и взглядов Одасаку. Такое было с ним впервые.       Сакагучи никогда не надеялся на взаимность. Но именно Одасаку был тем, кто предупредил Анго об опасности, когда он был в шаге от разоблачения. А ведь именно Одасаку должен был найти и казнить предателя. Позже, не задумываясь, оставил ради него Портовую Мафию и вступил в МВД.       Одасаку любил искренне и пылко. Вопреки опасениям и страхам беты, Одасаку оказался внимательным и чутким партнером, ласковым, умелым и сильным. Терпеливо, шаг за шагом, он открывал для Анго совершено неизведанный мир чувственных удовольствий.       Единственное, что омрачало их счастье — дети. И если Анго был полностью равнодушен к маленьким людям, то Одасаку относился к тем немногим альфам, которые очень трепетно относились к детям. И, хотя Одасаку уверял Анго, что все в порядке, бета прекрасно видел: из его мужа получился бы ответственный и заботливый отец. И вот теперь нереализованный родительский инстинкт так не вовремя дал о себе знать.       Небольшой особняк в европейском стиле притаился среди цветущих садов Йокогамы. Витражные окна выходили на дикую бухту, а с моря дул прохладный ветер.       — Не знал, что в Йокогаме есть такое место, — Сакуноске следует за Анго осторожно, придерживая за руку рыжего мальчика. Анго уверенным шагом направляется к дому. И только собирается позвонить в дверь, оказывается, что та не запрета.       — Я ждал вас. Я знал, что ты придешь, Анго, — голос Артюра Рембо звучит устало и печально. Первое, что бросается в глаза Оде — изящная фигура. Омега наблюдает за причудливой игрой пламени в камине, сидя в полуоборот к гостям.       Второе — изящные длинные пальцы в белой перчатке, держащие бокал изысканного французского вина.       — Полагаю, ты уже знаешь о взрыве в лаборатории, — осторожно спрашивает Анго.       — Я знаю, зачем вы здесь, — меланхолично отзывается Рембо. — Это было предсказуемо.       Тихий, мелодичный голос омеги звучит все также меланхолично и безжизненно, но Сакагучи различает в нем нотки зарождающегося гнева.       — Ученые заполучили источник древней, разрушительной силы. Не из этого мира. Они хотели подчинить себе эту разрушительную мощь, воплощение живого хаоса. И поплатились за это. Врачи хотели использовать этот источник для создания искусственных способностей, ведь так? Что ж, раз вы здесь, полагаю, эксперимент удался. Только глупцы могли подумать, что смогут подчинить и использовать силу Арахабаки избежав возмездия.       Артюр подносит бокал к тонким губам, делая глоток благородного напитка. А затем ставит бокал на маленький столик и поднимается с кресла, разворачиваясь к названным гостям. Даже в помещении он носит длинное черное пальто, высокие сапоги на шнуровке, черные брюки и пушистые белые наушники. Из-под рукавов пальто выглядывают кружевные рукава белоснежной рубашки, скрывая изящные кисти. Утонченная дорогая одежда лишь еще больше подчеркивает изящество и хрупкость омеги. Его правильные черты лица, тонкий нос и красивые губы выдают в нем потомка старинного, давно иссякшего аристократического рода. Лишь пронзительные золотисто-зеленые глаза полные смутной печали еще хранят искру угасающей жизни. Непривычно длинные для мужчины волосы цвета вороньего крыла волнами спадают на плечи достигают поясницы, вьются на концах красивыми локонами. Артюр Рембо похож на призрака графа, заблудившийся во времени и пространстве.       — Какой красивый, — думает маленький Чуя, восторженно глядя на Артюра своими огромными аквамариновыми глазами. — Словно печальный ангел.       Омега, а то что эспер с сильнейшим даром является именно омегой, Ода не сомневался с первой минуты их странного знакомства, подходит ближе и теперь Сакуноске может различить его запах. От Артюра пахнет свежестью морского прибоя и изысканным французским вином, болью и отчаяньем. Рембо буквально пропитан этим запахом.       — МВД ведь с самого начала знало о проводимых экспериментах, но предпочитало не вмешиваться и просто наблюдать, оставаясь в стороне. Сколько безымянных детей должно было погибнуть, Анго, прежде чем ученые нашли идеальный сосуд для Арахабаки? — тихий голос звучит в тишине, подобно хлесткой пощечине. — А теперь директор Танэда спокойно подписал указ об убийстве единственной выжившей жертвы?!       Одасаку хотел вмешаться и остановить агрессивные выпады в адрес Анго, но не нашелся что сказать.       — Что? Министерство по делам одаренных оказалось не такими невинными агнцами, как хотели казаться? — омега грустно усмехнулся, разворачиваясь к Оде. — МВД не собирались вмешиваться с самого начала. Приказ сверху. Правительство Японии хотело иметь преимущество на случай возможной войны эсперов.       — Все правительственные организации одинаковые. Вы используете людей как пешки в своих грязных играх. Не важно кто перед вами: альфа, омега или маленький ребенок. Вы готовы пожертвовать любым ради достижения своей цели. Вы видите в нас, эсперах, не более чем опасное оружие. И не остановитесь не перед чем, чтобы заполучить его. Просто омерзительно. Оставьте нас!       Анго и Ода терпеливо остались ждать в коридоре.       Ребёнок никогда не должен расплачиваться за чудовищные грехи взрослых. Артюр опустился на колени перед маленьким Чуей.       — Бедное дитя, — Артюр нежно коснулся спутанных рыжих волос ребёнка. — За свою короткую жизнь ты познал столько боли.       Чуя удивленно распахнул глаза и замер, чувствуя, как его ласково гладят по голове. А потом неуверенно и боязливо потянулся к Артюру своими маленькими ручками. Рембо осторожно обнял ребёнка, прижимая к себе. Он продолжал нашептывать что-то успокаивающее, ласковое на французском языке, словно убаюкивая. Ничего не бойся, дитя мое, скоро все закончится. Он просит закрыть глаза, когда их обоих окутывает вспышка яркого света.       — Тебе больно, Артюр? — одинокая кровавая слеза медленно стекает по холодной щеке эспера, и Чуя аккуратно стирает её маленькими пальчиками.       — Уже нет, малыш, — Артюр улыбается тонкими посиневшими губами, а затем целует маленькие детские пальчики.       — Я сделал всё что мог. А теперь уходите.       «Как же холодно»       — Мы еще увидимся, Артюр? — аквамариновые глаза ребенка светятся робкой надеждой.       — Конечно, малыш. Когда-нибудь мы обязательно встретимся, — устало улыбается эспер. Рембо израсходовал все свои силы и едва держится на ногах. Он знает, что больше никогда не увидит маленького Чую. Артюр просто не хочет, чтобы бедный ребенок видел его смерть.       Стоит Оде вывести ребенка из гостиной, как Артюр падает в кресло. Тревожное гнетущее чувство не дает Анго покинуть комнату. Он так и застывает.       — Что произойдет, если печать будет разрушена? — осторожно спрашивает Сакагучи.       — Тогда Йокогама захлебнется кровью, — глухо отзывается эспер. — Уходи, Анго, я хочу побыть один.       Густые капли крови пачкают губы, распускаются алыми цветами на идеально белой рубашке. Кровь из ушей струйками стекает по тонкой шее, отчего волосы противно липнут к коже, и Артюр очень рад, что Анго не может видеть этого.       — Ты уверен что тебе не нужна помощь? Я могу позвонить Есано.       — Не нужно. Я просто смертельно устал.       Анго не понимает, что он вовсе не ищет спасения. Артюр жив лишь потому, что поклялся выжить умирающему на его руках возлюбленному. Но без Поля он не жил, а лишь существовал и медленно тлел от невыносимой тоски. Проклятая способность отняла у него все: возлюбленного, их желанного и долгожданного ребенка, родную Францию. Если бы он только родился обычным омегой, им бы не пришлось скрываться от правительственных организаций по всему миру. Не пришлось покинуть родину и жить в постоянном страхе и изгнании. Если бы его проклятая способность не была столь ценной…       Его ребёнку сейчас было бы семь, как и маленькому Чуе. Артюр никого не смог уберечь, даже собственного ребёнка. Все, кого он любил, были давно мертвы. У него был день рождения, а у его сына только день смерти.       Как только за Анго закрывается дверь, бокал падает из ослабевших пальцев, со звоном разбиваясь об пол. Дорожки кровавых слез застыли на холодных щеках Рембо, а мертвые золотисто-зеленые глаза застыли, глядя в пустоту. И только на посиневших тонких губах застыла легкая улыбка. Ему все-таки удалось спасти…       Чуя спит свернувшись в позе эмбриона, сжимая маленькие кулачки, когда они подъезжают к приюту. Ода осторожно гладит ребенка по рыжей макушке, боясь потревожить хрупкий детский сон.       — Когда весь шум вокруг проекта уляжется.       — Даже не начинай, — предупреждает Анго, вцепляясь в руль.       — Мы могли бы.       — Нет, не могли! — резко обрывает Сакагучи. — Ради тебя я нарушил должностные инструкции, подделал документы и врал директору Танэде. Тебе этого мало? Ты хоть понимаешь, что сделают с нами, если правда всплывет наружу?! Сомневаюсь, что мы отделаемся простым увольнением. Даже не проси, Одасаку, мы не будем усыновлять этого маленького монстра.       — Прости, — пристыжено шепчет Сакуноске.       — Артюр умер, — Голос Анго звучит тихо и надломлено. — Он был моим другом, Одасаку.