Детские игры

      Чуя предпочитает спать в свободной черной футболке с черепом и красных боксерах. Иногда и вовсе без футболки — жарко. А к присутствию надоедливой скумбрии он давно привык и совершенно не стеснялся Осаму.       Дазай осторожно перетекает на чужой футон и с восторгом рассматривает своего напарника. Чуя спит на боку, согнув ноги в коленях, и безмятежно сопит в подушку. Футболка задралась, обнажая маленькие упругие соблазнительные бедра и полоску светлой кожи на пояснице. Дазай замирает, затаив дыхание, рассматривая стройные ноги и маленькие изящные ступни своего напарника. Осаму млеет, когда Чуя неосознанно льнет к нему во сне, расслабляясь в его теплых руках. Переплетает его ноги со своими, скользит маленькими пальчиками, пытаясь согреться. Так обычно происходит зимой или поздней осенью.       Сотни непристойных мыслей вспыхивают в воспаленном сознании подростка. Дазай думает о том, как потрясающе будут смотреться стройные ноги на его плечах. Мечтает расслабиться после опасного задания в горячей ванне вместе с рыжим напарником и, смывая кровь, почувствовать дразнящее прикосновение изящной ступни к стремительно твердеющему члену. Выгнуться, подаваясь в плен маленьких ласкающих пальчиков под взглядом слегка насмешливых, но полных неприкрытого желания, озорства и любопытства аквамариновых глаз.       — Эх, мечты! — Осаму обреченно вздыхает, осторожно устраиваясь на чужом футоне, боясь потревожить чуткий сон напарника. — Знал бы Чуя, о чём я только думаю, придушил бы на месте.       — Такой красивый, — мечтательно думает Осаму, украдкой любуясь лицом напарника в лунном свете. — Опасный, непокорный, своенравный, желанный.       Чуя хрупкий и миниатюрный, идеальный. Хотя кому как не Осаму знать, насколько эта хрупкость обманчива: Чуя с легкостью опрокидывает его на лопатки и прижимает ногой к полу на тренировках. Торжествующе глядит сверху вниз, когда Дазай его достанет в очередной раз своими глупыми вопросами. В такие минуты Осаму забывает, как дышать, от восторга.       Дазай прекрасно видит результат ежедневных тренировок: красивый рельеф мышц рук и едва заметные кубики пресса на плоском животе напарника. Но Осаму прекрасно понимает что, как бы Чуя ни старался, он, скорее всего, останется миниатюрным и изящным, хотя даже без применения способности будет сильнее многих альф. Уже сейчас разница в росте становится заметной, и Осаму выше Чуи на полголовы.       Дазай знает, что рыжий напарник втайне от него пьет молоко, опасаясь насмешек. Правда, суицидальный подросток сомневается, что Чуе это особо поможет — с генетикой не поспоришь. Зато огненно-рыжие волосы стали заметно длиннее, и теперь красиво спадают на плечи и изящно вьются на концах. Лицо потеряло детскую мягкость. Аквамариновые глаза, обрамленные густыми пушистыми ресницами, стали еще более выразительными, тонкие губы так и притягивают взгляд суицидального подростка. Хочется запустить пальцы в непослушные рыжие кудри напарника, притянуть к себе и запечатать губы поцелуем, гася возмущений вскрик. Целовать собственнически, глубоко и влажно, не давая отстраниться, вдавливая в ближайшую стену горячее гибкое тело напарника. Пока горло не начнет вибрировать от сладких стонов, а тонкие руки юного рыжего эспера не обнимут его шею, притягивая к себе в отчаянной попытке быть ближе, чтобы разделить эту отчаянную жажду на двоих. И плевать, что они находятся в этот момент на поле битвы, а на земле валяются истерзанные трупы их поверженных врагов.       Осаму до безумия нравится смотреть, как Чуя убивает. Как с легкостью буквально втаптывает в асфальт грозных и самоуверенных альф, наслаждаясь изумлением и болью, а после того, как получит нужную информацию, быстро сворачивает шею или раздавливает череп, брезгливо вытирая подошву ботинок о свежую траву. Дазай любит наблюдать, как Чуя бросается на противника, взмывая в воздух с помощью Смутной Печали. Изящный взмах ноги, и слух Осаму ласкает знакомый хруст и чей-то оглушительный вопль. У Чуи прекрасная растяжка, о, Дазай отлично знает, как ее можно использовать!       Сотни непристойных образов мгновенно вспыхивают в сознании юного суицидника, заставляя нервно облизывать губы. Словно ожившие картинки из «Трактата Любви», которые он украдкой изучал ночами, таская из библиотеки Озаки. У Осаму фотографическая память, и он страстно жаждет попробовать с Чуей все.       Осаму с нескрываемым восторгом наблюдает, как рыжий напарник, дерзко усмехаясь, стоит под шквалом пуль, используя гравитацию как барьер. Как металл вспыхивает красным сиянием, останавливаясь в нескольких сантиметрах от тела. А после пули взлетают в воздух на глазах шокированных противников, попадая точно в цель. Иногда гравитационному манипулятору достаточно нескольких минут, чтобы положить отряд противника. Или вырубить камеры, взобраться по стене, пройтись по потолку, и незаметно установить бомбы в чужом штабе. Позже их дистанционно активирует Дазай, почти с детским восторгом глядя на разрушительный фейерверк, вдыхая запах дыма и сгоревшей плоти. Чуи лишь неодобрительно фыркает, замечая нездоровый блеск в глазах напарника. Совсем как в тот раз, когда Осаму со странным смехом выпустил целую обойму в труп врага. И все только потому, что Дазаю не понравилось, как альфа смотрел на его напарника.       — Нет смысла на мертвеца пули тратить, — произнес напарник, забирая пистолет. Его слегка пугал такой Осаму: с пустыми холодными глазами и странным смехом, от которого кровь стыла в жилах. В отличии от Дазая, Чуе не доставляли удовольствия чужие страдания и изощренный пытки. Рыжий эспер предпочитал убивать быстро и просто, исполняя приказ Мори.       Чуя не разделял увлечения Осаму эстетикой смерти. И все-таки внутри рыжего эспера жила клокочущая ярость, проистекающая из страха и бессилия, которые он неосознанно испытал в детстве перед альфами в стенах приюта. Из-за того, что они могли сделать с ним или другими детьми. Вступив в Портовую Мафию, он смог дать выход этой разрушительной ярости, которая копилась годами. Убивая, он не чувствовал сожаления или раскаянья, прекрасно понимая, что сделали бы с ним, не обладай Чуя столь опасной способностью. Что они сделали с другими омегами, случайно оказавшимся не в том месте не в то время.       Осаму нравится смотреть, как дерется его напарник. Это напоминает завораживающий танец смерти. Чуя походит на грациозного маленького смертоносного хищника, его движения плавны и стремительны, а отточенные удары острого клинка попадают точно в цель, мгновенно вспарывая глотку противника. Смертельный танец с ножами. Торжествующий обжигающий взгляд аквамариновых глаз, развевающиеся рыжие волосы, словно языки живого пламени и холодный блеск металла, покрытого каплями свежей крови. Осаму никогда не видел ничего более прекрасного.       Дазай безумно хочет провести языком по изящной ладони напарника, нежно целуя подушечки тонких пальцев, вбирая в рот, слизывая карминовые капли, чувствуя на языке терпкий привкус свежей крови и дыма. С благоговейным трепетом и восторгом, вылизывать изящные красивые пальцы напарника такие беззащитные и чувствительные без привычных черных перчаток. Целовать бледное тонкое запястье, чувствуя как под кожей бешено бьется пульс.       Видеть, как смятение на лице Чуи сменяется азартом и любопытством, а дыхание сбивается окончательно. А после пасть на колени перед жестоким божеством, прекрасным в своей ярости. Чуя его личный огненный демон, причина его помутнение и одержимости. Он давно зависим от запаха кожи, обжигающего взгляда аквамариновых глаз, дерзкой улыбки и одурманивающего запаха экзотических цветов. Осаму безнадежно влюблен в своего непокорного и своенравного рыжего друга.       Хочется задрать вверх красную футболку, покрывать легкими поцелуями подрагивающий плоский живот напарника, дразняще обвести языком углубление пупка, спускаясь ниже слушая судорожные вздохи.       — Щекотно! Что ты творишь, глупая скумбрия?! — немного нервно засмеется Чуя. Дазай заметит очаровательный румянец, вспыхнувший на щеках рыжего напарника. Не давая опомниться, Дазай ловко справиться с ремнем и пуговицей на чужих джинсах, быстро сдернет их вниз вместе с бельем. А после без колебаний вбирает в рот член напарника, пропуская до самого горла, ощущая, как он мгновенно твердеет и пульсирует под языком. Дразнить, выпуская изо рта и целуя истекающую смазкой головку, обводя горячим языком каждую венку на стволе. Жадно смотреть как Чуя кусает губы, сдерживая голос, как ясные аквамариновые глаза затягивает пелена похоти и возбуждения, а тонкие, слегка подрагивающие от напряжения пальцы вплетаются в каштановые волосы, нетерпеливо дергая и направляя, заставляя взять глубже.       Осаму обречено вздыхает, прекрасно понимая: в реальности своенравный рыжий омега вряд ли оценит его странные порывы. Скорее всего, Чуя просто нахмурится и резко оттолкнет его при малейшем поползновении эротического характера. А после и вовсе врежет для ясности и понимания. И будет впредь держаться от озабоченного суицидального напарника как можно дальше. А Осаму не хотел разрушить хрупкое доверие между ними, поэтому всячески скрывал свои чувства и грязные мысли от юного повелителя гравитации.       Чуя улыбается во сне, обнимая подушку, по-кошачьи плавно выгибается на футоне, прижимаясь спиной к груди суицидального подростка. Черная футболка сползла, обнажая острое плечо и тонкую красивую шею. Осаму не удерживается — ведет носом по теплой нежной коже, утыкаясь в рыжую макушку. Непослушные рыжие волосы приятно щекочут лицо. Легкие наполняет дразнящий рецепторы, манящих одурманивающий запах цветов.       Суицидальный подросток жмурит глаза от удовольствия, украдкой делает глубокий вздох. Осаму ведет от этого чарующего запаха, от запретной близости столь желанного гибкого тела. Даже от невинных случайных касаний кончиков пальцев. Знал бы Чуя об этом, придушил бы на месте. Нетронутая девственно чистая кожа и красивый изгиб тонкой шеи так и манит к себе, приковывая взгляд юного суицидника. Словно просит запятнать ее страстным поцелуями, а после поставить метку — символ связи и принадлежности, который не скроешь под лентой чокера. Чтобы похотливые ублюдки в Портовой Мафии и за ее пределами даже смотреть не смели на его Чую.       Но нельзя.       Осаму готов взвыть от такой вселенской несправедливости. Он, конечно, прекрасно понимает, что Чуя далеко не слабый и беззащитный омега, и вполне может за себя постоять и дать жесткий отпор самым опасным альфам. Рыжий эспер не раз спасал «суицидального придурка», останавливая пули в нескольких сантиметров от его лица. При всех своих феноменальных способностях и гениальный стратегиях, Дазай вынужден был с прискорбием признать, что ближний бой явно не его конек. В разгаре битвы скорее Чуя защищал напарника, легко отражая удары.       Чуя — его истинный. Осаму все понял в их самую первую встречу, когда ему едва исполнилось десять. Будучи ребенком, он уже все решил для себя и никогда не сомневался в правильности своего решения. Вот только Чуя и слышать не хочет ни о каких половых отношениях. Когда Дазай имел неосторожность завести разговор об истинных парах, Чуя резко оборвал и вспылил:       — Истинность это просто идеальная генетическая совместимость и все. А заодно удобная сказка для наивных омег, чтобы быстрее ноги раздвигали. Я не собираюсь выслушивать подобный бред, тем более от тебя!       В душе Дазая лютым огнем полыхает ненависть к сестрице Кое, вспыхивая с новой силой. Если бы не эта изворотливая тварь, ее ядовитые речи и проклятые уроки, все могло быть иначе. Озаки заставляла его смотреть. Дазай смутно догадывался, что именно это могло нанести психологическую травму, оставив неизгладимый след в душе юного эспера. Чуя не верит в Истинность и в гробу видел все эти отношения. А секс считает мерзким унизительным и отвратительным занятием. И все это вина Озаки.       Детство в приюте тоже наложило свой отпечаток. Если бы он знал об угрозах и домогательствах Фитцджеральда. Если бы Чуя только рассказал ему…       Дазай бы нашел способ избавится от этого ублюдка. Избавиться до того, как ситуация окончательно вышла из-под контроля, едва не угробив его истинного. До того, как Порча вырвалась наружу, уничтожая все на своем пути. Чуя любит его, Осаму знает это. Любит по-детски, совершенно невинно. Чувства Дазая другие: темные, порочные, собственнические. Любовь Дазая граничит с помутнением и одержимостью. И Осаму совершенно не знает, что с этим делать.       Осаму хочет Чую с того момента как научился желать. До безумия, до постыдных мокрых снов, после которых суицидальный подросток просыпается с просто каменным стояком и вынужден тихо скрываться в ванной. Именно из-за близости своенравного рыжего напарника Осаму вынужден каждое утро торчать в душе, выкручивая воду на полную, чтобы заглушить характерные звуки. Суицидальный подросток кусает ребро ладони, стараясь быть тихим, дрочит отчаянно и быстро, размашисто двигая рукой по стволу. Он прикрывая глаза, воссоздавая в мельчайших деталях картины недавнего сна, пока темнота под веками не вспыхивает яркими всполохами. Подросток задушено вскрикивает, пачкая собственную ладонь и медленно сползает по холодной кафельной плитке, стараясь восстановить обившееся дыхание.       Осаму наскоро вытирается полотенцем, на мгновение останавливаясь ощущая манящих запах Чуи. Тело вновь бросает в жар. Невыносимо! Все в этой квартире насквозь пропиталось его запахом. Если Осаму сейчас так ведет, то что же будет дальше? Конечно, он может в любой момент попросить наставника поселить их отдельно, но вместо этого предпочитает продолжать эту сладостную пытку. Суицидальный подросток недовольно скрипит зубами, вспоминая что Мори уже снабдил его напарника пачкой подавителей, которую Дазай случайно обнаружил в верхнем ящике стола. И ведь Огаю совершенно плевать, что постоянный прием подавителей и блокаторов в столь юном возрасте могут иметь опасные последствия для организма.       А ведь Чуя и вправду намерен годами травится таблетками. Рыжий омега слишком упертый и своенравный, чтобы принять помощь Осаму и поддаться природном инстинктам. А Дазай скорее пустит пулю себе в лоб, чем сделает что-то против воли своего истинного. Узнай о его страданиях Огай, наверняка бы посмеялся над своим воспитанником, а после отправил бы как следует развлечься в заведение Озаки. Но даже мысль о том, чтобы прикоснуться к другому омеге, вызывает отвращение и отторжение. Осаму нужен только Чуя. А значит, остается только ждать. Осаму знает, что Накахара и близко к себе не подпустит других альф, в этом он совершенно уверен. Осаму верит, что рано или поздно непокорный рыжий напарник признает его своим истинным. И тогда Чуя придет к нему. Сам. Потому что будет по-настоящему желать этого. А пока Осаму будет смиренно терпеть.