Детские игры

      Осаму лихорадочно пытается вспомнить, где он мог раньше слышал это название.       — Можешь не напрягать память, Дазай-кун, — снисходительно продолжает Мори Огай. Глава Портовой Мафии сцепляет пальцы перед лицом, и Осаму чудятся алые всполохи в темно-фиолетовых глазах своего наставника. — Это произошло задолго до твоего рождения. Правда, если тебе интересно, подробности того громкого дела находится в открытом доступе. Мой отец был главой и основателем «Фьючер Фармасьютиклс».       Суицидальный подросток заметно оживляется, полностью обращаясь в слух. Дьявольский вундеркинд давно хотел узнать хоть что-то о прошлом своего наставника. Только босс до этого дня слишком ревностно оберегал свои тайны.       — Мой отец был достаточно известным врачом и ученым с весьма сомнительными моральными принципами. Свое детство я провел в лабораториях, наблюдая за исследованиями и экспериментами моего отца. Большинство своих знаний я получил задолго еще до поступления в старейший медицинский университет Токио.       Ему отчаянно был нужен компаньон, наследник. Тот, с кем он может обсуждать свои рискованные эксперименты, кто разделял бы его идеи, ведь он был еще тем параноиком, не доверял никому. Кому-то необходимо было передать свои знания, и кто-то должен был продолжить его исследования. В конечном итоге, я действительно оказался перспективным проектом и экспериментом моего отца.       Не смотри на меня так, Дазай-кун, — ловя на себе непонимающий взгляд подопечного поясняет наставник, — я был подопытным Шингена практически с самого рождения. Видишь ли, мой отец как ученый считал природу альф недостаточно совершенной и старался ее улучшить. Шинген говорил, что делает это для моего же блага. А я должен терпеть. Но все что я запомнил это острые иглы и невыносимая боль. Словно по венам распространяется живой огонь. Я выл в подушку, раздирал в кровь кожу, метался в беспамятстве, когда тело сводило судорогой. Даже кости невыносимо болели, словно их одновременно выкручивали и дробили в нескольких местах. Иногда я не мог нормально есть несколько дней подряд и мне ставили капельницы. Шинген молча осматривал меня, говорил, что нужно изменить дозировку и давал распоряжения своим коллегам. Несколько раз я приходил в себя в палате интенсивной терапии от противного писка приборов. Отца никогда не было рядом, он был слишком занят. Но я знаю, что именно Шинген возвращал меня с того света, когда мое сердце не выдерживало нагрузки. Разумеется это не избавило меня от участи подопытного- усмехается Мори. Хотя, следует отдать ему должное — я никогда не болел даже простудой. Благодаря сомнительным экспериментам мой организм выработал иммунитет ко многим болезням и устойчивость к ядам. А также имеет повышенную регенерацию. Весьма ценная способность, особенно для лидера Портовой Мафии. Все в этой жизни имеет свою цену, Дазай-кун.       — Неужели вашего отца-омегу совершенно не волновали подобные методы воспитания? — справедливо замечает Осаму.       — Моего отца-омегу? — глаза наставника принимают нечитаемое выражение. — Понятия не имею, Дазай-кун, ведь я никогда не знал его.       — И вы никогда даже не интересовались, кто был вашим вторым отцом?       — Зачем? — искренне удивляется босс Портовой Мафии. — Сначала Шинген всерьез рассматривал клонирование как идеальное решение проблемы, но потом все же остановился на более традиционном варианте.       В глазах суицидального подростка отражается непонимание вперемешку с непривычным живым интересом.       — Секс никогда не входил в сферу интересов моего отца, — усмехается наставник. — Шинген всегда считал его бесцельным потаканием низменным институтам отвлекающим от работы. В крайнем случае — удовлетворением биологической потребности, не более. Как уважаемый врач, он имел доступ к всеобщей медицинской базе данных. Благодаря одной компьютерной программе, которая обрабатывает тысячи медицинских карт, он подобрал себе молодого здорового омегу с идеальной генетической совместимости.       Омега был найден сотрудниками «Фармасьютиклс Индастрис» и доставлен в главный офис в кратчайшие сроки.       — Хотите сказать, его просто похитили и доставили Шингену в целости и сохранности? — уточняет дьявольский вундеркинд.       — Разумеется, нет — снова смеется Мори, но глаза его холодны, словно осколки арктического льда. В них клубится настоящая тьма. — Ему просто сделали предложение от которого невозможно отказаться. Такой шанс выпадает раз в жизни. А безродные омеги, выросшие в не самых райских условиях, очень падки на деньги.       — После полного обследования омега подписал договор о неразглашении. И контракт по которому «Фьючер Фармасьютикл» брала на себя ведение беременности и прочие расходы, также роды в одной из самых дорогих клиник Йокогама. После рождения здорового ребенка банковский счет омеги пополнился на весьма крупную сумму, способную обеспечить его безбедную жизнь до конца дней. По условиям контракта он лишился всех прав на ребенка, а также обязывался покинуть Йокогаму в кратчайшие сроки и никогда больше не появляться в жизни своего отпрыска. Моему отцу повезло — омега оказался достаточно фертилен, чтобы зачать с первой попытки. Не удивлюсь, если даже во время сцепки Шинген обдумывал очередную формулу.       — Я думаю, именно мое рождение стало толчком к проекту «Наследие». Столкнувшись с проблемой, он, как любой альфа, хотел получить самое быстрое и эффективное решение. Многие успешные альфы готовы пойти на все, чтобы получить наследника, которому могут передать свою работу, знания и опыт. И они готовы платить любые деньги. Это настоящая золотая жила. Видя зависть своих коллег, Шинген быстро осознал, что везет далеко не всем. Видишь ли, Дазай-кун, пол ребенка зависит от альфы — банальная биология. Разумеется, медицинскому сообществу об этом прекрасно известно. Однако, врачи предпочитают молчать об этом, дабы не ранить гордость и самолюбие своих пациентов. Даже в современном мире в богатых семьях рождения ребенка беты, а тем более омеги считается крайне нежелательным. Разгневанные альфы, разумеется, винят во всем никчемных омег, которые не способны выполнить свое природное предназначение. Это основная причина расторжения браков, а также появления многочисленных отпрысков на стороне. И, тем не менее, новый брак не решает старых проблем. Альфа может менять омег до глубокой старости, однако результат неутешительный, — усмехается Огай.       — Шинген разработал серию гормональных препаратов, регулярный прием которых в течение беременности гарантировали рождение ребенка-альфы. Работа над проектом наследие заняла около пяти лет. Еще два года было потрачено на клинические исследования, получение патента и прочие юридические формальность. Инновационный препарат обеспечил мировую известность и миллиардные доходы корпорации. Всего за один год «Фьючер Фармасьютиклс» возглавил список самых успешных фармацевтических компаний Японии и вышли на мировой рынок. Также «Фьючер Фармасьютклс» открыла сеть клиник Репродуктивного Здоровья по всей стране предоставляющий весь перечень услуг по ведению беременности и родов в рамках проекта «Наследие». Престарелый генерал Фукудза и его очаровательный молодой супруг были одними из первых клиентов клиники Репродуктивного Здоровья, — ядовито продолжает Огай.       — Поначалу всё шло более чем успешно. Дети рожденные благодаря «Наследию» действительно имели прекрасное здоровье и выносливость, отличались высоким ростом и прекрасными физическими данными во многом опережая сверстников. Также маленькие альфы демонстрировали успехи в учебе, особенно точных науках и спорте.       Дазай усмехнулся уже зная что услышит дальше.       — Ровно до того момента, когда им исполнилось пятнадцать-шестнадцать лет у альф вдруг резко меняется запах и начиналась течка. Кое-кому особенно везло — все случалось прямо во время спортивных соревнований. Гормональный препарат разработанный моим отцом мог влиять на физические данные и мог отложить пробуждение сущности на пару лет. Но изменить ее он был бессилен. Японию захлестнула волна подростковых самоубийств. Скандал поднятый в прессе стремительно набирал обороты. Полноценными альфами они так и не стали, а жить как омеги уже не смогли бы. Кто-то покончил с собой, не выдержав отвержения родителей и сверстников. Кто-то, как Юкичи, предпочел скрыть позор и принимать подавители до конца своей жизни. «Фармасьютикалс Индастрис» была завалена судебными исками и вскоре объявила о своем банкротстве. Когда разразился скандал мне только исполнилось двадцать три. Молодой перспективный хирург, недавно завершивший свое обучение в престижном институте Токио, получивший самые лучшие рекомендации. На тот момент я почти год успешно работал в известной клинике и перед до мной открывались пристани блестящее будущее.       — Которое было перечеркнуто скандалом вокруг компанией вашего отца, — не удержался суицидальный подросток.       — Мой отец всегда был человеком практичным и сообразительным. Он не стал дожидаться, пока на него наденут наручники. Шинген сбежал в США еще в начале этой заварухи, где, по слухам уже подпольно продолжил свои сомнительные исследования. При этом он забыл прихватить меня с собой. На память о себе отец оставил мне миллионные долги по судебным искам разъяренную компанию и испорченную репутацию. С подобным «наследием» меня не приняли бы ни в одну уважающую себя клинику даже на должность уборщика.       Я вынужден был в спешном порядке покинуть Токио, сменить имя и залечь на дно в Йокогаме. Вскоре я выяснил, что работа подпольного врача очень востребована и имеет ряд преимуществ, а также более чем щедро оплачивается. Так началась моя карьера подпольного медика.       — Судя по тому, что уже через год вы руководили собственной подпольной больницей, да еще и оснащенной новейшим оборудованием, ваши пациенты оказались благодарными, — резонно замечает Осаму. — Но не тоска по работе хирурга или острая нехватка денег толкнула вас на этот путь, не так ли доктор Мори?       Дьявольский вундеркинд хитро прищурился. Наставник лишь снисходительно кивает, позволяя Осаму продолжить свою мысль. Словно мудрый учитель, поощряющий рассуждения своего лучшего и самого способного ученика.       — Подпольная больница была лишь идеальным способ для сбора информации о преступном мире Йокогама. Вы терпеливо ждали, спрятавшись в тени, а потом улучили момент, чтобы стать ближе к безумному боссу Портовой Мафии. После дело было за малым: обманом занять его место и представить доказательства его смерти как результата тяжелой болезни.       — Владеющий информацией владеет миром, Дазай-кун, — усмехается Мори. — Находящиеся на грани смерти пациенты бывают на редкость разговорчивы. А некоторые препараты прекрасно развязывают язык самым молчаливым. К тому же, кому им доверять как не врачу, вытаскивающему их с того света?       — И вы знали, кем является Фукудзава Юкичи с самого начала?       — Да, именно поэтому я попросил Нацуме-сенсея сделать его моим телохранителем. Чувства — идеальный инструмент для манипуляции, Дазай-кун. Омеги по своей природе слишком импульсивны и нестабильны, они всегда принимают решение сердцем. Альф отличает холодный разум и точный расчет. Я прекрасно видел ту робкую наивную влюбленность, которую Юкичи испытывал ко мне. Как бы Серебряный Волк не пытался ее скрывать под маской агрессии и напускной грубости. Оставалось только воспользоваться моментом и подтолкнуть.       — Вы все запланировали с самого начала, — понимающе кивает Дазай.       — Разумеется. Я всегда играю на опережение.       Дальнейший разговор не представлял для Осаму ни малейшего интереса. Он получил указание от босса относительно нового задания и, взяв папку с материалами дела уже собирался уходить.       — Мори-сан, — суицидальный подросток останавливается у самой двери, вспоминая что-то важное, — почему от меня сегодня все шарахаются, как от прокаженного?       — Ничего удивительного, Дазай-кун, от тебя за версту разит свежей кровью, — бархатно смеется наставник.       — Но ведь я сегодня утром еще никого не убил, — искренне недоумевает подросток, вызывая еще большее веселье Огая.       — Видишь ли, твой природный запах, Дазай-кун, он немного устрашающий. Не бери в голову, привлекательный запах не особо важен для альфы, — продолжает наставник. — Кстати об этом. Тебе ведь в этом месяце уже исполнилось четырнадцать?       — Две недели назад, — отвечает суицидальный подросток.       — А Чуя-кун? — продолжает наставник, словно о чем-то задумавшись.       — А Чуя на два месяца меня старше, и это вам тоже прекрасно известно, доктор Мори.       — Тогда вам следует завтра пройти генетическое тестирование для определения статуса и получение документов. Тем более, я дал вам два выходных. Это всего лишь формальность, Дазай-кун, — Мори делает жест рукой, показывая, что подопечный может быть свободен.