Дазай и Чуя: Шестнадцать
22 января 2021 г., 23:12
Прошло два года после того инцидента в ангаре. За это время Дазай не раз доказал свое право быть достойным приемником Мори Огая. Глава Портовой Мафии с растущим раздражением вынужден был признать, что сущность омеги не влияла на качество исполнения работы. Однако Осаму изменился: стал более отстраненным, холодным, маниакальным. Иногда даже старший альфа не мог до конца понять ход его мыслей. Дьявольский вундеркинд наводил ужас на подчиненных и врагов организации, а слава о самом молодом и жестоком дознавателе Портовой Мафии давно вышла за пределы организации.
Так или иначе Мори Огай добился своей цели: создал хладнокровную машину для убийств, вырастил идеального монстра по своему образу и подобию. Но одновременно разрушил то хрупкое доверие, что было между ними. Мори Огай собственноручно уничтожил все человеческое что было в юноше. Испытывал ли бывший врач сожаления по этому поводу? Разумеется, нет. Поступил бы он так жестоко с Осаму, будь тот его биологическим ребенком? Несомненно. Ведь именно так в свое время с ним поступил его собственный отец.
Тем не менее, его не прельщала участь, постигшая профессора Франкенштейна. В том, что Осаму рано или поздно захочет отомстить, он не сомневался. Кроме того, возрастающая близость между воспитанниками была серьезным поводом для беспокойства. Странная связь, установившаяся между Чуей и Дазаем еще в раннем детстве, только крепла с годами, становясь всё сильнее. Это все меньше напоминало ту невинную детскую дружбу.
Сущность Чуи какими-то непостижимым образом видела в Осаму омегу. Своего омегу, которого он готов был оберегать и защищать даже ценой собственной жизни. Этого-то Мори и не мог допустить. Он должен оторвать Чую от Осаму пока не стало слишком поздно.
Однако привычные провокации и манипуляции в отношение рыжего эспера просто не работали. Наивный, прямолинейный подросток оказался не так прост, как казалось на первый взгляд. И пусть Накахара Чуя не был гениальным стратегом как Дазай, он прекрасно видел все провокации босса.
Мори Огай не учел одной важной детали. При всей своей вспыльчивости, Чуя был эмпатом, прекрасно считывающим эмоции других людей и понимающим их истинные мотивы. И он прекрасно видел, какую игру ведёт Мори Огай.
Лидер Портовой Мафии неоднократно подсылал к Накахаре красивых омег. Вопреки ожиданиям, рыжий подросток их просто игнорировал, стараясь как можно скорее отделаться от навязчивого раздражителя. Юного мафиози совершенно не волновали ни прелести омег, ни их пленительный запах в период течки. И Мори был уверен, что Чуя не пользовался фильтрами. Будучи врачом он искренне недоумевал, как подросток-альфа с бушующими гормонами может игнорировать красивого омегу в самый разгар течки. Разумеется, Огай не остановился на этом, продолжая присылать к Накахаре других омег — возможно, у этого своенравного подроска есть свои особые предпочтения в выборе потенциального партнера. Он уже и не смог бы припомнить, сколько их было: высоких, низких, блондинов, брюнетов, с ярким запахами спелых лесных ягод, и нежным, едва уловимых запахом морского бриза. Раскрепощенных и соблазнительных, уверенных в себе и ведомых, сексуальных и застенчиво-невинных. Все мимо. Завидев на горизонте очередного омегу проявляющего к нему однозначный интерес, Чуя старался смыться, всячески избегая навязчивого внимания. В конце концов юный мафиози действительно начал регулярно носить фильтры.
Мори мог бы заподозрить Чую в асексуальности, но глава Портовой Мафии также являлся его лечащим врачом. Мори также неоднократно осматривал рыжего подростка, когда он получал легкие ранения во время миссии. За исключением низкого роста и нетипичной для альфы внешности, а ещё необычного запаха, в остальном Накахара развивался абсолютно нормально, ни чем не отличаясь от подростков своего пола. Чуя был полностью сформирован, он имел полноценный гон с четырнадцати лет. Гормональный фон рыжего эспера был даже несколько выше среднестатистической нормы, что определенно говорило о высокой половой конституции юного мафиози.
Тогда старший альфа решил сменить тактику. Теперь он не упускал возможности вызвать рыжего подростка в свой кабинет для решения рабочих вопросов. Разумеется, Мори старался делать это в отсутствие Дазая, чтобы иметь возможность ближе подобраться к Накахаре, ненавязчиво взять под свое крыло ранее безраличного ему воспитаника, прозрачно намекая на далекоидущие перспективы лояльного отношения.
— Что нибудь не так, Мори-сан? — Чуя стоит посреди кабинета, с максимально выпрямленной спиной. Его поза выдает скрытое напряжение.
— Отчего же? — старший альфа отрывается от чтения отчета, переводя взгляд на рыжего подростка. — Твоя работа как всегда безупречна. Ты прекрасно справился, Чуя-кун.
Лёгкая улыбка застывшая на тонких губах Огая, мягкая, по-отечески ободряющая.
— Вы прекрасно знаете, что это не только моя заслуга, Мори-сан. План операции разрабатывал Дазай, я лишь отвечал за силовую часть исполнения.
Альфа незаметно скривился, словно съел что-то кислоте.
Чуя не был рад пристальному вниманию босса, хотя в последнее время его хвалили значительно чаще. Если Мори признавал заслуги Дазая, то делал это обычно в снисходительно-унизительной форме.
Это было неплохо Дазай-кун, для омеги, конечно. Однако в следующий раз тебе следует быть осторожнее: удача не всегда будет на твоей стороне.
От подобных выпадов в адрес напарника у Накахары всякий раз непроизвольно сжимались кулаки от гнева и бессилия. Осаму старался незаметно коснуться его пальцев, и это, конечно, не укрылось от пристального внимания босса. Как быстро дьявольский вундеркинд может успокоить опасного своенравного эспера и какую власть имеет над юным гравитационным манипулятором. Это открытие абсолютно не нравилось Мори.
— Вы с Осаму-куном всегда берете один номер на двоих во время выездных миссий, — задумчиво продолжил старший альфа.
— А разве это не обычная практика? — искренне удивился Накахара. — В целях экономии средств?
— Портовая Мафия не испытывает финансовых проблем Чуя-кун, — усмехается Мори. — Ты вполне можешь позволить себе отдельный гостиничный номер.
— К тому же, так нам будет намного проще отразить внезапное нападение и прикрыть друг друга, — невозмутимо продолжил рыжий эспер.
— Звучит логично, но этот ужасный запах. Серьезно, как ты его выносишь? — босс одарил Чую красноречивом взглядом.
Юный мафиози забавно хмурит тонкие брови, явно сбитый с толку вопросом, а затем начинает внезапно громко смеяться.
— Гостиницы и мотели где мы останавливаемся не настолько безнадежны, босс, — Чуя смахивает выступившую слезу стараясь выровнять дыхание. — Там нет никакого невыносимого запаха. У них нормально работает обслуживание номеров и все такое.
— Я имел ввиду природный запах Осаму-куна, — с легким раздражением прерывает Мори. — Тебе приходится терпеть его двадцать четыре часа в сутки.
— Запах моего напарника на доставляет мне неудобств, — спокойно парирует Чуя. — Я привык к нему с детства.
— Сочувствую, Чуя-кун, — язвительно тянет старший альфа.
— Меня скорее удивляет, почему это так беспокоит вас, Мори-сан?
— Что ты хочешь этим сказать?
— Вы ведь бывший врач, к тому же хирург. Запах свежей крови должен быть для вас привычен, — беспечно продолжает рыжий подросток. — Вы бы не смогли сделать блестящую карьеру, будь запах крови был для вас настолько отвратителен, разве нет? К тому же мы с вами в Портовой Мафии, и кровь давно стала для нас обыденностью и неотъемлемой частью повседневной работы. Тогда почему запах моего напарника так всех шокирует?!
***
— Я давно наблюдаю за твоей работой, Чуя-кун, и всегда видел в тебе потенциал. Молодой и умный альфа с сильной способностью, ты мог бы достичь большего, если бы перестал цепляться за прошлое, — многозначительно добавляет Мори. — Цепляться за прошлое? — холодно уточняет Чуя. — Дазай. Ты слишком зависим от него. Ты мог бы достичь намного больших высот. — Я думал, цель моего пребывания в Портовой Мафии — охранять вашего приемника и защищать жизнь Осаму любой ценой. Вы сами говорили мне об этом, когда я давал клятву верности организации. — Скажем так, приоритеты изменились, Чуя-кун, — криво усмехается старший альфа. — К тому же Осаму-кун вполне может позаботится о своей безопасности сам. И ты можешь занять место в организации, которого заслуживаешь. — Значит, я могу сам выбрать свое место, Мори-сан? — Чуя хитро прищурился. — Именно так. — Тогда мое место рядом с Осаму. Я бы не хотел работать с кем-то другим либо действовать самостоятельно. Мне казалось, вы довольны работой Двойной Тьмы, разве нет? — продолжал наглый подросток. — Более чем. Но ответь мне на один вопрос Чуя-кун, — Мори складывает пальцы в замок, алые глаза опасно вспыхивают в полумраке дорогого кабинета. — Разве тебе никогда не хотелось хоть на минуту выйти из тени своего напарника? Показать всем в Портовой Мафии чего ты на самом деле стоишь? — вкрадчивый шепот вползает в уши подобно ядовитой змее, отравляя сознание. — К тому же все эти отвратительные слухи мешают. Разве тебе не унизительно слышать их каждый раз снова и снова. Неважно, насколько ты хорош, Чуя-кун, некоторые до сих пор продолжаю считать тебя смазливым омегой, послушный подстилкой наследника босса. — Я никогда не чувствовал себя тенью Дазая, босс. Я всегда был полноправной частью Темного Дуэта. И мне нет дела до того, что думают разные идиоты.***
— Я знаю, что ты используешь блокаторы. Как твой врач, я бы не рекомендовал прибегать к подобным препаратам достаточно часто. — Вам не о чем беспокоится, Мори-сан. Я использую проверенные препараты с низким содержанием гормонов просто чтобы снизить… выраженность симптомов. — Как врач и лидер организации, я забочусь о здоровье своих подчиненных. Ты, должно быть, в курсе, Чуя-кун: Портовая Мафия предоставляет своим сотрудникам выходные, три-пять дней на период гона, стоит только предупредить об этом заранее. Ты также можешь воспользоваться своим правом, как это делают прочие сотрудники Порта. — Благодарю за проявленную заботу. В этом нет необходимости, Мори-сан, — сдержанно отвечает юный мафиози. — Секс — это обычная физиологическая потребность. Омеги были созданы для удовлетворения этой потребности. В сексе нет ничего сакрального, Чуя-кун, — холодно усмехается старший альфа. — Надеюсь, ты не настолько наивен, чтобы верить в любовь или существование истинных пар? — снисходительным тоном продолжает лидер Портовой Мафии, глядя в глаза рыжего подростка. — Меня не интересуют отношения, Мори-сан, — ровно отвечает юный мафиози. Чуя внутренне негодует, но старается не показывать своего гнева. Годы тренировок дают о себе знать. — Запомни, Чуя-кун, истинность не более чем идеальная биологическая совместимость. Она существует для того, чтобы альфа мог вычислить омегу, который способен выносить ему здоровое потомство. Юному альфе было неприятно признавать, что в детстве он и сам думал об истинности в подобном ключе. Он и сам всячески отрицал предназначение. Сейчас Чуя не был так уверен в этом. — И все же я настаиваю, чтобы в следующий раз ты взял свои законные выходные и как следует развлекся. — Как пожелаете, босс. Разумеется, следовать советом Мори он не собирался. Но дополнительные выходные не помешают. Чуя хотел провести это время с Осаму. Принять блокаторы, как следует выспаться, а потом целый день играть в приставку с юным суицидальный маньяком. А после гонять по ночной Йокогаме на своем новеньком мотоцикле возмутительно яркого вишневого цвета. Наслаждаться мнимой свободой, ветром в лицо и адреналином. Чувствовать, как руки суицидальный мумии обвивают его поперек груди, а к спине прижимается угловатое тело напарника. Осаму хитро сверкает глазами, опуская голову ему на плечо, забавно щекочет лицо каштановыми патлами, что-то довольно мурлычет на ухо, отвлекая от дороги и беся вспыльчивого напарника.***
Последний раз, когда Чуя видел Осаму, его напарник собирался допросить двух крыс, которые сливали информацию третьим лицам. Поговаривают, они были причастны к недавнему возгоранию на одном из складов, что привело к потери партии оружия. Сам Накахара не горел желанием присутствовать на допросе, прекрасно зная методы своего напарника, хотя и не испытывал он к предателям ни грамма сочувствия. Проблема решилась, когда Огай направил его вместе с Черными Ящирами на плановую зачистку на окраине Йокогамы. Поехавшие наркодилеры, получающие свои второсортный товар в трущобах Йокогамы и прочий сброд. Ничего примечательного. Когда Ящеры накрыли их, заставляя отступать, Чуя просто запер их в собственной лаборатории в подвале, а после обрушил стены полкразрушенной фабрики с помощью способности. И хотя рыжему эсперу нравилось работать под руководством старика Хироцу, которого он бесконечно уважал и был благодарен за важные уроки в детстве, Чуя безумно скучал по Осаму. Юный мафиози хмурится понимая, что это глупо, прошло всего два дня но… Он скучал. Двойная Тьма неделима, их нельзя разлучать надолго. Чуя устал, хотел спать и есть, но первым делом он хотел увидеть Осаму. В предрассветные часы коридоры Портовой Мафии обычно пусты, но Чуя отчетливо слышал легкие детские шаги и звонкий детский смех, эхом отражающая от стен. Хироцу и Тачихаре застыли на месте невольно месте, прислушиваясь к приближающимся шагам ребенка. Детский смех казался зловещим, вызывая леденящий холод вдоль позвоночника. — Братик Чуя! — радостно верещал Кью, выскакивая из-за угла, словно чертик из табакерки и запрыгивая на рыжего подростка, едва не сбив его с ног. — Кью? Что ты тут забыл в такое время? — смеётся Накахара. Гравитационный манипулятор успевает активизировать способность, чтобы сохранить вертикальное положение и ловко подхватить малыша на руки. Чуя ласково улыбается, растрепывая волосы безумного ребенка. — Привет, Догра Магра, давно не виделись. — От тебя пахнет кровью и дымом, — мечтательное мурлычет маленький темный, обвиняя шею Чуи маленькими ручками. Кью довольно жмурит свои расширенные глаза, прижимая к себе уродливую тряпичную куклу. — Догра Магра сказала, что ты вернулся с ночной зачистки. Она была очень голодна и на давала мне спать! Но ты накормил ее, братик Чуя. Она что, поглощает заблудшие души?! Чуя даже думать не хотел о том, чем питается эта проклятая демоническая кукла. Главное, что учитывая специфику работы Портовой Мафии и Темного Дуэта Кью не приходится ее кормить. Тачихара в ужасе отскочил в сторону, с опаской косясь на чокнутого ребенка и его жуткую игрушку. — Мне было так скучно, братик! Можно я с ним поиграю? — Кью заметно оживился, указал маленьким пальчиком на побелевшего Тачихару. Мафиози испуганно посмотрел на своего наставника, неосознанно ища защиты у старика. — Сейчас не время для игр, — вкрадчиво произнес Хироцу, невозмутимо закуривая трубку, — детям давно пора спать. Старик незаметно заслонил собой юного лейтенанта Черных Ящериц, скрывая от цепких глаз безумного мальчишки. Выражение лица Кью мгновенно переменилось, становясь зловещим и злобным. — Помнишь, что я говорил тебе, Кью? — ласково заговорил Чуя, словно старший брат успокаивал расшалившегося младшего. — На территории Портовой Мафии играть нельзя, — тихо отозвался Кью. — Верно. Мы играем только с плохими людьми, на которых укажет доктор Мори. Кью молча кивнул. Хироцу и Черные Ящерицы наблюдали за этой сценой с гробовым молчанием. Они искренне не понимали, как может Чуя без страха прикасаться к этому дьявольскому отродью и его проклятой, демонической кукле. Многие в Портовой Мафии искренне считали, что Кью нужно запереть в психушке и выбросить ключи. А лучше ввести смертельную дозу яда пока спит. Всем было бы намного спокойнее, если бы этот безумный ребенок просто исчез. Правда, мафиози опасались озвучивать подобные мысли, ведь те, кто серьезно думал об этом, погибал при загадочных обстоятельствах. Либо вовсе взбирались на крышу небоскреба и спрыгивали вниз. Моргма Доргма трепетно оберегала своего маленького хозяина. Да и Чуя никогда бы не допустил убийства маленького монстра. — Вот ты где прячешься! — Накахара резко развернулся и встретился взглядом со странным русским. Гоголь стоял в конце коридора, поправляя огромную белую шляпу, украшенную картами и перьями. Он протянул руки к мальчику: — Иди ко мне Кью, не стоит доставать Чую. Не видишь, он только что вернулся с опасного задания и еще должен отчитаться перед Мори-саном. Русский эспер обладал врожденной гетерохромией и янтарно-желтый глаз, выделяющийся на фоне ангельско-голубого, невольно притягивал взгляд. Странная улыбка блуждала на лице чокнутого русского эспера. Его взгляд словно прожигал насквозь видя истинную сущность любого, кто находился перед ним. Глаза способные видеть не только реальный, но и потусторонний мир. Иногда он словно грезил наяву, пребывая между двумя мирами. Правда, со времени вступления в Портовую Мафию странные приступы лунатизма прекратились. Чуя окинул Гоголя отстраненным взглядом; лицо русского эспера приобрело более здоровый оттенок, сам он выглядел менее безумным и даже счастливым. Это, однако, не делало Темного менее странным. Кью спрыгнул с рук Чуи и радостно смеясь подбежал к Гоголю. — А мы пойдем гулять за Грань? — вкрадчиво интересуется младший темный беря протянутую ему ладонь. — Нет. Навь слишком опасное для детей место, — устало вздыхает Николай. Этот разговор повторяется явно не первый раз. — Не для всех, — лукаво усмехается Кью. — Тебя же больше не беспокоят безликие? Они перестали приходить после того раза. — Потому что Догра Магра сожрала их всех! — Фу! Они были невкусные, куколке не понравилось, — Кью кривит лицо, поворачиваясь к жуткой игрушке. — Я хочу погулять по Пустоши! Ну пожалуйста, Коленька! — Нижние уровни Сумрака не место для игр! — терпеливо объясняет Гоголь, он не горит желанием вновь посещать это жуткое место. — Ну! Мне так понравились монстрики Пустоши! — Кью требовательно топает ножкой, продолжая спрашивать странного русского. Так кричит ребенок, упрашивая купить зимой самое большое мороженое. — А ты им — нет! — Мне было очень весело. Правда, потом Натаниэль на тебя очень злился, потому что ты весь вечер пил какой то странный сок из стеклянной бутылки со странным названием «Водка». — Знаешь, Кью, истинную форму Моргма Доргмы не так просто забыть… Накахара направляется к кабинету Огая, стараясь забыть о том, что он только что слышал. Рыжий эспер полностью солидарен с Гоголем — он бы тоже не хотел лицезреть Моргма Доргму в истинный форме. Даже в своей малой форме эта сраная кукла выглядит довольно криповато. Но Чуя привык. Чем бы дитя не тешилось… Пока это жуткая игрушка защищает Кью, все в порядке. Рыжий эспера искренне рад за безумного ребенка, который наконец обрел свою странную, но любящую семью. Накахара читал досье Гоголя, которые Дазай временно позаимствовал из кабинета босса. Русский эспер родился в городе с труднопроизносимым названием в заснеженной России, в довольно известной и знатной семье. Рождение первенца омеги не обрадовало родителей, и как только в семье появился долгожданный сын-альфа, от странного ребенка предпочли незамедлительно избавится. Николай провел семь лет в закрытой психиатрической клинике, куда несчастного ребенка упекли собственные родители. Способность Гоголя проявилась еще в раннем детстве, и это стало отличным поводом, чтобы избавиться от ненужного ребенка-омеги. Методы лечения в психушке не сильно отличались от средневековых пыток. Также всех пациентов подвергали принудительной стерилизации. Мори Огай был рад подобному стечению обстоятельств. Омега демонстрировал весьма интересные и редкие способности, которые оказались весьма полезны. Боссу было крайне невыгодно, чтобы Гоголь временно потерял трудоспособность из-за вынашивания и рождения ребенка. Слишком ценной для организации была способность к мгновений телепортации и определения чужой сущности. Но проблема решилась сама собой. К тому же странный русский эспер проникся искренней симпатией к жуткому безумному ребенку и решил усыновить Кью. Гоголь искренне любил несчастное брошенное дитя, прекрасно понимая через, что пришлось пройти Кью. В лице старшего Темного Кью обрёл заботливого и принимающего родителя. А Натаниэль делал все, чтобы его истинный был счастлив и считал, что они должны вместе помочь маленькой душе, блуждающей во тьме. В конце концов, он сам неожиданно привязался к странному ребенку. Первое время в Портовой Мафии Кью буквально не отходил от Чуи ни на шаг, чем жутко бесил Осаму. Сейчас чокнутый ребенок вполне мирно жил со своими приемными родителями, предпочитая проводить свободное время с Гоголем. — Прежде чем ты уйдешь, у меня есть к тебе одна просьба, — вкрадчиво говорит Мори, как только Накахара заканчивает отчитываться о результатах последней зачистки. — Дазай уже два дня не выходит из пыточной. Все необходимые сведения были получены от подозреваемых в первые несколько часов. Вытащи его оттуда, Чуя-кун. — Я немедленно этим займусь, босс, — юный мафиози учтиво поклонился направляясь к двери. — Тебя совершено не пугают эти его приступы маниакальности? — усмехается Огай. — Если бы вы не подменяли таблетки Осаму, приступы, как вы выразились, маниакальности случались бы намного реже, — холодно парирует рыжий запер. — Не думаю, что это сильно повлияло бы на ситуацию. Как врач я не понимаю как половой инстинкт превратился в неконтролируемое желание убивать. Возможно, Дазай просто слишком ненавидит альф и так отчаянно отказывается признавать свою собственную сущность. Думаю, он до сих пор так и не смог смириться с ней, — цинично рассуждает Огай. — Разве мы не должны быть беспощадны к врагам Портовой Мафии? Дазай просто выполняет свою работу. — Не боишься однажды проснуться с перерезанным горлом, Чуя-кун? — язвительно продолжает Мори. — Раз Осаму до сих пор не перерезал мне горло, полагаю, мне нечего опасаться, — усмехается Накахара. — А может все дело в том, что Дазай-кун просто тебя за альфу не считает? — Это называется доверие, Мори-сан, — спокойно парирует юный мафиози. — Приятного дня. Чуя достает из кармана блокаторы выступая несколько таблеток на ладонь, поднося ко рту. Даже сейчас, среди посторонних, он отчётливо ощущает шлейф насыщенного гранатового запаха в воздухе. Он безошибочно находит грязную железную дверь в конце коридора. Камера освещена тусклым светом. Запах чужого страха, экскрементов и мочи и застарелого пота намертво въелся в стены. Накахара старается не смотреть на лежащие на маленьком столе окровавленные пыточные инструменты, как и на обезображенное до неузнаваемости тело, прикованное к железному креслу. Мужчина вскидывает голову, глядя на вошедшего совершенно обезумевшим от страха единственным уцелевшим глазом. Из его глотки вызываются отвратительные клокочущие звуки. Чуя не раздумывая стреляет в упор в голову: придется привести смертный приговор в исполнение. Осаму даже не вздрагивает, отсутствующим взором рассматривая потёки мозгов на гладкой стене. Словно они были шедевром абстракции безумного художника. Чуя обнимает напарника со спины, осторожно забирая из рук опасный скальпель, целует в виски. — Всё закончилось, Осаму. Цветочный запах окутывает его, наполняя лёгкие, ластится к коже, успокаивает. Осаму чувствует, как теплые руки Накахары осторожно обнимают его поперек груди притягивает к себе. Вдох-выдох. Осаму слышит биение чужого сердца, медленно возвращаюсь в реальность. — Пойдем домой, Осаму, — ласково шепчет Чуя. Дазай безвольно обмяк в руках рыжего напарника, чувствуя, как силы покидают его. Но Чуя держит крепко, не давая ему упасть.
