Детские игры

      — Нет, даже не думай! Брать чипсы с крабами к Шато мон Блан 1984 года выпуска просто кощунственно! — Чуя сложил руки на груди, выразительно закатывая глаза. — Мы возьмем большую сырную тарелку.       — Я бы предпочел виски, но боюсь, что тебя вырубит после первого шота, чиби, — улыбаясь как чеширский кот, тянет Осаму.       — Что ты там вякнул, вешалка для бинтов?! Я просто терпеть не могу виски! — спор продолжается уже второй час.       — Ты просто не умеешь пить, Чуяя~ Да ладно, признай это! — довольно мурлычит Осаму, продолжая испытывать крайнее хрупкое терпение своего напарника.       — Тц! Ладно! Возьмем мы твое виски и чипсы.       — С крабами! — довольно сияет Осаму, поднимая палец.       — С крабами. Только захлопнись уже, — Чуя недовольно зыркает в сторону юного суицидника. — Возьмём вино и твое сраное виски. И не смотри на меня так, Осаму, мне просто стало интересно, как ты можешь пить эту дрянь.       Подростки продолжают увлеченно спорить, не сразу замечая присутствие посторонних. Очевидно, Мори-сан открыл их дверь своим ключом, ведь Чуя абсолютно уверен, что он запирал ее. Очередное напоминание, что вопреки иллюзии свободы, босс держит их на коротком поводке.       Осаму и Чуя так и застывают посреди крохотного рабочего кабинета, одновременно поворачиваясь в сторону непрошеных гостей. На мгновение в комнате повисает неловкое молчание.       — Мори-сан, Озаки-сан, что-нибудь случилось? — рассеянно спрашивает Чуя, переводя взгляд с босса на наставницу.       — Разве мне нужен особый повод, чтобы поздравить своего воспитаника с днём рождения? — притворно огорчился Огай.       — Нет, наверное.       Чуя невольно задерживает взгляд на Озаки, пытаясь понять, для чего она здесь. Кое как всегда безупречна: дорогое шёлковое кимоно нежно-персикового цвета струится по телу, подчёркивая гибкость и изящество фигуры. Лёгкий макияж делает янтарно-алые глаза более выразительными, взгляд чарующим и обволакивающим, манящим. Губы, свежие словно лепестки алых роз приоткрыты в ласковой полуулыбке.       И всё-таки, во всем обманчиво чарующем облике Кое чувствовалось нечто фальшивое и отталкивающее. Чуя сравнил бы ее красоту и гибкость с красотой змеи, которая гипнотизирует жертву, прежде чем нанести смертельный укус. Чуе было стыдно признаться, но он совсем не рад был видеть свою наставницу.       — Ты так вырос, мой мальчик, — нежно воркует Кое; ее голос обволакивает, словно сладкая патока.       — Не то чтобы очень, — на грани слышимости бормочет Накахара, отводя глаза.       — На целых семь сантиметров, — ехидно тянет юный суицидник, предсказуемо словив подзатыльник взбешенного рыжего напарника.       — Мы с Озаки хотели сделать тебе подарок, — ласково улыбается Мори. — За этот год ты прекрасно проявил себя, и мы оба гордимся тобой, Чуя-кун.       Осаму тошнит от этого фарса, от этой дешёвой пародии на семью.       — И где он? — Чуя растерянно перевел взгляд с Огая на Озаки, ожидая увидеть коробку, перевязанную огромным бантом или что-то в этом роде.       — Я бы хотел, чтобы ты надолго запомнил этот день, — многозначительно продолжает старший альфа. — Мы с Озаки-сан, приготовили тебе сюрприз. Собирайся, ты едешь с нами.       — Мы хотели сделать этот день особенным для тебя, Чуя-кун, — загадочно улыбается Кое.       — Но я собирался отметить своей день рождения с Осаму, — старается мягко возразить Накахара.       — Отметишь позже, — обрывает Огай, ясно давая понять, что это не обсуждается. — Сегодня двери дома удовольствий Озаки открыты только для тебя. Я думаю, ты уже дорос до взрослых игр.       Последнюю фразу Мори произносит с усмешкой глядя в глаза Дазаю. Их взгляды пересекаются, словно лезвия острых клинков.       — Мори-сан, когда Чуя вырастет, не отдавайте его госпоже Озаки, отдайте его мне!       — Я подумаю над этим, Дазай-кун, если ты больше не будешь пытаться стащить яд из шкафчика.       — Я больше не хочу умирать, Мори-сан. Я хочу поскорее вырасти, чтобы играть с Чуей во взрослые игры!       Детское воспоминание повисает между ними. Взгляд дьявольского вундеркинда становится непроницаемым. Старший альфа, как истинный садист, отлично знает, куда следует надавить.Вопреки его ожиданиям Дазай остается внешне абсолютно холодным и безразличным. Он никогда не позволит Мори увидеть свою боль.       — Я бы позвала Осаму присоединиться к нам, но боюсь, его абсолютно не интересуют подобные развлечения. К сожалению, твой друг абсолютно асексуален и ему никогда не познать радости плоти, — голос наставница полон фальшивого сочувствия и сладкого яда.       — Вы правы, Озаки-сан, посещение борделей и ублажение шлюх не входит в сферу моих интересов, — холодно парирует Дазай.       — Пойдём, Чуя-кун, не стоит заставлять госпожу Озаки ждать, — по-отечески ласково улыбается Мори, подталкивая юного мафиози к выходу. Когда глаза босса встречается с Дазаем, в них играет садистское веселье и нескрываемое превосходство. Прежде чем покинуть комнату, он одаривает своего воспитанника снисходительной улыбкой.       Изящная ладонь Озаки ложится на плече Накахары ощущается тяжело и неправильно. Чуя оборачивается, растерянно смотря на своего напарника. Вина и сожаление смешиваются в его взгляде, и Дазай чувствует себя еще более жалким.       — Дождись меня, Осаму. Я скоро вернусь и мы обязательно отметим вместе, — одними губами шепчет рыжий подросток.       Стоит двери закрыться, как маска дает трещину. Выражение лица суицидального подростка становится болезненным и пустым. Осаму чувствует черную ненависть, сжигающую его изнутри. Как же он ненавидит Мори! Осаму чувствует гнев и бессилие.       Дазай знал, что рано или поздно это должно было произойти, но он оказался не готов. От одной мысли, что к его Чуе будет прикасаться кто-то другой его выворачивает наизнанку. Это настоящая пытка — быть рядом, но все время скрывать свои чувства.       Это неправильно. Он ничего не может дать Чуе. Чуя заслуживает самого лучшего. Чувства Осаму были неправильные с самого начала. Он дефективный неполноценный урод с отвратительным запахом, искалеченным телом и не менее уродливой, черной душой. Было бы намного легче, будь Дазай действительно был рожден асексуалом. Тогда ему не приходилось бы травить свой организм таблетками, постоянно увеличивая дозу.       Суицидального омегу тянуло к рыжему напарнику. Его вело от запаха Накахары, от мимолетных невинных касаний, даже от одного его присутствия срывало крышу. Осаму желал его с той минуты, когда вообще научился желать. И эти чувства сжигали его изнутри. Его любовь к Чуе была на грани безумия, граничащую с откровенной маниакальностью. Дазай желал его всей своей темной душой. Суицидальный подросток понимал, что природа его желания странная, извращенная и неправильная. Дазай действительно желал Чую, но совсем не так, как омеги желают своего альфу. И дело было не в том, что Осаму не видел альфу в Чуе. Скорее он не видел и всячески подавлял омегу в себе. В какой-то момент Дазай остро осознал, что определение сущности никак не повлияло на его желания и фантазии.

***

      Тонированная машина ждала их на закрытой парковке. Чуя сел между Огаем и Озаки, чувствуя себя крайне неуютно. Бессмысленно глядя в окно юный мафиози отчаянно думал, как незаметно сбежать, не вызвав подозрений. Машина остановилась возле шикарного особняка в одном из самых элитных районов Йокогамы. Когда они шли к двери, Чуя чувствовал обжигающий взгляд босса в районе лопаток. Хотелось передернуть плечами, чтобы избавиться от противного ощущения. Цепкие глаза босса следили за ним, пока массивная дверь не закрылась.       Накахара Чуя никогда не хотел вновь оказаться здесь. Это место всколыхнуло отвратительные детские воспоминания, что долгое время являлись ему в кошмарах. Рыжий подросток никогда не мог представить, что вновь переступит порог дома Озаки, да еще в качестве почетного гостя. От обилия алого и фиолетового неприятно рябило в глазах. В воздухе неуловимо витал слабый сладковатый запах цветов и благовоний, от него странно кружилась голова и начинало быстрее биться сердце. Скорее всего, в воздухе развеяли лёгкий афродизиак. От обилия ярких запахов и чужих феромонов неприятно щипало в носу. Хотелось резко открыть окно и глотнуть свежего воздуха. Всюду стоял тяжелый запах похоти и секса. Отвратительно.       — Ты стал таким сильным и взрослым, мой мальчик, — мурлычет Кое, беря лицо рыжего подростка в свои ладони. В этом жесте притворной материнской ласки нет тепла, она просто хочет убедиться, что на подростке нет фильтров. — Ты вырос потрясающе красивым альфой, я даже немного завидую своим ойран.       — Скажи чего ты хочешь, Чуя? — вкрадчивым шепотом спрашивает Озаки. — И я с радостью исполню любое твое желание.       — Мы могли бы просто выпить саке в главном зале и посмотреть танец с веерами, ну и послушать прекрасное пение ваших ойран. Сочту за честь, если вы выпьете со мной, Кое-сан.       — Не знала, что ты поклонник истории Японии, — тихо рассмеялась Озаки. — О нет, эти развлечения для дряхлых стариков, которые давно забыли радости плоти. Им только и остается, что любоваться красотой и танцами прекрасных омег, получая эстетическое удовольствие. Но с моими ойран могут даже те, кто уже давно забыл для чего существует член.       — Я ни на мгновение не сомневаюсь в талантах ваших ойран, Озаки-сан.       — Хотя я могу предложить представление иного рода. Для более утонченный ценителей. Хочешь посмотреть, как самые прекрасные омеги ублажают друг друга сначала пальчиками и языками, а потом их гибкие тела сплетаются в пылком и порочном танце страсти?       — Нет! Я не поклонник такого рода зрелишь, Озаки-сан, — поспешно возражает Чуя, пока наставница не предлажила что-то еще более непристойное. — Не то чтобы я осуждал, просто меня не возбуждают подобные вещи.       — А что тебя возбуждает? — лукаво интересуется Озаки. — Эротичекие фантазии это совершенно естественно, мой мальчик. Только скажи, и мои омеги с радостью воплотят в реальность любую из них. Свобода — это удовольствие без ограничений.       — Ничего конкретного. У меня нет особых пожеланий или предпочтений, ничего такого.       — Тогда мы могли бы пройти в главный зал, где тебя уже ожидают лучшие цветы моего дома, чтобы продемонстрировать себя во всей красе. Ты ведь хочешь посмотреть всех не так ли?       — Нет! Вовсе нет, — поспешно возражает рыжий подросток. Это кажется ему отвратительным: смотреть на омег как на товар в витрине магазина. Словно он оказался на улицы красных фонарей в окружении проституток, которые активно предлагают себя, боясь гнева наблюдающего в тени сутенёра. От одной мысли об этом к горлу подкатывает тошнота.       — Не волнуйся, ты можешь выбрать столько омег, сколько пожелаешь.       — Дело не в этом, Кое-сан.       — Ты можешь звать меня старшей сестрой, Чуя, — коктливо смеётся Кое прикрываясь изящным веером. — Я еще не настолько стара.       — В таком случае, Ане-сан, я полностью полагаюсь на ваш выбор. Уверен, ваш вкус абсолютно безупречен, — без особого энтузиазма отзывается Чуя. Он просто хочет скорее покончить с этим и отчаянно ищет пути к отступлению.       — Тогда следуй за мной, Чуя, — губ Озаки коснулась лукавая улыбочка. — Я покажу тебе самый изысканный и желанный цветок дома Озаки. Политики и бизнесмены готовы глотки друг другу перегрызть, чтобы провести несколько часов с Юкио. Его изысканная красота и нежный запах поистине уникальны. Этой ночью Юкио только твой. Я лично занималась его обучением, поверь мне, Чуя, мой порочный ангел исполнит любые твои желания.       — Благодарю вас, Кое-сан, — сдержанно ответил Накахара. Ему было не по себе от этого места, от рвущихся наружу непрошеных воспоминаний. Слишком хорошо он помнил обучение старшей сестры. От мысли, что он мог бы сейчас быть на месте Юкио его почти выворачивало.       За роскошным будуарным интерьером дорогого особняка и фальшивыми условужливыми улыбками безупречно красивых омег он видел боль и безысходность. Идеальные «куклы любви,» лишенные права на собственные желания и чувства. В этом дорогом особняке им на не принадлежало ничего, даже собственное тело.       Райские птицы не поют в золотых клетках. Это крик о помощи, который, разумеется, никто не услышит.       Что им пообещала Озаки? Что если они будут угадывать каждое желание клиента, возможно, им повезет обзавестись богатым покровителем, который будет одаривать их дорогими бесполезными подарками и трахать от скуки несколько раз в неделю? Что если они будут достаточно стараться, однажды богатый любовник выкупит их из дома удовольствий? Этого никогда не случится. Альфы видели в них лишь живых игрушки для удовлетворения похоти.       Хотя многие омеги считали, что лучше быть элитной куртизанкой в доме Озаки, чем замужем за альфой-тираном, который будет заставлять рожать ребенка после первой течки каждый год, унижать и избивать, а после выбросит из дома, как использованную сломанную вещь. Либо оказаться в трущобах и работать на улице. Так или иначе для выросших в приюте безродных омег дом Озаки оставался лучшей альтернативой. Это было отвратительно и бесчеловечно.       — Надеюсь, в этой комнате нет потайных зеркал? Мне было бы очень неловко, если вы будите наблюдать за мной Кое-сан, — предупредил рыжий подросток.       — О, я не посмела бы оскорбить тебя подобным образом, — бархатно рассмеялась наставница, снова прикрывая лицо веером. И Чуя был почти уверен, что она именно так и собиралась изначально поступить.       Лёгкий дымок благовоний окутывал комнату, в которой царил лёгкий интимный полумрак. Юный мафиози чувствует нежный запах персика и слабый аромат афродизиаков распыленных в воздухе. Слегка кружится голова. Кровь приливает к бледным щекам, Чуя невольно вспыхивает, когда он видит королевских размеров кровать посреди спальни с алым ниспадающим балдахином.       Омега одаривает Чую взглядом из-под длинных ресниц. Юкио красив, словно фарфоровая кукла. Манящий взгляд с поволокой, изумрудно-зеленые глаза, прямой носик, пуховые персиковые губы, которые хочется целовать. Легкое кимоно кремового оттенка невинно спадает с изящного плечика, открывая взору тонкую шею и красивые ключницы. Юкио немного ниже Чуи, он кажется ему хрупким, миниатюрным, нереальным.       Маленькие соски просвечивают сквозь тончайшую ткань; при каждом вздохе одежда сползает, обнажая стройные ноги в белых кружевных чулках, с маленькими красными бантиками. Юкио невесомо касается бедер тонкими пальчиками, демонстрируя изящные запястья, смотря на рыжего подростка с явным восторгом и вожделением. Когда юный искуситель грациозно поднимается с постели, чтобы приветствовать своего гостя, его жемчужно-белые волосы красиво спадают на плечи почти касаясь поясницы.       Но рыжий подросток всегда замечает детали: даже для такого миниатюрного тела талия омеги кажется непростительно тонкой, создавая контраст с маленькими соблазнительно-округлыми бедрами и тонкими щиколотками. Наверное, бедняге удалили несколько ребер, понимает Чуя.       — Кое-сан создала из Юкио идеальную куклу любви, — с отвращением думает рыжий подросток. — Сочетание ангельской внешности, невинности и порочности приносит огромную прибыль дому Озаки.       Юкио выглядел как ожившая эротическая фантазия любого альфы. Но не Чуи.       — Я ждал тебя, Чуя-кун, — томно шепчет Юкио, обвивая шею юного мафиози.       Накахара может почувствовать жар чужого тела, когда омега вжимается в него в приступе отчаянного притворного желания, потираясь о пах бедрами и с трепетным восторгом заглядывает в глаза рыжего подростка.       — Госпожа предупредила, что сегодня меня ждет особый клиент, но я не знал что мне настолько повезло. Ты такой красивый, Чуя.       — Знаешь, я обычно не целуюсь с клиентами в губы, — ласково мурлычет юный красавец, беря лицо подростка в свои маленькие ладони.       — Вот и не нужно начинать, — резко выпаливает Чуя, инстинктивно выставляя ладонь вперёд и прижимая к губам омеги, чтобы остановить непрошенный поцелуй.       — Как пожелает мой юный господин, — на лице Юкио появляется соблазнителая улыбка. Блондин игриво проводит горячим языком по его шее, запечатлев легкий поцелуй в районе ключицы и плавно стекает к ногам.       Чуя слегка теряется от такого напора и приходит в себя лишь чувствуя шаловливые пальчики омеги на поясе своих брюк, а язык — вырисовывающим узоры где-то в районе пупка.       — Что, прям так сразу?! — рыжий подросток отмер, убирая горячую ладонь со своего паха.       — Ты так напряжен, Чуя-кун, я просто хочу тебя немного расслабить, — Юкио соблазнительно облизывает губы и вновь тянется к ремню. — Если хочешь, я могу все сделать без рук. Тебе понравится, обещаю.       — Хватит! Прекрати это! — Накахара резко поднимает омегу с колен.       — Что-то не так? — Юкио игриво улыбается, невинно глядя на мафиози из-под длинных накрашенных ресниц.       — Я тебя вижу впервые в жизни. Знаю несколько минут, а ты собираешься мне отсосать. В этом все не так! — отрезает Накахара. — Прости, я не хотел тебя обидеть. Мы могли бы просто, не знаю, поговорить?       — Конечно, — покладисто улыбается омега, подводя гостя к круглому столику рядом с кроватью.       — О, винишко! — Чуя заметно оживляется, приметив бутылку красного полусладкого.       — А разве подростки не стремятся как можно скорее стать взрослыми? — лукаво спрашивает Юкио, наполняя бокал юного мафиози.       — Секс не делает тебя взрослым, — резонно замечает Накахара.       — У тебя очень ответственная работа, Чуя-кун.       — Вроде того.       — Из-за неё ты, наверное, вынужден часто использовать подавители, чтобы сосредоточиться?       — Иногда, — уклончиво ответил рыжий подросток, запихивая в рот сладкий виноград.       Юкио мысленно закатывает глаза, подавляя растущее раздражение. Похоже, мальчишку больше интересует вино, чем секс.       — Послушай, если ты принял блокаторы не зная, что придёшь сюда, можешь просто сказать мне об этом, — Юкио мягко касается руки юного гостя в доверительном жесте. — У меня есть отличное средство, нейтрализующее их действие.       — Я не принимал их сегодня. У меня был выходной и я собирался отметить день рождения со своим другом. К тому же, гон только через пять дней, — слегка смутившись, продолжил Чуя. Он все еще стеснялся обсуждать подобные вещи с посторонними, тем и более, с омегой.       — Тогда ты должен чувствовать запахи особенно остро.       — Я и чувствую, — юный мафиози задумчиво подошёл к окну распахивая его настежь, выпуская в комнату свежий воздух. Юкио видел, как рыжий довольно зажмурился, вдыхая полной грудью.       — Тебе настолько не нравятся запах персиков?       — Я люблю персики, просто их слишком много. Это ощущается как, если бы меня пытались утопить в бассейне с персиками. Звучит пугающе, не находишь? — немного нервно смеётся Накахара.       Юкио подливает вина в бокал. Обычно алкоголь здорово ослаблял контроль, а лёгкий афродизиак делал более раскованными и уверенными даже самых нервных клиентов. Нужно только слегка подтолкнуть. Правда, обычно Юкио не приходится прибегать к подобным методам: чаще посетители сами набрасываются прямо с порога.       Рыжий подросток чувствовал лёгкое возбуждение, но это скорее было чисто физиологической реакцией организма. Вся сущность Чуи буквально кричала о неправильности ситуации. Все должно было быть не так. Чуя не должен быть здесь, он не хотел всего этого. Только не так, не здесь и явно не с Юкио.       Омега продолжает смотреть на него голодным взглядом, нежно касаться пальцами собственной шеи, проводить ладонью ниже, задавая маленькие твёрдые соски. Юный мафиози едва не давится канапе, чувствуя маленькую ступню, игриво скользящую по внутренней стороне его бедра.       — Прекрати это, — рыжий подросток хмурит тонкие брови, одаривая омегу раздражженным взглядом.       — Что? — невинно улыбается блондин, продолжая оглаживать свое тело сквозь тонкую ткань.       — Вот это вот всё! Ты выглядишь так, словно сейчас запустишь руки ко мне штаны. Или к себе. Это смущает.       — Хочешь посмотреть, как я ласкаю себя, Чуя-кун? — подавшись вперёд, томно выдыхает Юкио.       — Нет! Смущает не в том смысле. Это как если бы я решил пообедать в городском кафе, а напротив меня присел эксбиционист и решил внезапно показать мне свои причиндалы!       — Неужели я похож на старого извращенца? — надул губки Юкио.       — Нет, ты похож на очень красивого и молодого, — поспешно заверил юный мафиози.       — И все-таки я не достаточно красив для тебя? — печально вздыхает омега. — Неужели я тебе совсем не нравлюсь?       — Нравишься. Ты очень красивый Юки-кун, — было бы глупо отрицать очевидное — красоту омеги мог игнорировать только слепой. — Но также мне нравится закат над Йокогамой, я нахожу прекрасными произведения искусства и картины. И я не хочу все это трахать, понимаешь?       — Знаешь, я немного завидую твоему истинному, — тихо признается Юкио опуская глаза. — Ты так сильно его любишь.       — У меня нет истинного, — смущённо возражает гравитационный манипулятор.       — Но у тебя есть кто-то особенный? Омега, чей запах для тебя всегда привлекателен? — вкрадчиво спрашивает Юкио. Только запечатление может сделать молодого альфу совершенно невосприимчивым к феромонам омеги в самом разгаре цикла.       — У меня есть друг детства. Но мы не возлюбленные! — взвивается рыжий. Почему-то лицо наглой скумбрии первым появилось в его голове. О чем вообще тут говорит Юкио? Не мог же Осаму и вправду быть его истинным? Или мог? В детстве чертов Дазай всегда говорил и делал смущающие вещи. И этот бинтованный придурок определенно был в восторге от его запаха, хотя других альф Дазай на дух не переносит. В детстве Осаму всегда был странным ребенком и все повторял: «Чуя — мой!» Ходил за ним мрачной тенью, обнимал при каждом удобном случае, утыкался в макушку.       — Послушай, Юкио, давай просто представим, что мы, не знаю, одноклассники. Просто нормально пообщаемся, как это делают сверстники после уроков. А потом я скажу Кое-сан, что ты был великолепен и всё такое.       — Не думаю, что тебе удастся провести госпожу Озаки, — Юкио вновь оказался слишком близко, нежно касаясь ладонью щеки рыжего подростка, заглядывая в кристально-голубые глаза Чуи. — Я могу показать тебе, как доставить твоему истинному удовольствие. Похоже, вы оба так невинны и неопытны, но разве ты не хочешь сделать его первый раз незабываемым?       — Спасибо, конечно, но со своим первым разом я как-нибудь разберусь без посторонней помощи, — смущённо бормочет Накахара, осторожно отстраняя от себя Юкио.       — Сомневаюсь, что госпожа Озаки отпустит тебя так просто.       — Тогда, боюсь, у меня не осталось выбора, — юный мафиози резво запрыгивает на подоконник и настежь распахивает окно.       — Стой! Обещаю, я к тебе не прикоснусь, только слезь оттуда, — испугано пищит Юкио.       — Прощай, Юки-кун. Был рад знакомству, — Чуя вскидывает руку в драматичном жесте и стремительно падает вниз.       В затуманенном алкоголем сознании запоздало мелькает мысль, что эта суицидальная скумбрия определенно на него плохо влияет.       Омега испуганно выглядывает из окна, прикрывая рот рукой, боясь увидеть труп рыжего подростка размазанного по асфальту.       — Спокойно, Юки-кун, я эспер! — Чуя отсалютовал полупустой бутылкой вина, и шаткой походкой продолжил невозмутимо спускаться вниз по отвесной стене. Юкио с изумлением наблюдал, как хрупкая фигура юного мафиози сияла алым свечением, словно в лучах заходящего солнца.