Детские игры

      Едва переступив порог служебной квартиры, Дазай понёс найдёныша в ванную, попутно пытаясь вышвырнуть его из вонючих тряпок и набрать ванну. Ребёнок, не подававший до этого признаков жизни, внезапно очухался, начал отчаянно сопротивляться и вырываться, чем вызывал лишь ещё большее раздражение Осаму. Откуда столько сил в этом тщедушном тельце? Надо было оставить ослабшего мальчишку на помойке в трущобах на съедение крысам. Мелкий эспер был напуган и дезориентирован, явно приняв приемника Мори за похитителя или педофила коими кишели трущобы Сурибачи, ибо бездомные дети всегда были самыми лёгким жертвами. Именно они чаще других становились жертвами маньяков, ведь их даже никто не станет искать. Обречённые дети, ненужные даже собственным родителям.       Дазай же не не удостоил ребёнка объяснением своих действий, просто хотел как можно скорее скинуть его в ванну, пусть сам моется и отмокает. Ещё не хватало от него блох подхватить или чего похуже. Грязые ошмотки одежды Дазай просто закинул в дальний угол, нужно потом будет сжеть. Рюноске своеобразной заботы явно не оценил, извернулся и вцепился в ладонь, прокусив почти до крови.       — Да кому нужно твоё жалкое тело?! Тебя даже на органы не возьмут, — раздражённо рявкнул Дазай, влепив мелкому зверёнышу хлёсткую пощечину. Серебряно-серые глаза ребёнка опасно сузились, на бледной щеке отпечатался красный след ладони Осаму. Синие ленты, аннулирующие способности, мгновенно вспыхивают в воздухе, не давая использовать дар. Дазай сбрасывает мальчишку в ванну, с лёгким злорадством наблюдая, как он задыхается и отплёвывается.       — Мойся, — приказывает Осаму, в голосе антиэспера чувствуются сталь и едва скрываемая угроза. — Я принесу тебе новую одежду.       Где-то в комнате должна была остаться старая одежда Кью.       — Надеюсь у тебе нет бешенства, — презрительно бросает Дазай, прикрывая дверь в ванную.

***

      — Тебе не стоило отвлекать меня, Дазай-кун.       Мори Огая похож на ожившую мраморную статую, идеальный, холодный, неживой. Его голос звучит обманчиво ласково, но Акутагава чувствует лишь пронизывающий душу леденящий ужас. Глаза фиалковые с алым отливом холодны, словно арктический лёд. Острый, безразличный взгляд, препарирует его, вскрывает, подобно острому скальпелю. Мальчишка опасливо косится на приоткрытую дверь. Инстинкты подталкивают к бегству. Только куда? Обратно в трущобы? Акутагаве хочется застыть, стать незаметным, исчезнуть. Но всё, что он может, просто безвольно сидеть на кушетки. Бывший подпольный врач бегло осматривает найдёныша, смотрит сквозь него, словно ребенок был для него неодушевлённым предметом.       — Он чем-нибудь болен, Мори-сан? — нейтрально вежливо интересуется Дазай.       — Ничего смертельного, — криво усмехается альфа. — И всё же я настоятельно рекомендую дать ему лекарство от паразитов, которых он наверняка подцепил, питаясь отбросами.       Дазай брезгливо морщится, бросая раздражённый взгляд в строну притихшего мальчишки.       — Эти таблетки повысят концентрацию внимания во время тренировок, — безразлично бросает бывший подпольный врач. — Свободен.       — И, Дазай-кун, я жду результатов в самое ближайшее время, — голос альфы останавливает Осаму у самой двери. — Мафия не занимается благотворительностью.

***

      Стоя у огромного панорамного окна, Мори беспристрастно взирает на ночной город, туда, где внизу зажигались огни ночной Йокогамы. Мысли лидера Портовой Мафии были черны, как непроглядная тьма. Холодная острая, как лезвие бритвы, улыбка змеится на тонких губах. Поначалу желание спасти бездомыша вызывало у альфы научный интерес. Поначалу бывший врач даже решил, что в дефективной омеге пробудился родительский инстинкт. Ровно до того момента, как выяснил, что в трущобах Дазай без колебаний нажал на курок, желая устранить маленького свидетеля. А это значит, что его учеником двигал исключительно холодный расчёт. Лидер Портовой Мафии наблюдал за тренировками юного эспера через камеры, установленные в ангаре. Что ж, способность Акутагавы была весьма занимательна и могла быть полезна Порту.       Мори утаил от своего ученика правду, Рассемон уже сейчас был слишком силён для маленького омеги, стремительно разрушал тело своего носителя, буквально убивая его изнутри. И чем чаще ребёнок будет использовать свою способность, тем более необратимы будут последствия. Родись Акутагава альфой, у него был бы шанс выдержать и адаптироваться. Но Акутагава был рождён омегой. Как врач, Мори Огай прекрасно понимал, что ребёнок обречён. При хорошем прогнозе у него оставалось не более трёх лет.       Интересно, что почувствует Осаму, когда найдёныш умрет на его руках, захлебываясь собственной кровью?

***

      — Это ещё что такое?! Эй, Дазай, ничего объяснить мне не хочешь?! — гравитационный манипулятор неверяще уставился на застывшего посреди кухни скумбрии ребёнка. Мелкого, тощего и болезненно бледного. Мальчишка замер, стараясь слиться с стеной, настороженно следил за каждым действием Накахары, словно затравленный зверёк.       Даже Кью выглядел получше, когда только в приют к ним попал. На вид ему было не больше пяти, огромные, серебряно-серые глаза выделялись на исхудавшем лице с острыми скулами, тонкие искусанные губы имели нездоровый синеватый оттенок. Да и одежда Кью висела на нём, как на вешалке.       — Какой ты невоспитанный, Чуя! — раздражающе мурлычит Осаму.       — Не что, а кто! Знакомься, это Акутагава Рюноске. У мальчишки весьма интересная способность. Теперь я его наставник, — самовольно заявляет юный суицидник.       — Откуда ты вообще ребёнка притащил?! Меня не было всего три дня, чёртов Дазай! — мгновенно взвивается рыжий мафиози, подлетая к несносному расточителю бинтов.       — В трущобах нашёл! А что, тебе можно с Кью возиться, а мне нет? — беззаботно отзывается Осаму. Определённо, бесить вспыльчивого напарника было его любимой привычкой. После суицида, конечно.       — Какой ещё наставник, скумбрия! Ты о себе позаботиться не можешь! Я тебе бы даже хомячка не доверил, не то что ребёнка! Ты же без меня исключительно консервами с крабами питаешься! Чем ты вообще ребёнка кормишь? — Чуя подозрительно прищурился.       — Что найдёт в холодильнике — всё его! — весело парирует дьявольский вундеркинд.       — Дазай!       Рычащие нотки в низком голосе Накахары приводили его в восторг. Чуя всегда вспыхивал как спичка.       — Да ладно тебе, Чуя, Аку очень самостоятельный ребёнок, прекрасно может сделать себе бутерброд с арахисовым маслом, — весело парирует Осаму.       — Ты что, все эти дни кормил шестилетнего ребёнка бутербродами с арахисовым маслом?!       — Он ещё в квартире неплохо убирает.       — То-то я смотрю на кухне стало подозрительно чисто. Используешь детский труд, чёртов Дазай?! — Чуя мгновенно подлетает к скумбрии, хватая за ворот свежевыглаженной рубашки, но сталкивается с испуганным взглядом Рюноске. Мальчик растерян и дезориентирован, явно не знает, что делать.       — Прости, что напугал, мне не стоило так шуметь, — мягко говорит Чуя. Рыжий эспер опускается на колени, чтобы быть на одном уровне с ребёнком, протягивая изящную ладонь в белой перчатке. — Меня зовут Накахара Чуя, я напарник этой бинтованной мумии.       — Акутагава Рюноске, — серьёзно говорит мальчик, осторожно касаясь ладони холодными пальцами, заворожённо рассматривая небесно-голубые глаза и огненно-рыжие волосы, столь нетипичные для японца.       — Полукровка? Не полукровка, а двойное наследие. Нельзя быть таким невоспитанным Аку, — голос сестры болью отзывается в сердце.       — Пожалуйста, не злитесь на Дазая-сана, он хороший, он правда обо мне заботится.       — Я не злюсь, Рю, мы просто так общаемся, — Чуя улыбается искренне и ободряюще, лихорадочно думая, что же теперь делать со свалившемся, как снег на голову, несчастным ребёнком. Не доверить же мелкого Дазаю! При всей своей горячей любви к напарнику и уважению к его хитроумным стратегиям, которые не раз спасали им обоим жизнь, помогая выпутываться из самых опасных ситуаций, Дазай был слишком психически нестабилен. А в мафии и так хватало одного дьявольского вундеркинда. Ломать психику Акутагаве он не позволит. Несчастный ребёнок и так натерпелся за свою короткую жизнь. Да и выглядит мальчишка явно нездорово и измождённо.       — Нужно будет врачу показать в ближайшее время, — решает для себе Накахара. — Но сначала следует провести инспекцию холодильника.       — Мда, так я и думал, — Чуя недовлно шикает, глядя на Дазая с едва скрывамым раздражением. Поживиться и правда было не чем. На пустых полках одиноко протухала лапша быстрого приготовления трёхдневной давности, внизу сиротливо притаилась парочка банок консервов.       — Ксо! — рыжий эспер резко захлопывает холодильник и, зыркнув на слишком радостного расточителя бинтов, направляется в ближайший супермаркет.       — Смотри, Акутагава-кун, сейчас маленькая вешалка для шляп будет нас кормить! — восторженно пропел Дазай, радостно вертясь вокруг Чуи. За что едва не получил половником по курчавой бошке.       — Чуя, ты меня совсем не любишь! — Осаму смеётся, ловко уворачиваясь в последний момент. Наигранно вздохнув, расточитель бинтов всё же возвращается за стол.       Перед Акутагавой появляется тарелка ароматного мисо-супа с лососем и тофу, следующую порцию он протягивает Дазаю.       — Спасибо, Накахара-сан, — тихо шелестит Рюноске. Живот предательски урчит, ребёнок набрасывается на еду, ест быстро, почти давится, украдкой глядя по сторонам, словно боится, что вот-вот отнимут.       — Я приготовил целую кастрюлю, ешь сколько хочешь, — невесело улыбается Накахара. — Не волнуйся, у нас полный холодильник свежей еды. Хочешь завтра с утра блинчики приготовлю?       — Хочу, — тихо шелестит Акутагава.       — А Чуя приготовит мне крабов? — лукаво мурлычит Дазай.       — Приготовлю, — мрачно отзывается Чуя. — Только захлопнись. Но это не значит, что я теперь постоянно буду кормить твою наглую задницу!

***

      — Слышал про весенний фестиваль? Давай сходим вместе, Дазай! Если не будем выделятся, легко смешаемся с толпой, сойдём за учащихся старшей ш, — Чуя буквально влетает в комнату напарника. Взбудораженный и полный энтузиазма. Небесно-голубые, полные жажды жизни глаза ярко сияли от предвкушения.       — Особенно ты, чиби, — ехидно замечает Осаму.       — Ах, ты!       — О чём я и говорил. Маленькое, хаотичное, концентрированное зло! — Дазай задорно смеётся, убегая от разъярённого напарника.       Акутагава, сонно потирая глаза, выглядывает из-за двери, наблюдая эти странные поддразнивания и игры в догонялки. Ребёнок давно понял, что на самом деле Чуя и Дазай очень тепло относятся к друг другу, а Дазай просто жить не может без внимания своего вспыльчивого напарника.       — Я пойду, но только при одном условии, — лукаво улыбается Осаму. — Если ты наденешь юкату.       — Тц, — Чуя мгновенно вспыхивает от гнева и смущения. — Ладно, хрен с тобой, наглая мумия. И только попробуй мне утопиться накануне фестиваля. Убью!

***

      — Не думал, что ты действительно её наденешь! — радостно воскликнул Дазай, выглядел скумбрия раздражающе довольным.       Небесно-голубая юката с жемчужно белыми лотосами необычайно идёт Чуе, подчёркивая его выразительные аквамариновые глаза. Огненно-рыжие волосы струились по плечам словно живое пламя. Осаму невольно оставляет взгляд на красивой шее и острых ключицах напарника. Свободные рукава юкаты открывают изящные запястья и маленькие ладони с длинными музыкальными пальцами, обычно скрытыми белыми перчатками. Мысль о том, что эти обманчиво хрупкие руки играючи могут свернуть шею огромному альфе, с необычайной лёгкостью вырвать позвоночник, приводили его в восторг. Даже когда Чуя в шутку пытался придушить неугомонного напарника после его очередной несносной выходки, Дазай в глубине души испытывал странный трепет.       — Я всегда держу свои обещания. И хватит пялиться, чёртов Дазай! — Накахара раздражённо шикает, но лёгкий румянец, вспыхнувший на обычно бледных щеках, выдаёт его с головой.       Сам Осаму нацепил мягкие кашемировые тёмно-зелёные брюки, бежевую толстовку и удобные кроссовки. На лице отсутствовали привычные бинты, что не могло не радовать. Остальную часть бинтов удачно скрывали длинные рукава модной толстовки. Глядя сейчас на Дазая, никто не признал бы в нём самого молодого и опасного дознавателя Порта, самого молодого главу исполкома Портовой Мафии. Осаму и вправду выглядел как обычный старшеклассник.       — Братик, Чуя красивый, — восторженно выдаёт Акутагава.       — Пойдём уже, иначе всё пропустим, — забавно фырчит Чуя, подталкивая Осаму к выходу.       В этом году сакура расцвела рано. Погода в эти дни стояла в Йокогаме тёплая и солнечная. Они легко теряются в бурлящем потоке весёлой толпы. Школьники, косплееры-анимешники, весёлые студенты-первокурсники и родители с шумными, неугомонными детьми сновали туда-сюда вдоль ярких палаток, дегустируя разнообразные сладости и покупая памятные сувениры. Повсюду слышались оживлённые разговоры, звонкий смех и приятная мелодичная музыка. Акутагава плотно сжал ладонь Чуи, слегка боязливо оглядываясь по сторонам. Правда достаточно скоро ребёнок освоился, начиная крутить головой с явным любопытством.       — Ты когда-нибудь пробовал яблоки в карамели? — задорно подмигивает Чуя, тормозя возле первого попавшегося на глаза ларька со сладостями.       — Нет, — застенчиво отвечает маленький эспер. От глаз гравитационного манипулятора не укрывается с какой скрытой завистью мальчик провожает других детей, с аппетитом поглощающих сладости.       — Тогда держи! — Накахара протягивает ребёнку наливное блестящее яблоко на деревянной палочке.       — Вкусно! — Рюноске довольно жмурится, чувствуя необычный кисло-сладкий вкус карамели и сочного яблока.       Не удержавшись, Чуя берёт себе одно.       — Тц! Они пялятся, Дазай! — гравитационный манипулятор недовольно зыркнул в сторону хихикающих студенток и они смущённо отвели глаза, прошли дальше, украдкой поглядывая на него, продолжая о чём-то оживлённо шептаться. Пару раз Накахара ловил на себе странные взгляды взрослых альф, прогуливающихся с мелкими детьми.       — Это потому что мы с тобой выглядим как родители-малолетки, которые трахаться научились, а предохраняться нет, — радостно оповестил Дазай.       — Ну знаешь, которые в первые же течку и гон, оставшись по счастливой случайности без присмотра родителей, сломя голову бросаются в объятия друг друга, — беззаботно продолжает расточитель бинтов. — А сейчас старательно пытаются сделать вид, что сейчас на фестивале своего младшего брата выгуливают.       — Не говори столь смущающих и странных вещей при ребёнке!       Осаму не успевает увернуться, получая лёгкий подзатыльник от взбешенного напарника.       — Ай, Чуя, больно! Ты меня совсем не любишь!       — Хватит бред нести, скумбрия, — Чуя суёт в рот Осаму карамельное яблоко на палочке.       Дьявольский вундеркинд заметно оживляется, завидев ларек с уличной едой, сразу же потащил туда несопротивляющегося напарника, требуя в ультимативной форме немедленно купить ему темпуру с креветками!       — Тц! Ладно, чёртова скумбрия, — Чуя обреченно вздыхает, покупая сразу две порции, по крайней мере так Дазай меньше будет нести раздражающую чушь.       Себе и Акутагаве он заказывает порцию вафель с ягодами и мороженым.       Чуя мягко улыбается, наблюдая с каким аппетитом маленький эспер уплетает лакомство. Словно ему удалось накормить маленького пугливого котёнка, которого он только что собственноручно отмыл и принёс в дом.       Следующая остановка тир с множеством плюшевых игрушек.       — Выбирай какую хочешь, — подбадривает рыжий эспер.       Взгляд ребенка падает на плюшевого дракона с изумрудно-красной чешуёй.       — Вот эту, — тихо шелести ребенок.       — Тогда я выиграю ее для тебя! — Чуя задорно подмигивает.       — Вот держи! — Накахара сбивает мишени под изумлённым взглядом владельца тира, требует заслуженный приз.       — Спасибо, братик Чуя, — Акутагава довольно прижимает к груди плюшевого дракончика.       — Куда дальше пойдём? — Чуя разворачивается к Осаму, как вдруг чувствует, как его хватают за рукав цепкие детские пальцы и настойчиво дёргают, привлекая внимание.       — Что Рю? Хочешь ещё одну игрушку? Может, мишку? — ласково улыбается Чуя.       Рядом с ним стоит абсолютно незнакомая девочка лет семи, с абсолютно безэмоциональным лицом, мрачно взирает на Чую своими чёрными глазами.       — Зайца хочу! — девочка требовательно тычет пальцем в игрушку.       Акутогава неприязненно зыркает на наглую девчонку, опасно щуря серебристо-серые глаза.       Дазай на всякий случай осторожно касается плеча мальчишки, незаметно обнуляя смертоносную способности. Не хватало ещё кровавую бойню устроить среди бела дня в самом центре Йокогамы. И что-то подсказывало Осаму, что девчушка тоже была эспером, просто ещё непробуждённым.       — Кека! Вот ты где! Нельзя же так убегать, сколько раз тебе говорила! — из толпы к ним подбегает молодая красивая японка, в нежно-розовом кимоно.       — Заяц! — мрачно требует девочка.       — Кека! Нельзя же себя вести. Это очень не вежливо! Простите её.       — Все дети любят игрушки, — весело отзывается Чуя. — Минутку.       — Вот держи, Кека-чан, — Накахара протягивает девочке длинноухого зайца. Получив игрушку, девочка сразу довольно прячется за спину молодой тёти.       — Спасибо, — Мидори смущённо улыбается, радуясь, что ей не пришлось успокаивать истерику племянницы прямо посреди ярмарки, быстро прощается со школьниками.       Стоит Чуе обернуться, он видит десяток заинтересованных детских глаз. Малышня окружает рыжего, смотря с нескрываемым восторгом.       — Что?       — Я тоже зайку хочу! А можно мне плюшевого мишку, братик? А я робота хочу! И покемона!       — Ладно, ладно, — сдаётся Накахара. — Говорите по одному.       — Где Вы так стрелять научились, молодой человек, — хозяин лавки подозрительно щурится.       — Чуя лучший в классе по стрельбе из лука! — гордо заявляет Осаму.       — Пойдем, мы и так привлекаем слишком много ненужного внимания, — шепчет Дазай, незаметно увлекая его за собой.       Ребятня провожает «школьников» восторженными взглядами, разбегается к родителям, гордо демонстрируя новые игрушки.       — Как красиво! — глаза ребёнка сияют от восторга, сидя на плечах Чуи, маленький эспер заворожённо наблюдает, как в ночном небе взрываются разноцветные фейерверки. Словно мириады падающих звёзд. Огромные драконы, небесные лотосы ярко вспыхивают на фоне тёмного безоблачного неба.       Стоя здесь, рядом с Чуей, любуясь огнями ночной Йокогамы, Осаму впервые за долгое время чувствует себя по-настоящему счастливым. Порой Осаму не понимает, как Чуе, пройдя через ад, удалось сохранить свой внутренний свет, эту необузданную волю к жизни.       Рыжий эспер просто наслаждается тишиной, смотрит, как зажигаются первые звёзды. Ему хочется остановить время, просто остаться здесь с Осаму и Рю. Хотя бы на день забыть о Портовой мафии, словно её никогда не существовало. Быть обычным беззаботным школьником. И рыжий эспер, как никто другой, умел создавать и ценить подобные моменты.       Если вселенная бесконечна, то, возможно, где-то в параллельной реальности, они могли бы быть простыми школьниками, рыжий эспер представил, какого это просыпаться в доме с счастливыми родителями, на ходу есть завтрак, опаздывая на первый урок. А Рюноске никогда не знал голода и смерти, был его любимым младшим братом. Они могли бы учиться с Чуей в одном классе, спорить о новой манге и рубиться в приставку после уроков. Или Осаму мог оказаться его раздражающим и чертовски красивым соседом по комнате в общаге, с которым они от взаимных подколов и неловких ситуаций быстро бы перешли к более интересным вещам. Чуя уверен, что в любой из параллельных вселенных они обязательно встретились бы. Не было бы крови, убийств и Портовой Мафии. Возможно, где-то в параллельной вселенной Мори Огай был бы любящим отцом Дазая, ведущим талантливым хирургом в Центральной клиники Токио. Они могли бы просто жить.       И всё-таки, даже пройдя сквозь тьму, Чуя не утратил эту необузданную жажду жизни. Потому что жизнь того стоит. Потому что они всегда были друг у друга, с самого детства. Цветы, распустившиеся во тьме, выжившие вопреки всему. И, может быть, он сможет сделать жизнь маленького Акутагавы чуточку лучше. Подарить одинокому, брошенному ребёнку счастливые воспоминания. Даже будучи частью Портовой Мафии, они будут бережно хранить крупицы нормальности, он поможет сберечь Акутогаве его внутренний свет. Дать ему немного заботы и тепла, в котором мы все так отчаянно нуждаемся. Возможно, они с Дазаем могли бы стать для Акутагавы семьёй? Пусть странной, но настоящей.

***

      — Надеюсь, ты заявился в такую рань, чтобы пригласить меня на свидание? — радостно воскликнул Дазай, распахивая дверь, правый не скрытый бинтами глаз хитро блестит.       — Что? Разумеется, нет! О чём ты вообще думаешь, наглая скумбрия?! — легкий румянец, вспыхнувший на щеках рыжего мафиози, не укрывается от цепкого взгляда Осаму. — Я собираюсь показать Аку врачу. Мне совершенно не нравится его кашель.       — Вот значит как, — задумчиво тянет Дазай, теряя к интерес к происходящему.       — Мори-сан уже осматривал его на днях, вроде, ничего смертельного, — безразлично бросает суицидальный мафиози.       — Ты же знаешь, я не доверяю Мори, — раздражённо шипит Чуя, встречаясь взглядом с бесящим напарником. Дазай молча кивает, в оценке ублюдочности босса они были на редкость солидарны.       Рыжий эспер не сразу замечает ребёнка, который стоял в дверях комнаты.       — Мне уже намного лучше! Я завтра смогу снова тренироваться. Я поправлюсь, обещаю! — испуганно тараторит мальчишка. — Я буду полезным, обещаю!       Что он уже успел себе надумать?       — Тебе не обязательно всё время стараться быть полезным, — Чуя аккуратно касается лба ребёнка, температуры вроде нет, но выглядит он слишком бледным и измучены.       — И болеть нестыдно. Мы же не роботы, я тоже к врачу хожу, — ласково улыбается Чуя. — Ты уже позавтракал?       — Ага.       — Тогда пойдём, — Чуя протягивает ребёнку уютную мягкую курточку с покемонами, которую он недавно приобрёл в модном детском бутике. Накахара ждёт, пока маленький эспер зашнурует обувь, а потом уверенно подхватывает его на руки.       — Я тоже не слишком люблю больницы, Рю, — признаётся Чуя. — Обещаю, после я отведу тебе в одно кафе, там готовят самые вкусные чизкейки и горячий шоколад с маршмэллоу.

***

      — Ребёнок сильно истощён, судя по анализам, у него наблюдаются все признаки анемии и застарелый плеврит. Я распишу вам схему приёма антибиотиков и витаминов. У ребёнка явно наблюдается дефицит белка и массы тела.       — Как я могу помочь ему скорее восстановиться? — уточняет Чуя, стараясь скрыть свою тревогу.       — Это специальное питание мы используем для ослабленных больных после операции или же детей, которые в силу разных причин крайне разборчивы в еде и не получают нужных витаминов и микроэлементов. Это быстро поможет вашему младшему брату быстро восполнить все дефициты и набрать вес.       Чуя крутит в руках маленькую бутылочку, внешне выглядящую как питьевой йогурт.       — Есть с ванильным, малиновым и банановым вкусам. Дети их обожают, — продолжает бета. — Вы можете их приобрести в нашей аптеке внизу. Как и все остальные препараты.       — Пожалуй, я так и сделаю. Спасибо, доктор.

***

      — Куда мы идём, Накахара-сан? — осторожно спрашивает Рюноске.       — Сегодня мы проведём тренировку вне ангара. Тебе полезно бывать на свежем воздухе, — Чуя тепло улыбается. — Я покажу тебе одно красивое место в лесу, куда я прихожу, когда хочу отвлечься или побыть один. Ты понимаешь цель наших тренировок?       — Я ещё слишком плохо умею управлять Рассемоном. Я должен обуздать свою способность, полностью подчинить себе.       — Невозможно подчинить ветер или шторм, Рю. Твоя способность это часть тебя. Ты же не задумываешься, когда делаешь вдох, ты просто дышишь. Не думаешь подчинить себе руку или ногу. Думай о своей способности как о части себя. Прими её. Почувствуй. Попробуй слиться. Помни, что именно благодаря Рассемону ты всё ещё жив. Тебе не нужно подчинять свою способность и воевать с ней. Рассемон всегда был на твоей стороне. Попробуй принять его, ощутить как часть себя. Как продолжение твоей руки. Я помогу, Аку. А теперь покажи мне истинную форму твоей способности.       — Но это опасно, Накахара-сан, — мальчик жмурится, отчаянно мотая головой. Я не хочу, чтобы монстр навредил вам.       — Не бойся, Аку, Рассемон не сможет навредить мне, даже если бы захотел, — бархатно смеётся Чуя. — Ты тратишь все свои силы на то, чтобы удерживать его. Просто отпусти.       Аспидно-чёрные ленты способности прорезают воздух, мгновенно устремляются к рыжему эсперу, готовые атаковать, подобно острым шипам. Безобразная морда с инфернальными кроваво-красными глазами, возвышается над головой ребёнка, нависает над Накахарой, словно тень смертоносной рептилии. Рассемон опасно щерится, скаля острые лезвия зубов, утробно рыча, в любой готовый растерзать его на куски.       — Рассемон, нет! — отчаянно кричит ребенок, в ужасе понимая, что больше не может его удержать. Движение быстрое, почти незаметное глазу, как бросок ядовитой змеи. Акутагава инстинктивно зажмуривает глаза, но ничего не происходит.       Всё, что он слышит, бархатный смех Чуи.       Тело рыжего эспера светится алым огнём способности. Чёрные ленты Рассемона струятся по его одежде, окутывая собой, словно изучая и исследуя. Чуя касается монстра абсолютно спокойно, без тени страха или отвращения. Уродливая морда Рассемона трётся о гладящую его ладонь, ластится, словно бродячая кошка.       Рюноски смотрит на рыжего эспера с широко раскрытыми от шока глазами, не в силах поверить, что это на самом деле происходит.       Что он делает? Братик Чуя приручает этого кровавого монстра? Они на самом деле общаются?       Рассемон чувствует присутствие Арахабахи, исходящую от него энергию первородного хаоса. Всем своим существом ощущая дремлющую разрушительную силу сингулярности.       В отличии от Дазая, который всегда просчитывал каждое своё действие, строя хитроумные стратегии, Накахара Чуя часто действовал интуитивно. Он дал Рассемону проявить себя, пошёл на контакт, дал ему почувствовать свою силу на вкус. На мгновение он внутренне ощутил его голод. Акутагава был маленьким одиноким ребёнком, который просто хотел выжить вопреки всему и всем, и отчаянно борющимся за свою жизнь. Как когда-то сам Чуя. Внутри этого хрупкого тела таилась уникальная смертоносная способность. Слишком сильная для детского тела. Рассемон рос вместе с носителем, развиваясь быстрее него, и для этого требовались огромные силы. И пусть это было своего рода симбиозом и Рассемон был заинтересован в выживании носителя, он неосознанно разрушал его тело, истощая его и вытягивая все жизненные силы.       Такую способность нужно регулярно кормить. Рассемон был слишком голоден и слаб. Это значит, что нужно просто переключить его с Акутагавы на себя.       — Видишь, всё хорошо, Аки-кун, просто монстр признал монстра, — хрустально смеётся Чуя.       Рюноске чувствует, словно стало легче дышать, словно его грудь перестал сковывать тугой обруч. Страх и чудовищное напряжение медленно покидают его тело. Словно вернувшаяся в тело способность перестала его душить изнутри и рваться наружу. Сейчас присутствие Рассемона дарило странное чувство спокойствия и безопасности, словно согревая изнутри.       — Ты не должен нести всю тяжесть этого мира на своих детских плечах. Это задача взрослых, — мягко, но уверенно говорит Чуя. И его слова звучат как обещание.       — Братик Чуя, — Рюноске смотрит на рыжего эспера блестящими глазами, смаргивая непрошенные слёзы. Он должен быть сильным. Всегда.       — Тебе больше не нужно быть одному, — Чуя подходит ближе, мягко обнимая потерянного ребёнка, ласково трепля по отросшим неровным прядям иссиня-чёрных волос.       Тепло.       Рюноске застывает, а потом вжимается в тело старшего эспера, робко обнимая Чую своими маленькими руками.