Одазаевский дом.

      Йокогамское солнышко потихоньку выходило из горизонта, касаясь своими лучиками зелёной травы и разноцветного моря. Утром на набережной Йокогамы невероятно красиво за счёт лишь солнца, освещающего песок. Воздух, полный росы и свежести, окутал портовый город, заставляя пробудиться ранним пташкам. Осаму был одним из таких. Правда, слегка неправильной ранней пташкой. Вместо прослушивания звонких серенад птиц и кофе около окна, он предпочитает завалиться на кровать и достал из комода консоль, погружаясь в яркий мир игр.       Этим ранним утром он, мучаясь от бессонницы, он кое-как вылез из объятий мужчины… Да, он спал теперь не один. Теперь ему есть с кем разделять свою кровать, а вечером готовить на двоих. Исполнитель иногда примеряет роль хорошей домохозяйки, надевая фартук и готовя ужин. Ничего путного не выходит, но у него всегда есть тот, кто готов подправить его кулинарный «шедевр», например, приготовить его заново. Дазай и не обижается, зная, что может отравить своего любимого. На себя-то ему всё равно. «Но такому человеку, как Одасаку, нельзя помирать,» — говорил уже сидящий за столом Дазай. Он снова и снова наблюдал правильную готовку, но не мог повторить. Нехватка навыка, невнимательность и забывчивость — вот из чего состояли блюда Дазая. Зато ему так было приятно, когда молчаливый повар, как-то узнает предпочтения юного мафиози, даже самые странные.       Осаму и Одасаку съехались совсем недавно, второй часто ночевал с шатеном, а потом сам и не заметил, как переехал. Дазай всегда рядом, глупостей теперь точно не наделает. А если и попытается, то сразу получит наиграно обидчивый взгляд мужчины. Осаму извиняется не долго, если, например, не проследил за кипящей водой, пока Одасаку не сбегает в ближайший магазин за зеленью. А ведь шатен сам и забыл её. — Одасаку! Ну, пожалуйста, извини… — Осаму сидел на стуле, пока старший обрабатывал его ожог. Ода поднял свою головушку, устремившись взглядом ему в глаза. — Ладно, я не злюсь, — мужчина улыбается и завязывает бантик на бинте Осаму. Чтобы парень удостоверился, Сакуноске приближается и обнимает шатена. — Точно не злишься? Испорченный ужин, нервы… — говорил шатен. — Ни капельки… Приготовим просто рис, хорошо? — Осаму кивнул, а его лишь сильнее прижали. Давали понять, как он дорог.       По-другому Одасаку и не мог обижаться. Особенно на Осаму, лишь в шутку, а больше и не хочется. А пока рис варился на плите, Осаму без какого-либо подтекста, садится Оде на колени, обвивает руки вокруг шеи мужчины и заглядывает в темно-синие глаза. Сакуноске улыбается лишь для Осаму, чтобы парень понял, что он ему ценен. Одной рукой мужчина придерживал молодого мафиози.       Так и проходил их вечер, потихоньку переходящий в ночь. В тёплую и нежную, иногда страстную и громкую, что назойливая бабка снизу стучит по батареям. Мафиози не слышали этого стука, Осаму слишком громко стонал, а заткнуть его никто не в силах. А Сакуноске нравится это слабое тело, то, как оно извивается под ним и просит большего. Бинты стискиваются с плеч шатена, показывая шрамы. Одасаку иногда ловит себя на мысли, что он сходит с ума от этого детского и слабого тела, только оно может по-настоящему завести его. Стоны Осаму, когда он прикрывает своё покрасневшее личико или наоборот пытается показать любовнику, как ему хорошо. Ода иногда задумывается, что он — грязный педофил, но тогда, как он объяснит свои чувства к Осаму? Или ответные чувства младшего мафиози…       Всё это было прекрасно. Они готовили вместе, спали вместе, иногда принимали душ тоже вдвоём. Ведь так веселее, да и теплее на душе. Не хотелось уже делать это всё в одиночку. Но иногда каждый из них мог опоздать, придти вообще заполночь. Но второй никогда не винил его, а встречал либо на кухне с чашкой чая и одной тарелкой горячего ужина или уже в тёплой кровати, когда даже на ужин нет сил. Зато утром можно ожидать завтрак в постель, Дазаю везёт, если он опаздывает. Ему приносят свежие блинчики или сырники вместе с душистым чаем, желудок сразу сводит от запаха, а уплетает парень всё за обе щеки. Но Ода может похвастаться тем, что ради него правая рука босса Мафии, превращается в милую домохозяйку в розовом фартучке и книгой с рецептами в руках. У него тоже получается вкусно лёгкие блюда, а главное с любовью. Шатен обожает выкладывать ягодами сердечки или рисовать них на кофе. Что он умеет превосходно, на удивление. И где только научился?       Утро бывает не только тёплым, но и холодным. Оно начинается тоже с нежных поцелуев, потягушек Одасаку, но потом мужчина совершает ошибки, согласившись пожелать «5 минуточек». Проходит час, и они вместе в спешке собираются, забыв про завтрак (Хотя Ода всё-таки успевает засунуть своему, будто ребёнку, кусок хлеба с джемом или печенье) и утреннюю «рутину». Так даже веселее, Сакуноске ищет свою рубашку, которую кинул вчера шатен во время чревоугодия. И вот он замечает её на довольном Дазае. Первая мысль: «Боже, как же ему идёт, пусть носит её вечность», а вторая куда интересней: «Нет, мы сейчас оба опоздаем, Осаму, станцуешь стрептиз вечером». Последняя звучит вслух.       Самое ласковое утро — утро выходного дня. Дазай спит до стольких, скольких ему захочется, а Оде предоставляется возможность поглазеть на ровное лицо своего любовника. Губы манили своей нежностью и в меру пухлости, шатен часто спал с открытым ртом, будто желая укусить Одасаку. Ресницы глаз подрагивали во сне, может Дазаю снится кошмар и он вот-вот проснётся. Но тогда парень прижимается к любимому ещё сильней, уже сопя калачиком. На счёт сопения. У исполнителя будто врождённый насморк, он постоянно с исполнителем и никуда уходить не хочет. Одасаку предполагает, что его солнце когда-то сильно ударился или сломал сам нос. Свой аккуратный, слегка «итальянский» носик. Для кого-то он не идеален, но Одасаку каждое утро тыкает в него, чтобы пробудить шатена из царства Морфея, второй начинает улыбаться, иногда выкрикивать: «Хей! Ну ладно, не сплю я…». И чуть ли не напрыгивает на Оду, а второй только смеётся и принимает в своих объятьях. Осаму уже не может приставать утро без них, без горячего кофе, совместной готовки, после которой он идёт в душ, так как весь измазался… — Дазай… — рассмеялся Одасаку, повернувшись к любимому и увидя на его личике муку. — Ты употребляешь или снова измазался в муке? — пока Одасаку шутил, шатен успел несколько раз чихнуть. — Понял-понял, иду в ванную, — буркнул Осаму, надувная губки. Он слизал с губ муку и добавил. — Сейчас ею позавтракаю, а блинчики оставлю на обед! Вместо супа… — твердил обиженный ребёнок, вставая с места. Не успел он закончить, как мужчина уже ухватил его на руки. — Да? Тогда я сам же тебя и умою… — Одасаку донёс так Дазая до ванной, включил там свет и посадил младшего мафиози на стиральную машинку. Сначала с него сняли фартук, что было легче всего, а потом и футболку через голову сняли, домашние шорты и всё остальное по мелочи. Дазай и не сопротивлялся на удивление.       Сказано — сделано. И шатен уже сидел чистым, умытым и уплетал свежие блинчики со сгущёнкой. После ванной Сакуноске доготовил их, а Дазаю осталось прибрать за собой. Но уже не испачкался, чтобы побыстрее позавтракать. Одной мукой сыт не будешь.