FROSTPUNK

      В Броккилоне всегда тепло. В Брокилоне всегда согреют… По правде говоря, Карантир легко переносил низкие температуры, имел высокую устойчивость к морозу. То ли дело в его исключительных генах, то ли дело в его магических способностях, кто знает? Навигатору не страшны морозы. Только сегодня эльф решил «согреться» несколько в ином смысле.       Броккилоном называлась особая, эксклюзивная зона на ярмарке грязных развлечений Дийкстры. Дийкстра был влиятельнейшей персоной теневого бизнеса Шаэрраведда. В его заведении можно было забыться, пасть на самое глубокое дно желаний плоти и, воспалённого безумными фантазиями, извращённого разума. А теневой бизнес был… условно теневым. В Шаэрраведде правительство лишь создавало видимость борьбы с наркотиками, проституцией и организованной преступностью. На деле же… все эти вопросы решались просто несколько иначе; подальше от любопытных глаз простых жителей и их представлений о «добре и зле». Рамки морали — опиум для народа, удобный инструмент контроля, но для истинных же «королей» — пустые слова, не имеющие никакого отношения к реальности. К последним относил себя и Карантир. Ему не было дела до того, насколько он порочен, вернее сказать, он наслаждался своими пороками, принимал их всецело и с гордостью. Однако был один важный нюанс: никто посторонний не должен знать о тайной жизни Навигатора, ведь репутация — дороже денег, а репутация Спасителя мира, надежды Шаэрраведда — ценнее десятикратно.       Чёрная шерстяная балаклава с флуоресцентным рисунком в виде черепа, полностью закрывающая лицо и чёрные, непроницаемые очки — вот что носил Карантир, дабы скрыть личность. Вне всяких сомнений, каждый встречный в его высокой фигуре, в ровной осанке и широких плечах мог легко угадать эльфа. Только вопрос: какого? Влиятельные эльфы для Шаэрраведда — не редкость, а эльфы, посещающие «особые» заведения, тем более.       Карантир брезгливо перешагнул через «тело», лежащее без чувств, прямо в проходе. Если было бы чуть больше желания и свободного времени, эльф ещё бы и пару раз пнул пьянчугу для острастки. Но не сегодня. Сегодня Навигатор пришёл в обитель греха с единственным намерением — отдохнуть и душой и телом. Прошлый поход в ледяную пустошь дался ему слишком тяжело… слишком изматывающе. Вряд ли кто-то, кроме Эредина Бреакк Гласа, понимал, какой высокой ценой даются подобные командировки. Мышцы рук и ног ныли, позвоночник так и жаждал комфортной, мягкой опоры, а голова была пугающе пустой, тяжёлой. Карантиру нужен был допинг, Карантиру нужно было, как следует, расслабиться.       — Пароль? — спросили за крепкой, стальной дверью, отделяющей бар от приватной зоны.       — Tir Na Lia, — без доли смущения прошептал Навигатор, протягивая в специальную, узкую выемку, фотокарточку с нужным изображением. Двойная авторизация — вынужденная мера для подобных вещей.       — Кто?       — Ворон.       Дверь мгновенно открылась, а широкоплечий громила внимательно осмотрел гостя. Прошёлся ладонями по стройному телу эльфа, выискивая хоть малейший намёк на оружие или взрывной механизм.       — Проходите. Приносим извинения за неудобства, — скороговоркой ответил охранник, пуская мужчину в приватную зону отдыха.       Под балаклавой почти не было видно, как хищно оскалился, словно дикий зверь, Карантир. Он привык к чувству избранности, привык к собственной исключительности и тем благам, что они давали и, всё же, внутренне ликовал каждый раз, когда пуще убеждался в собственной неприкосновенности.

***

      Мягкие, «живые» стены из стабилизированного мха. Устланный ворсистым, приятным на ощупь ковром, пол. Потолок красочно разрисованный под ночное небо… Броккилон, он и есть — Броккилон. Говорят, когда-то давно действительно существовало такое место. Там жили прекрасные дриады и царило безудержное буйство природы. Но… ныне, когда деревья погибли под гнётом холода, искать лесных нимф было сущим безумием. Ни одной дриады не осталось в живых. Но память есть память, хоть и сохранённая столь пошлым образом. Теперь образ дриад переняли на себя жрицы любви заведения Дийкстры. Татуировки в виде веточек и листьев на руках и ногах, выкрашенные в зелёный цвет волосы и наращённые ресницы из пёрышек цветастых попугаев — вот визитная карточка дорогих шлюх. Таких редко встретишь на улицах города. По крайней мере, встретить среди бела дня попросту нереально одну из них, ту, к которой регулярно наведывался Карантир. Веру.       — Здравствуйте, господин, — девушка очаровательно улыбнулась, сверкая в приглушённом свете ночных светильников, жемчугом ровных зубов.       — Угу, — Карантир сразу же пропустил вступительную часть, запирая за собой дверь на замок и снимая широкую, норковую шубу. Девушка завороженно наблюдала за ним, забавно краснея и стыдясь. Разве шлюхи могут стесняться? Вроде нет. Но Вера отчего-то была робкой, словно вчерашняя школьница, впервые услышавшая неприличное слово от однокашника.       Проститутка мягко приобняла эльфа со спины, помогая тому избавиться от тёплой одежды. В Броккилоне всегда тепло. А по меркам большей части жителей Шаэрраведда, можно сказать, что жарко. В дополнительной сети отопления заключалась исключительная эксклюзивность приватной части заведения. Поблизости, этажом ниже, располагались купальни и бани на подземном уровне. В них Навигатор тоже бывал, правда, исключительно по деловым вопросам, а не из собственной блажи. В банях влиятельные мира сего обожали устраивать важные переговоры. Так что, благодаря такому, весьма выгодному соседству помещений, полы в Броккилоне были тёплыми, по ним было приятно пройтись босиком. Этой возможностью не преминул сразу же воспользоваться эльф. Хорошо! Мягкий ворс приятно расслаблял ступни, действительно, создавалась иллюзия близости к живой, нетронутой хладом, природе.       — Вы надолго?       — До утра. А может, и до обеда, — лениво проговорил мужчина, с наслаждением ощущая, как тонкие, гибкие пальцы ложной дриады расстёгивают завязки рубахи на его груди.       — Есть особые пожелания? — девушка шептала с придыханием, и это звучало мило, хоть и немного наигранно. Так их учат. Пора бы привыкнуть.       — Хочу ворона. На спине.       — Органику? — воодушевлённо вопрошала Вера.       Вера. Летнее, болезненное дитя, неспособное к существованию вне тепла и уюта. Как-то Карантир спросил, почему родители девушке дали столь странное, буквально трактуемое имя, на что услышал, что «Вера» значило то, что давно погибшая мать девочки надеялась, что дочь доживёт до момента, когда Белый Хлад будет повержен. Потому что у Веры… была аллергия на мороз. Суставы окоченели и отказывались слушаться, а кожа покрывалась неприятной, грубой, розовой корочкой. Такая вот забавная особенность, что определила раз и навсегда род деятельности ребёнка на всю дальнейшую жизнь. Лишь в борделе дитя простых работников могло рассчитывать на тепло, а значит, и сохранение здоровья. А цена? Цена была известна.       — Конечно, органику, — Карантир поморщился, ложась на просторную кровать поверх сатинового покрывала. Эльфу было плевать на последнюю моду — часовые механизмы и винтики вместо живой природы. Нет, на коже он хотел хранить только то, что будет неподвластно времени. То, что будет выглядеть реалистично и даже, по-своему, угрожающе.       — Надо составить эскиз… например, птица в полёте. Должны быть наброски какие-то, я немного подзабыла… — растерянно говорила Вера. Девочка… никогда не видевшая ворона вживую. Карантир едко усмехнулся.       — Не сейчас. Сейчас ты моя. И я собираюсь воспользоваться временем с максимальной выгодой…

***

      Карантир вновь потянул порцию наркотика через стеклянную трубочку. Скромные остатки вещества на подносе втёр в дёсны и прикрыл глаза, ожидая нужного эффекта. Под расслабляющую, медленную музыку плавно покачивала стройными бёдрами Вера, осторожно скидывая с себя кружевное платьице. Девушка осталась лишь в ажурных зелёных чулках, трусиках и тугом шёлковом корсете. Вся такая нежная… наивная и воздушная, словно ангел. Ангел, по иронии судьбы, очутившийся в ледяном аду и танцующий для самого злобного, жестокого демона этого мира.       Карантир поднёс к тонким губам сигарету и с затяжкой закурил, пуская облако дыма в изукрашенный звёздами потолок. Вкус обычного табака преобразился, стал куда приятнее, исчезла горечь, и лёгкие, казалось, стали работать куда усерднее. Фисштех прекрасно стимулировал органы чувств, усиливая позитивные эмоции, ощущения и заглушая негативные. В последнее время эльф пристрастился к допингу подобного рода, Эредин не раз тактично давал понять, что беспокоится за состояние своего подопечного и не одобряет чрезмерность. Стал ли Ар-Фейниэль с тех пор употреблять меньше? Если только при Бреакк Гласе… но вне его контроля поддавался дурману экстаза теперь куда чаще и охотнее. Всяческие запреты имели обратный эффект на Навигатора. Чем жёстче рамки, тем приятнее их разрушать, не так ли?       Наблюдать за полуголой полуэльфкой, тщетно изображающей танец дриады, было волнительно. Очень скоро Карантир с наслаждением ощутил, что готов. Готов на первый заход. Мужчина поднялся с постели. Пространство комнаты плыло вокруг него, время то ускоряло свой ход, то будто замирало.       — Оставь только чулки, — хриплым, тягуче расслабленным голосом сказал Карантир девице.       Та кивнула, избавляясь от плотного корсета и трусиков, продолжая плавно покачиваться в такт приятной музыке. От взгляда эльфа не могло укрыться то, как Вера, словно невзначай, прикоснулась к высокой тумбочке, что-то зачерпнула пальчиками из круглой коробки. Искусственная смазка. Лазурные глаза Навигатора сверкнули едкой злостью:       — Я же говорил в прошлый раз. Не надо.       — Господин… у меня может не получиться.       — Всё у тебя получится. У меня получится, — Карантир схватил проститутку за запястье, резко потянул на себя. Она ойкнула, смущаясь. Как же достала эта святость! Когда же она перестанет смотреть на него, реагировать на него, словно невинная овечка, увидевшая во мраке ночи волка!       Эльф прижал ладони девушки к стене левой рукой, а правой принялся страстно касаться худенького тела дриады; ласкал её небольшие грудки, сжимал их в ладонях, то мягко, то чрезмерно настойчиво, обводил тонкими пальцами линию талии и бёдер, а затем безошибочно касался бугорка клитора. Вера восторженно вздыхала, тихо постанывала, то ли специально, то ли неосознанно прижимаясь ягодицами к напряжённой плоти Навигатора. Можно ли верить проституткам? Ведь их товар — даже не секс, нет, их товар — иллюзии для воспалённого эго мужчин. Карантир знал это, поэтому рассчитывал лишь на один достоверный показатель — реакцию тела шлюхи на его прикосновения. Иного смысла возиться с ней, отодвигая долгожданное проникновение в податливое женское лоно, для него не было.       Время потеряло для него всякий смысл. Как долго он ласкал её? Минуту, час? Наркотик путал все ориентиры в организме Навигатора. В какой-то момент эльф отчётливо понял; девушка хочет его, девушка готова. И тогда, он подхватил её на руки, чуть направил себя и вошёл одним резким толчком. Дриада сцепила ноги вокруг его талии так крепко, что стало явно: боится, что не удержит. Глупая. Для него она — пушинка. Маленький ангел в объятиях дьявола. Карантир пугающе громко рассмеялся, совершая размашистые фрикции, насколько это позволяла поза. Каждый толчок дарил новую порцию неземного, практически божественного наслаждения. Всё было так же здорово, как он и рассчитывал. Всё было так здорово…       Может, действительно, Боги благословили его? И если не гневаются — это значит только одно — он в своём праве. В праве вершить то, что считает нужным. В праве отбирать жизни и спасать их, в праве урывать свой куш с добычи из руин ледяных пустошей, в праве пользоваться и в праве подчинять… в праве забирать и в праве никогда, никому не возвращать… свою Веру… свою веру…

***

      Рано или поздно надо спускаться с Небес. И Земля после этого кажется тяжёлой и пустой, бессмысленной, как и вся жизнь. Сигареты больше не помогали. А фисштех закончился. Можно было потребовать у Дийкстры ещё, однако… ему завтра снова идти на разведку территорий, а это значит; нельзя быть разбитым. После такого отдыха нужно снова отдыхать.       Волшебные руки Веры разминали затёкшие, одеревенелые мышцы Навигатора. Нежный запах кедрового масла впитывался в бледную кожу эльфа. Места, проработанные девчонкой, гудели, ныли. А тело ощущалось ватным, неподвластным усилию воли мужчины, словно совсем чужое. И всё-таки было в этом что-то трогательное. В этой странной уязвимости перед женской лаской. Он сейчас — словно дикий, свирепый зверь, которого погладили по холке и тот стал… всё таким же зверем, но чуть более терпимым. Наверное.       — Расскажи что-нибудь, — лениво прошептал Карантир, закинув руку за голову.       — Говорят, завтра усилятся морозы…       — Про себя, дура.       Вера замялась, забавно морща носик.       — У нас пропала девушка. Торувель пропала. И теперь… Дийкстра не успевает подобрать замену. Меня, наверное, отправят на следующую вечеринку к Канцлеру.       — Не отправят, — отрезал резко Карантир. — Ты будешь здесь. Для меня. Нечего тебе там делать.       —Бы Вы так думаете?       — Иначе и быть не может.       Ар-Фейниэль снова напрягся, сжал челюсти до боли в дёснах. Чёртов Дийкстра! Говорил, что всё нормально, говорил, что всё «на мази», а сам решил переиграть ситуацию по-своему. И далеко не в пользу Навигатору. Решил сыграть на чувстве собственности эльфа. Жирный идиот! Карантир однажды всё-таки отомстит, подставит придурка под тяжёлую руку Канцлера. Но всему своё время.       А Торувель? Болтливая, напыщенная блядь, не умевшая держать язычок за зубами, когда дело касалось хвастовства. Торувель не пропала. Неа. Карантир точно знал. Точно знал потому, что сам её убил…