FROSTPUNK

      Цири не помнила, как так получилось, что она уснула, но с тех пор прошло, явно, немало часов. Девушка пыталась прийти в себя, и волнение постепенно наполняло её. Как ни странно, она больше всего беспокоилась не о своем состоянии, а о том, что сейчас происходит с Йеннифэр. Кто-то сообщил ей, что Цири попала в госпиталь? Если нет, то мать, должно быть, буквально сходит с ума, гадая, куда пропала Цирилла. Хотя... Йеннифэр сошла с ума давным давно, и вряд ли дела могут стать еще хуже... Цири вдруг подумала, что не так уж и расстроена из-за того, что на некоторое время попала на больничную койку.       По мере того, как Цири изучала окружающую обстановку, тревога неизбежно возвращалась к ней. Первое, на что она обратила внимание, это электрическое освещение в палате. Цирилла знала, что такие необычные яркие лампы — редкость в Шаэрраведде, поскольку вся мощность Титана направлена, в основном, на отопление зданий, а не на генерацию электричества. Насколько она знала, такое освещение применяют в операционной... В воздухе стоял резкий запах спирта.       Что с ней делали, пока она спала? В страхе Цири резко дернулась на койке, попыталась освободить руку из-под одеяла, чтобы, наконец, притронуться к лицу.       — Не трогай.       От неожиданности девушка вздрогнула так, что аж ноги оторвались от кушетки. Цири сразу и не заметила, что в палате есть кто-то еще. Аваллак'х.       Цирилла послушно опустила руку и повернулась туда, откуда послышались слова лекаря. События минувшего дня так сильно перемешались в её голове, что девушка даже не удивилась тому, что нормально видит двумя глазами. Её вниманием завладел Креван, Цири прикипела встревоженным взглядом к его спине. Эльф сразу же наклонился над лабораторным столом. Судя по всему, он делал какие-то пометки в своих бумагах и выглядел настолько серьезным, что задавать ему еще какие-то вопросы показалось Цири неприличным. Но было похоже на то, что Аваллак'х не собирался что-либо объяснять самостоятельно, поэтому Цирилла решилась:       — Как долго я здесь?       Креван не услышал вопроса или сделал вид, что не услышал. У Цири, действительно, спросонья был севший голос, и она попыталась снова:       — Господин Аваллак'х, скажите, пожалуйста, сколько времени прошло с тех пор, как я попала в госпиталь?       Игнорировать её и дальше было бы откровенно невежественно, и Креван все же соизволил оторваться от своих заметок. Но только на одну секунду.       — Восемнадцать часов.       — Ох... — Цири глубоко вздохнула и прикрыла глаза, потому что, напрягая зрение, она почувствовала, как закружилась голова. — А моя мать знает, что я в госпитале?       — Знает.       — Она была здесь?       — Нет.       По правде говоря, Цири не ожидала такого ответа. Это было совсем не похоже на Йеннифэр с её гипертрофированным чувством тревоги за дочь. Тут явно было что-то не так. И, совершенно уже не понимая, что к чему, Цирилла отчаянно старалась не поддаваться панике.       — Что с моим лицом? — более требовательно спросила она, одновременно пытаясь встать с койки, но вдруг остановилась, потому что ощутила тупую боль внизу живота.       Это отдаленно напоминало дискомфорт, обычно сопровождающий начало "этих дней", но ведь ещё было рано... Цири решила не говорить о своих болях: не хватало ещё, чтобы это стало поводом остаться рядом с Аваллак'хом ещё на один день. Вместо этого она уверенно приняла сидячее положение и притронулась к щеке.       Это было совсем не больно. На ощупь кожа ощущалась бугристой и сухой, словно уже успела взяться корочкой. Но ведь этого не может быть! Прошло совсем мало времени... Однажды Цири, когда работала на кухне, не подумав, взялась за ручку раскаленной кастрюли. Тогда на ладони образовался пузырь с жидкостью, потом она долго ходила с повязкой, прежде чем травмированный кожный покров покрылся коркой, и на это ушло гораздо больше времени, чем восемнадцать часов. Может, эльфы умеют готовить какое-нибудь хитрое лекарство, которое помогает коже восстанавливаться намного быстрее?       Цири продолжала осторожно исследовать ожог и не заметила, как Лис закончил работу с документами.       — Я сказал, не трогай.       Холодок прошелся по спине девушки. Она мгновенно отдернула руку, но не знала, что именно переживала в тот момент — злость или стыд. Не смотря на то, что Цирилла обычно симпатизировала эльфам, к Аваллак'ху она испытывала абсолютную, не знакомую до этого дня, неприязнь, как и он — к ней. Но с другой стороны, Креван не бросил Цириллу наедине с её бедой, а принялся лечить и даже добился незамедлительного результата. Значит, она должна быть благодарна ему? По всей видимости, должна, о чем вторила ей совесть. Но это не отменяло того факта, что эльф отказывался что-либо объяснять, и, вообще, обращался к ней, как с недрессированной собакой.       — Тогда дайте мне зеркало! — Цири отринула надоедливые уколы совести и смело посмотрела Аваллак'ху прямо в глаза.       Сначала ей показалось, что Креван в ответ накричит на неё или прогонит прочь. Но Цири почти не знала эльфов. Не знала, что такие, как Аваллак'х, умеют прятать под маской холодного равнодушия те эмоции, что, обычно, не удается скрывать людям. Он просто смотрел на неё — изучающе, но совершенно бесстрастно. Будто Цири была не живым человеком, а какой-то занятной вещицей. В дивных, ярких аквамариновых глазах не было абсолютно ничего. Но их пустота затягивала, не позволяла Цирилле еще раз открыть рот.       И, о чудо... Креван небрежно пожал плечами и достал из ящика небольшое зеркальце. Но не передал Цири в руки, а просто положил на стол. Это означало, что девушка должна сама встать и взять зеркало, если ей так важно оценить степень поражения своего лица. Эльф ни за что не станет потакать какой-то малолетней dh'oine, как между собой они любили называть людей.       Пусть это выглядело унизительно, но Цири всё таки сползла с кушетки и на пошатывающихся ногах побрела к столу. Вблизи Аваллак'х, белокожий, как и все эльфы, напоминал гипсовую статую. Девушка старалась не смотреть на него, когда дерганным, вороватым движением забирала зеркало со стола. Она специально отошла подальше, прежде чем заглянуть в него, чтобы Лис не получил повода глумиться над её реакцией. Цири боялась, но все же уверенно подняла зеркало к лицу.       Радоваться или расстраиваться — она даже и не знала. Видно было, что ожог активно заживает, но желтоватой коркой оказалась покрыта вся щека! И частично ушная раковина... Зрелище было не из приятных. Да чего таить, это было сущее уродство.       — У меня... — Цири сглотнула подступивший к горлу комок, — у меня останутся шрамы?       К сожалению, в палате не было никого, кроме Лиса, кто мог бы её утешить — пообещать, что всё будет хорошо. И Цирилла ненавидела себя за слабость, потому что хотела этих утешений, хотела услышать хоть от кого-нибудь, что не всё так плохо... Но Креван молчал. Молчал, как всегда.       В носу защипало, комок в горле вернулся на свое место. Девушка постаралась незаметно вытереть слезы, когда возвращала на место зеркало. Но в голосе предательски звучало отчаяние, стоило Цирилле заговорить снова:       — Я могу вернуться домой?       Креван сел за рабочий стол, выдвинул ящик, что-то сосредоточенно высматривал там. Не спешил отвечать на вопрос.       — Господин Аваллак'х?       — Нет, не можешь.       Эльф, наконец-то, выудил из ящика то, что искал. Какой-то маленький флакончик с прозрачной жидкостью. Цири настороженно посмотрела на него.       — Я должна вернуться к матери. Мне уже намного лучше! — её голос окреп, хоть Цирилла и бессовестно врала. Она всё еще ощущала странную боль внизу живота, никак не связанную с ожогом, но твердо решила о ней не говорить.       — Ты останешься здесь, Цирилла, — Лис снова соизволил посмотреть на пациентку, и та быстро растеряла пыл. Каким-то дивным образом, одним только взглядом Креван вынуждал девчонку чувствовать себя неловко, стыдиться своего поведения, будто оно было совершенно неподобающим в этой ситуации.       — До каких пор?       — До тех, пока я посчитаю нужным.       После этих слов повисла гнетущая тишина. Аваллак'х ясно дал понять, что пререкаться с ним бессмысленно. Но Цири очень хотелось. В последнее время ей хотелось спорить со всеми. Мать говорила, что это дурное влияние Ангулемы, что это переходной возраст... Но Цирилла хотела бы называть это претензией на право свободно выражать свое мнение.       — Хорошо, — язвительно произнесла она, — и что Вы будете со мной делать?       Девушка ожидала какой-нибудь грубости, прикрытой тонким эльфским сарказмом, но легкую ухмылку на тонких, как нить, губах Кревана — предугадать никак не могла. И понимай её как хочешь. Это насмешка? Шаг к примирению? Или угроза?       По мимике эльфа разобрать что-либо было невозможно. Морщинки в уголках рта стали чуть глубже, но глаза ничуть не потеплели, а только искрились равнодушием. Цири вдруг подумала, что ничегошеньки не знает об этом эльфе и о том, чего стоит от него ожидать. Поговаривали, что Аваллак'ху больше трех сотен лет, что до Белого Хлада он был могущественным Знающим, что в совершенстве владел разрушающими и целебными аспектами магии; что посвятил свою жизнь изучению таинственного магического феномена, который мог бы предотвратить ледяной катаклизм, ныне погубивший этот мир. Что из этого правда? Но если хотя бы один факт из вышеперечисленных отвечает действительности, то Цири, безусловно, должна относиться к Лису с уважением. И бояться. Что-то подсказывало девушке, что бояться Кревана — это разумно.       — Понаблюдаю за тобой. Буду откровенен, меня настораживает твое скорое выздоровление. Кожа регенерирует слишком быстро. Поэтому, будь добра, вернись на кушетку, — Аваллак'х прожигал девушку неприятным, изучающим взглядом. — Нужно провести некоторые тесты.       Цирилле не понравилось услышанное. Она не хотела никаких тестов. Только не в том состоянии, в котором она пребывала. Хотя, чему тут удивляться? Не зря об эльфах говорят как о бездушных существах.       — Вы сделаете мне больно? — неуверенно спросила Цирилла, поражаясь своей же наивности.       Аваллак'х ответил не сразу. Невнимательно вертел в длинных бледных пальцах невзрачный флакон с прозрачной жидкостью. И только спустя несколько длинных мгновений произнес:       — Возможно.

***

      С поразительным равнодушием Цири наблюдала, как Лис вводит ей в вену второй препарат. После первого она стала испытывать неодолимую сонливость, но отчаянно сопротивлялась ей. Однако когда Цири проиграет в этой борьбе, было лишь вопросом времени. Креван сказал, что сон пойдет ей на пользу, что она нуждается в длительном отдыхе после пережитого стресса. Но Цирилла и так проспала почти сутки, что уже странно. Что-то подсказывало ей, что это не первая доза снотворного, которую ввел ей врач.       — Почему у меня болит живот? — язык заплетался, мысли не хотели выстраиваться в логическую цепочку, но Цири желала докопаться до истины — даже если она не так уж и важна в сложившейся ситуации.       Аваллак'х очень медленно вводил ей в вену лекарство, а когда закончил и осторожно вытащил иглу, то просто ответил:       — Потому что я осматривал тебя.       — То есть? — нахмурилась девушка. Смысл сказанного доходил до неё также медленно, как и соединялась прозрачная жидкость из флакона с её кровью.       Аваллак'х, по обыкновению, предпочитал не спешить с ответом. Казалось, его интересовала только её реакция на введенный препарат: он долго присматривался, удерживая руку Цириллы перед глазами. Но сонная Цири ничего разглядеть там не могла, только ощущала неприятное онемение под кожей, поэтому оставила эту затею и выжидающе сосредоточила взгляд на Лисе.       Вдруг подумала, что так близко возле Aen Elle она находится впервые. Вблизи они выглядели не так уж прекрасно. И тени усталости под глазами, и некоторые возрастные изменения, и сухость кожи наблюдались у эльфов — всё то же самое, что и у людей. И даже острые уши и выступающие скулы, что так нравились Цирилле, с близкого расстояния немного отталкивали своим непривычным видом. Или неприятное впечатление у Цири — это заслуга Аваллак'ха, вернее, его отвратительной манеры общаться с людьми?       — Зачем это понадобилось? Я не давала разрешения! — девушка покраснела как маков цвет, когда ей, наконец, удалось сложить дважды два.       — А я и не спрашивал. Или ты думаешь, что лучше меня разбираешься во врачебных методиках? — небрежно отозвался он.       От злости и унижения Цири импульсивно сжала кулаки — точнее, попыталась это сделать, но не смогла, потому что онемение уже распространялось по всему телу. Но удивительным образом это не вызывало паники. Наверняка, снотворное начало действовать, и её эмоции гасли сами по себе... Веки тяжелели, и спасительное безразличие вытеснило из головы Цириллы и стыд, и ужасное чувство беспомощности. Под одеялом было так тепло и хорошо...       — Приходил Канцлер, — вдруг произнес Креван.       Сердце девчонки пропустило удар, а доселе размеренное дыхание выбилось из ритма. Но не надолго — сон всё же одолел её, не позволив даже спросить, почему, собственно, Канцлер был здесь. Но внимательный Лис заметил, как волнение, пусть и кратковременно, тронуло обожженное лицо Цири.