FROSTPUNK

      — Представляю, как тебе досталось за ту “обнаженку” в храме!       — Как ни странно, особого скандала не было, — Цири пожала плечами, пропуская вперед Ангулему на выходе из прядильного цеха.       Действительно, вчера Йеннифэр очень удивила. Когда они вдвоем покинули службу и раньше времени пришли домой, мать ни единым словом не обмолвилась об инциденте. Цирилла до сих пор не могла поверить, что ей всё так просто обошлось. За целый вечер Йеннифер больше не заговорила с ней, а на утро её снова не оказалось в жилом блоке. На работу девушка собиралась в тишине и спокойствии.       — Это не похоже на неё, — задумчиво произнесла подруга.       Цири мысленно согласилась.       Их путь лежал в столовую, где рабочих уже ждал ужин. Только что закончилась первая, после больничного, рабочая смена Цири, и есть хотелось неимоверно. Бодро шагая по узким коридорам, она подумала, что ходить на работу ей было все же предпочтительнее, чем сутки сидеть в комнате. По крайней мере, теперь Цирилла могла отвлечься от терзающих мыслей. А еще Ангулема была рядом, а та умела поднимать настроение.       — На тебя, кстати, тоже не похоже, — вдруг хмыкнула она. — Не помню, чтобы ты когда-либо решалась засветиться перед публикой.       — Я не собиралась! Это вышло... случайно.       Сейчас, вспоминая события вчерашнего дня, Цири становится стыдно. И о чем она только думала, когда решила у всех на глазах обратиться к Карантиру? В качестве оправдания Цирилла могла ссылаться только на странный дурман, который охватил её в присутствии Спасителя.       — Не знаю, как так получилась. Мне было очень паршиво на душе, я сутками думала про свой ожог. И там, в храме, от Карантира исходила такая сила и уверенность... Я просто нуждалась в помощи. Что-то дернуло меня, — Цири говорила тихо и быстро, избегая взгляда подруги.       В толпе рабочих были и те, кто присутствовал вчера на службе. На Цириллу поглядывали с интересом.       — Да, но Карантир не обладает исцеляющим даром. По крайней мере, он никогда и никого не лечил в Шаэрраведде, — резонно заметила Ангулема, и Цири знала, что она права. — Кстати, что там с твоим ожогом? Заживает?       — Да. Понемногу, — Цири машинально поправила повязку, проверяя, не сдвинулась ли она ненароком.       — Ты пойдешь сегодня вечером к Аваллак'ху?       — Придется. Я пообещала ему, что буду приходить на осмотры.       Ангулема вдруг остановилась, и Цирилла сразу не поняла, что послужило причиной для этого. И только потом она заметила, куда та смотрит. В конце коридора, вальяжно облокотившись о стену, стоял Спаситель.       — Что ему здесь надо? — настороженно прошептала Ангулема, начиная идти медленнее.       Девушка не ответила на этот риторический вопрос, но интуиция верно подсказывала ей, из-за чего Ар-Фейниэль очутился здесь.       Из-за неё. Не иначе.       Догадки подтвердились, когда Карантир, заметив Цириллу, выпрямился и сделал шаг ей на встречу.       — Здравствуй, Цири.       Вот, черт. Девушка уставилась на эльфа, заметно нервничая.       — Зравствуйте.       Может, стоило добавить «господин Ар-Фейниэль»? Но Карантир ведь совсем молод... Хотя, кто разберет этих эльфов? Они живут намного дольше людей. Ему может быть и тридцать, и сто лет...       — Не желаешь немного прогуляться со мной? — мягко спросил он, одаривая Цириллу приятным теплым взглядом необыкновенно ярких глаз.       — Эмм... — она стала нелепо показывать на дверь столовой, у которой они остановились, чем вызвала тень недоумения у Карантира.       Спаситель вряд ли принимает пищу вместе со всеми по расписанию. Он, кажется, не подумал о том, что в жизни простых жителей Шаэрраведда есть условности, которые позволяют им или не позволяют даже прогуляться по городу.       — А, — до Карантира, наконец-то, дошло, — не беспокойся об этом. Голодной не останешься.       Поводов отказать ему у Цири больше не осталось. Она посмотрела на Ангулему в надежде, что та найдет выход из ситуации. Но подруга молчала, лишь подозрительно поглядывая на Ар-Фейниэля.       «Дурочка, сам Спаситель снизошел прийти в задымленную промышленную часть города, чтобы с тобой поговорить, а ты еще и морозишься!» — вдруг подумала Цири и смущенно взглянула на эльфа. Он терпеливо ждал согласия.       Именно согласия, а не любого ответа вообще. При этом Карантир никак не давил на неё, выглядел дружелюбным и спокойным, но у девушки поселилось убеждение, что отказывать ему нельзя.       — Хорошо, пошли, — немного запинаясь под внимательным взглядом Спасителя, ответила Цирилла.       Краем глаза она заметила, как Ангулема резко крутанула головой и с недоверием уставилась на подругу. Она думала, что Цири сможет выкрутиться — что захочет выкрутиться. Но Цирилла разочаровала её.       — До завтра, — сказала она ей таким тоном, будто извинилась за что-то, хотя настоящего повода и не было.       — Пока, — Ангулема буркнула ей вслед.       Цири не оборачивалась, она пошла за Карантиром, который повел её прочь от столовой через один из тоннелей, что представляли собой сложную систему коридоров и развилок Шаэрраведда. Тоннели в городе строились широкими, но низкими, так что Ар-Фейниэль едва не задевал потолок макушкой. Очень непривычно было его видеть в подземельях. Да что тут говорить, Карантира вообще было непривычно видеть. Цири становилось не по себе. Неужели Спаситель решил уделить ей внимание только из-за того, что она окликнула его в храме?       — Ты когда-нибудь бывала в транспортном цехе? — будничным тоном спросил эльф.       — Не приходилось.       — Значит, будет, чем тебя удивить. Надеюсь, ты не против небольшой экскурсии?       — Нет, — смущенно сказала Цири, стараясь не обращать внимания на людей, которые с удивлением разглядывали странную парочку.       Конечно, в большей мере все смотрели на Спасителя. Незаметным он уж точно не мог быть. Слишком высокий и притягательный Карантир неизбежно привлекал взгляды. Цирилла чувствовала себя не совсем комфортно в его компании, но деваться было некуда.       После череды переходов, залов и лестниц они, наконец-то, добрались до пункта назначения. Транспортный цех представлял собой огромный холодный ангар, у стен которого выстроились большие железные чудовища — снегоходы. Конечно, Цири знала об их существовании, ведь эти машины служили незаменимым агрегатом для вылазок в пустоши. Но вблизи она видела их впервые, и её восхищению не было предела. Снегоходы были огромными и смотрелись очень величественно. Все — на ширикоких гусеницах для обеспечения максимальной проходимости, а на некоторых машинах даже было установлено специальное оборудование: ковши и массивные вытянутые носы, служившие для того, чтобы разрушать снежные сугробы.       — Ого! — только и смогла сказать Цири: снегоходы выглядели очень круто и мощно. Ей сразу захотелось подойти поближе и потрогать хотя бы гусеницу одного из них. Она несмело посмотрела на Карантира, немо спрашивая разрешения, и тот, хмыкнув, махнул рукой в сторону машин.       — Вижу, тебе нравится, — улыбнулся он, подходя ближе к Цири.       Цири опустила пальчик на холодный металл, явственно представляя, какая мощь скрывается под ним; провела им вдоль корпуса, обходя машину сбоку; призналась, не скрывая восторга в голосе:       — Еще как!       Она перешла от одного снегохода к другому, внимательно приглядываясь к их конструкции. Эти агрегаты выглядели намного интереснее, чем уныле прядильные станки! Рассматривать и трогать их доставляло девушке неожиданное удовольствие, хотя кусающий руки холод немного портил впечатление. Температура в ангаре была ниже, чем вдругих помещениях; толстая куртка Цири едва могла удержать тепло её худенького тела. А вот эльфу холод был непочем: он носил тонкое приталенное пальто нараспашку и, кажется, не испытывал при этом ни капли дискомфорта.       — Полезай в кабину.       — А разве мне можно?       — Можно, а чего нельзя?       Цирилла оглянулась по сторонам. В ангаре, кроме них двоих, никого не было: все механики покинули цех, закончив рабочую смену. Залезай, куда хочешь, и трогай, что хочешь! Девушка и не надеялась на такое увлекательное вечернее приключение. Карантир открыл для неё дверь кабины и насмешливо спросил:       — Подсадить?       Кабина, действительно, располагалась очень высоко, и Цири не видела никаких подножек, которые могли бы ей помочь забраться. Но разве она совсем слабачка? Сама справится!       — Не надо, спасибо, — ответила она и стала носком на край болта, крепящего диск к машине, а потом ухватилась за край дверцы и подтянула другую ногу, чтобы поставить её на гусеницу. А там уже и порог кабины. Еще одно усилие, и Цири забралась за руль. Ха!       — Молодец-молодец, — похвалил её Карантир и сам залез в кабину.       Воодушевленная Цирилла прыгнула на соседнее сиденье. Она внимательно осмотрела все приблуды, которые попались ей на глаза. Из рассказов матери Цири знала, что раньше по городам ездили небольшие автомобили, управляемые с помощью руля и педалей. В снегоходе тоже были эти штуки. Правда, лобовое стекло выглядело очень узким, предоставляющим минимум обзора, но при этом толстым. Боковые окна тоже были очень маленькими. Но, в целом, такая концепция создавала ощущение безопасности. На такой махине не страшно выехать в пустоши!       — Ох, я бы покаталась на этой штуковине! — хихикнула Цири.       Карантир закатил глаза, а на губах снова расцвела насмешливая, но приятная улыбка.       — Ты в ангаре мерзнешь, а в пустошах, и вовсе, раскрошишь себе зубы.       — Это правда, — согласилась девушка, но настроение у нее ничуть не упало от этого, ведь ей никто не запретит немного помечтать.       Ар-Фейниэль выглядел расслабленным, немного уставшим, но видно было, что реакция девчонки его веселит. С ним оказалось на удивление комфортно общаться, Цири даже забыла, что эльф, наверняка, имел причину, чтобы позвать её сюда. Не мог же он затеять это представление только ради того, чтобы какая-то dh'oine получила незабываемые впечатления. Подумав об этом, Цири вдруг приникла. Молчание затягивалось.       — Когда Вы Шаэрраведде, то обычно проводите время тут? Ведь здесь пристанище разведчиков? — неловко предположила Цирилла, лишь бы нарушить тишину.       Эльф пожал плечами.       — Чаще всего, да.       Закинув руку за голову, Карантир немного спустился на сидении, чтобы занять вальяжную позу полулежа. Кажется, конкретно этот снегоход был полностью в распоряжении Ар-Фейниэля, и здесь он чувствовал себя как дома.       — Я обещал тебя покормить, — вдруг сказал он и повернулся к Цири.       Длинные черные волосы Карантира, как всегда, находились в легком беспорядке, падали ему глаза, частично скрывая заинтересованный взгляд. В руках у него оказался какой-то сверток, хранившийся ранее в машине. Он протянул его Цири.       — Что это? — недоверчиво спросила она.       Карантир вложил в её ладонь тонкий, но тяжелый прямоугольный предмет, обернутый в грубую бумагу, и просто ответил:       — Шоколад.       Цири слышала, что в старом мире существовало лакомство, в основе которого были какао-бобы. Ей говорили, что шоколад невероятно вкусный, хоть и горьковат, но ничего похожего на него не бывает. Но в городских оранжереях какао-бобы не росли и расти не будут, а значит, думала Цирилла, шоколада ей в жизни не попробовать. Как и многого из того, что осталось в далеком, не заснеженном прошлом этого мира.       — Где Вы его взяли? — восторженно выдохнула Цири.       — Можешь обращаться ко мне на «ты», — молвил Карантир. — В пустошах можно найти всякое диво. Шоколад хорошо хранится в мерзлоте.       Девушка осторожно развернула бумагу. Шоколад оказался не коричневым, как ей говорили, а каким-то серым, словно его покрывал некий седой налет. Цири не знала, что делать с угощением: ломать, кусать? И сколько ей можно?       — Это всё мне?       — Ну, а кому? Отламывай и бросай в рот, — хохотнул Ар-Фейниэль.       Цири так и сделала. Первый маленький кусочек шоколада медленно таял во рту, обволакивая его вязкой консистенцией. Сначала она не могла понять, нравится ли ей это: всё сладкое для неё было непривычным. Но, отломав себе ещё кусок, Цирилла пришла к выводу, что она не против съесть ещё. Шоколад пришелся ей по вкусу. Потом она вспомнила, что так и не поблагодарила эльфа, и поспешила сказать:       — Спасибо!       Карантир, похоже, успел уйти в свои мысли; небрежно ответил:       — Не за что.       Только вдуматься! Сам Спаситель угощает её шоколадом, болтает с ней, как с давней подругой... Вот так повороты в жизни! Впервые за своё существование она почувствовала себя значимой. Цирилла, конечно, очень радовалась, но потом стала волноваться, а не скучно ли Карантиру с ней? Было бы неплохо придумать какую-нибудь тему для разговора.       — Наверное, это очень круто — не чувствовать холода. Можно изучать мир, ходить, где угодно... — попробовала Цири.       — Я чувствую холод, — внезапно возразил эльф, обращая на девушку взгляд по-юношески ярких голубых глаз. — Просто могу переносить его. И, поверь, однажды выйдя за стены города, ты не захочешь сделать это снова. Мир — удручающе белый и пустой, это способно довести до сумасшествия.       Ар-Фейниэль создавал очень странное впечатление о себе. На первый взгляд — красивый молодой юноша, цепляющий сердца дерзкой синевой глаз. А если приглядеться... Цири приглядывалась осторожно, не понимая толком, что чувствует. В ровном разлете бровей, в линии четко очерченных губ угадывалась жесткость натуры, невероятная твердость характера, присущая эльфу, прожившему не одну сотню лет. Очень противоречивая картина, вызывающая и благоговение, и необъяснимый дискомфорт.       — У тебя необыкновенное имя, — Спаситель снова удивил её внезапным заявлением. — Оно произошло от эльфийского Zireael, то есть, Ласточка. Ты знала?       — Нет, — честно призналась Цирилла, но сердце её забилось быстрее. Ей было невероятно приятно узнать, что у неё есть ещё одно сходство с благородной расой эльфов. Zireael... А звучит-то как эффектно!       Повеселев еще больше, Цири отправила в рот очередной кусочек шоколада. Карантир, к счастью, перестал смущать её взглядом и полез в карман пальто за чем-то, а потом поднес ладонь к лицу, шмыгнул носом. Неужели простудился? Похоже было, что да. Глаза у него заслезились, и Карантир устало опустил голову на подголовник сидения. Но при этом он выглядел, на удивление, довольным. Снова заговорил, правда, немного заторможено:       — Однажды мне случайно повезло ознакомиться с городским реестром рожденных, прибывших и умерших в Шаэрраведде. Да-да, у канцлера есть такая книженция... Так вот, о чем я. Оказывается, ты последняя из тех, кто родился в городе — совсем незадолго до того, как был принят Первый Закон.       А вот это стало для Цири открытием, хотя особой радости и не доставило. Стоило ли благодарить богов за то, что позволили ей родиться в этом мертвом мире, уже ставшем призраком? Ладно, Цирилла все же воспримет это как везение. Она не знала другой жизни, зачем же горевать о том, чего у неё и не было?       — Об этом я тоже не в курсе.       Карантир прикрыл глаза, качнул подбородком в знак понимания и добавил:       — Я обратил внимание, в записи о твоем рождении не заполнена информация об отце. Вписали только Йеннифэр. Ты знала своего отца?       — Нет. Мне известно только то, что он был эльфом и служил разведчиком. Он погиб в пустошах, я родилась полусиротой.       — Что же, тогда все ясно, — печально улыбнулся Карантир. — Здесь нечего удивляться. Примерно каждый пятый в Швэрраведе не знает своего отца. Тогда были тяжелые времена: голод, беспорядочные половые связи, высокая смертность среди мужчин трудоспособного возраста... Первый Закон внес порядок в жизнь города, позволил экономить ресурсы. Меньше голодных ртов, слабых женщин. Шаэрраведд принимает новых жителей с улицы, которые уже способны работать и нести благо для этого места. Именно так мы сможем выжить, вымолить и дождаться спасения.       Цири внимательно посмотрела на Карантира, а он — на неё. В словах эльфа была неоспоримая правда, но девушке стало не по себе. Вроде бы и всё верно, но слушать не совсем приятно. И тогда, заметив напряжение со стороны Цириллы, Спаситель мягко улыбнулся:       — Ты очень похожа на эльфку.       — Да ладно, — сразу засмущалась Цири.       — Я абсолютно честно это говорю. У тебя подвижное гибкое тело, а ещё ты выше ростом людских девушек. И глаза светлые, как у эльфов... — Карантир деликатно протянул к Цири руку и осторожно убрал в сторону прядку пепельных волос, — и ушко красивое, острое.       Цирилла покраснела, прикусила губу. Спаситель не спешил убирать руку.       — Что с твоей щекой?       — Ничего, — тут же ответила она, поправляя повязку.       Карантир приподнялся, полностью развернулся к Цирилле и сосредоточил на ней свой необыкновенный прожигающий взгляд. Их лица оказались ближе, чем прежде.       — Тебя кто-то ударил?       — Нет.       — Тогда скажи, что случилось, — глаза Спасателя вспыхнули синим огнем. — Ты же почему-то позвала меня в храме. Тебе нужна помощь.       Девушка замешкалась. С одной стороны, очень хотелось обо всем рассказать Карантиру, а с другой — её терзали сомнения, потому что она не должна была это делать. Но ведь все и так знают, что Цири получила ожог. Она может признаться в этом Ар-Фейниэлю, а потом сменить тему. Так и решила сделать:       — Просто обожглась горячим паром. В прядильном цехе случилась авария. Вечно там проблемы в инженерном отсеке, сколько раз просили починить...       — Когда это случилось? — перебил её Карантир.       Он немного пугал её своей настойчивостью, но ведь пока ситуация под контролем?       — Несколько дней назад, — острожно ответила Цири.       — Дай мне взглянуть.       Вот, черт. Спаситель не спрашивал разрешения, а четко озвучил просьбу или, скорее, требование. И как теперь девушке выкрутиться? Как отказать, чтобы эльф не принял это за грубость?       — Мне нельзя снимать повязку, — прошептала Цирилла.       Это было сказано так испуганно и неуверенно, что Ар-Фейниэль легко заподозрил что-то неладное. Он негромко вздохнул и заговорил с девушкой очень тихо, рассудительно:       — Если это ожог горячим паром, то он уже должен немного затянуться. Не беспокойся, инфекция уже не попадет. Давай, я посмотрю. Возможно, смогу тебе помочь.       Цири заметно нервничала. Ведь это то, чего она так хотела! Но Аваллак'х запретил, сам при этом ничего не объяснив. И вот нашелся тот, кто может разбираться в различных аномалиях, и, к тому же, готов ей помочь. Один раз она уже испугалась и промолчала, а теперь ей снова выпал шанс обратиться за помощью... Что же делать? Карантир относился к ней с вниманием и, судя по всему, действительно волновался.       — Хорошо, — в итоге сдалась Цири и осторожно подцепила ногтем край повязки, чтобы отлепить её от лица. Трусливо замерла.       Спаситель наклонился к ней еще ближе, полностью сосредотачиваясь на рубцах. Он немного повременил, а потом очень аккуратно прикоснулся прохладными пальцами к её щеке. Это было приятно... У Карантира очень нежные пальцы. К большому стыду, Цири покраснела еще больше. Кажется, в кабине снегохода вдруг стало также жарко, как и вчера в храме.       — Сколько, говоришь, прошло дней? — задумчиво произнес эльф, не отрывая глаз от ожога.       — Пять, — выдохнула Цири.       Эльф медленно отклонился, взволнованная девушка следила за ним из-под приопущенных ресниц. Теперь Спаситель скользил взглядом по лицу Цириллы, её плечам, вызывая еще больше смущения. Затем коротко молвил:       — Прикоснись сама.       Почувствовав тревогу, Цири поспешила выполнить команду и... опешила. Она осторожно водила подушечками пальцев по щеке, почти не ощущая рельефных выступов. Разве что, совсем чуть-чуть! Её рубцы окончательно сошли! Боги, разве такое возможно?! У Цириллы сбилось дыхание.       — Но как? — пораженно прошептала она.       Карантир промолчал. Он и далее разглядывал Цири крайне внимательно, слегка прищурив синие глаза. Цири сразу догадалась, что исчезновение ожога произошло само собой, и Спаситель для этого ничего не сделал, поэтому и смотрит на неё так странно. Выходит, щека полностью зажила за последние сутки, ведь вчера рубцы ещё были!       — Я не знаю, что это такое, — честно призналась Цирилла, ощущая, как от эмоций на глазах выступают слезы.       Ар-Фейниэль снова ничего не сказал. Он принял прежнее положение и невидящими глазами уставился в лобовое стекло снегохода, очевидно, размышляя о том, что только что увидел. Молчание затягивалось, а Цири постепенно приходила в себя. А потом она вспомнила кое о чем важном, хоть и неприятном.       — Мне нужно идти. Я должна показываться Аваллак'ху каждый вечер.       Кивнув головой, эльф толкнул дверь машины, спрыгнул на пол и помог Цири выбраться со снегохода.       — Я проведу тебя до госпиталя, — сказал он. — Вряд ли ты сама найдешь дорогу отсюда.       Цири не видела смысла отказываться от помощи и последовала за Карантиром. Она шла позади, немного с опаской поглядывая на крепкую гибкую спину эльфа. Их путь лежал через те же тоннели, и преодолевали они их молча. Ну вот, теперь Спаситель узнал её тайну. Ведь в этом нет ничего плохого? Тогда почему он так молчалив? И почему девушка ощущает неприятное волнение? К счастью, дорога не заняла много времени. Видимо, эльф знал короткий путь.       — Спасибо, что провел меня, — обратилась к нему Цири у входа в госпиталь.       Карантир снова выглядел равнодушным и расслабленным, будто ничего и не увидел странного.       — Не за что, — молвил он, а потом добавил тише: — надеюсь, скоро свидимся снова.       На этих словах он развернулся и пошел прочь. Высокие, тяжелые на вид сапоги не издавали звука. Карантир двигался словно тень. Некоторое время Цири еще смотрела ему вслед, а потом вздохнула, принимая неизбежное. Что же, пора повидаться с Креваном.       Она нашла Лиса, как обычно в его кабинете. Обратилась к нему, стараясь скрыть остатки нервной дрожи в голосе:       — Добрый вечер.       Креван поднялся из-за стола, привычным пренебрежительным взглядом окинул Цириллу и подошел ближе.       — Ты самостоятельно снимала повязку, — заметил он ледяным тоном вместо приветствия.       Ох. Она не подумала об этом. Конечно, Аваллак'х заметил, что повязка наложена не так, как накладывал он. Вот Цири и попалась.       — Кто видел ожог? — он цепко взял её за подбородок, и девушка с ужасом заметила, как потемнели его аквамариновые глаза.       Цирилла быстро соображала что ответить, но её мысли разбегались в стороны, как испуганные мыши по углам. Креван, однако, ждал ответа, и девушке стоило побыстрее его дать.       — Никто не видел, — она постаралась сказать это абсолютно беззаботно, но не вышло. — Отпустите меня!       Эльф приблизил свое лицо и тихо, но очень четко произнес:       — Не ври мне.       Он знает. Он мог видеть их вместе. Скрывать нет смысла. Цири собралась с духом и призналась:       — Карантир.       Лис резко отпустил её, отвернулся к столу и уперся в него белыми ладонями. Девушка с опаской ждала его следующих слов. И спустя одну долгую мучительную минуту Креван молвил:       — Большей глупости ты сделать не могла.