FROSTPUNK

      Обида больно уколола Цири. Слова Кревана она посчитала оскорбительными. Конечно, куда там мозгами малолетней девчонке до самого Аваллак'ха! Всем так и хочется лишний раз указать на то, какая Цирилла глупая и наивная!       — И что теперь? — фыркнула она, устремив злой взгляд в спину эльфа.       Лис коротко щелкнул пальцами по столу. Ответом, конечно же, не удостоил.       Но Цири и не собиралась ждать. Вся эта таинственность, связанная с её шрамом, девушке порядком надоела. Не спрашивая разрешения, она сама подошла к столу, сняла повязку и взяла зеркальце. В тот момент ей было абсолютно плевать на Кревана, а когда Цирилла увидела своё отражение, то и вовсе забыла, что в комнате присутствует кто-то ещё.       От ожога почти не осталось следа! Разве что светлое пятнышко на коже, которое вовсе не бросалось в глаза. Радость от увиденного вскружила девушке голову, и улыбка растянулась на её губах. Эмоции поглотили Цири, она и не заметила, как Аваллак'х повернулся к ней и стал внимательно наблюдать.       — Я больше не буду носить повязку! — радостно сообщила она ему.       — Цири, сядь.       Цирилла гневно отложила зеркало в сторону и зло посмотрела на Кревана. Сколько еще он будет указывать, что ей делать? Девушка приготовилась спорить, но Лис удивил её, заговорив вдруг мягко:       — Пожалуйста.       Это что-то новенькое. Аваллак'х знает слово "пожалуйста"? Ей было настолько удивительно это слышать, что она решила послушаться и пока присесть на стул.       Эльф разместился в своем рабочем кресле, и, к счастью Цири, их теперь разделял массивный лабораторный стол. Девчонка чувствовала себя не комфортно, если Креван находился очень близко. И, конечно, причина вовсе не заключалась в том, что врач был эльфом. Вон Карантир точно такой же эльф, но с ним Цирилла спокойно сидела в кабине снегохода и не ощущала тревожных колючих мурашек на коже. Возможно, дело было в самом Ар-Фейниэле, ведь тот нравился Цири, а Лис — нет. Во всяком случае, она решила, что не позволит испортить себе настроение. Случилось чудо — след от ожога сошел. И всё, что будет говорить Креван о глупости и неразумности Цири, уже не имеет значения. Поэтому она скорчила равнодушно-вежливую мину и выжидающее посмотрела на доктора.       Он выглядел как обычно. Белый, идеально выглаженный халат. Белые, даже с виду абсолютно стерильные руки. И холодный серьезный взгляд, пронизывающий Цири, словно лучи рентгена. Весь вид Аваллак'ха не способствовал тому, чтобы в его присутствии чувствовать себя расслабленно. Но Креван, прочистив горло, произнес подчеркнуто спокойно и дружелюбно:       — Я очень рад, что заживление твоего ожога случилось так скоро.       Цири хотела было бросить язвительное "Да ладно!", но вовремя сдержалась и лишь кивнула головой. В конце концов, Аваллак'х не проявлял такое уж откровенное безучастие по отношению к ней. Благодаря ему она получила продленный больничный с сохранением нормы питания. А в Шаэраведде, обычно, тот, кто не работает, тот и не ест.       — Спасибо, — сказала она.       По правде говоря, девушке вовсе не хотелось находиться здесь. Сейчас бы вернуться домой! А лучше сначала зайти к Ангулеме и поделиться с ней своей радостью! И даже с матерью Цирилла очень хотела увидеться, хоть та и вела себя очень странно в последнее время. Ведь это же мама, она должна невероятно обрадоваться выздоровлению Цири. Но надо посидеть, послушать Аваллак'ха. И девушка нутром чувствовала, что разговор будет либо неприятным, либо неловким.       — Но вопрос, как это случилось, до сих пор остается открытым, — добавил Креван. — У тебя есть идеи, как это можно было бы объяснить?       Цири пожала плечами.       — А обязательно нужно объяснить? Зажило, так зажило.       Аваллак'х вздохнул, словно, действительно устал, а не злился из-за нерасторопности Цири. Но решил не развивать тему.       — Скажи мне, ты замечала в своей жизни какие-нибудь другие странные явления? Такие, которые сложно объяснить?       Она задумалась. Её жизнь совсем не отличалась от жизни любой другой молодой девушки в Шаэраведде. Цири, как и все, тяжело работала, посещала храмовые службы и втайне мечтала о том, что однажды всё изменится. А было ли что-то странное в чреде её серых однообразных дней? Вряд ли.       Цирилла помотала головой.       — То есть, это началось только сейчас, — подытожил Аваллак'х, а затем вдруг встал и начал мерить кабинет шагами.       — Началось что? — настороженно спросила Цири.       Она ощущала, как волнение стремительно наполняет её. Девушке казалось, что она, наконец-то, нащупала ту самую ниточку, которая приведет к долгожданному объяснению. Хотелось во что бы то ни стало удержать внимание Аваллак'х около данной темы, но, в тоже время, она боялась проявить излишнее нетерпение и испортить эльфу разговорчивое настроение. И Креван, в своей типичной манере, долго подбирал нужные слова, тем самым изводя несчастную Цириллу.       — Проявление твоих магических способностей, — вдруг молвил Аваллак'х, замерев глазами на бледном лице девчонки.       Конечно, Цирилла подумала, что это ей послышалось. Или Креван пошутил. Но, насколько она знала эльфов, те вообще шутить не умели...       Все знали, что магии в мире больше нет. Единственный, кто проявлял хоть какие-то чародейские способности, это Спаситель. Именно поэтому каждый в городе боготворил Карантира и верил, что тот способен поменять их существование к лучшему. Здесь он был богом. А для всех остальных магия перестала быть доступной навсегда.       — Магические способности? — шепотом переспросила Цири, словно стены могли услышать её и затрястись от смеха.       Креван только кивнул головой.       Цири нервно улыбнулась, но улыбка быстро слетела с её губ. Девушка растерянно опустила взгляд к коленям, даже не зная, что ей и думать. Магия это опасно, мощно, страшно и... невероятно круто. Не может такого быть, чтобы небеса одарили её таким даром. За какие заслуги? Может, Лис все-таки ошибся? Эльфы, конечно, невероятно умные существа, но значит ли это, что они во всем правы?       У Цириллы закружилась голова, захотелось подпереть её руками, чтобы сдержать безумную карусель мыслей. Она услышала шаги эльфа, скрип ножек стула о пол и шелест врачебного халата. Аваллак'х присел рядом.       — Откуда это могло взяться? — она негромко спросила у него, сама удивляясь, как бесцветно звучит её голос.       — Это в твоей крови.       — Но почему к маме не вернулись способности, если это в крови?       Закономерный вопрос сам сформировался и сорвался с пересохших губ.       Снова повисла тишина. Аваллак'х делал редкие вдохи, и Цири не могла уловить в их ритме что-то взволнованное или встревоженное. Зато её грудь буквально сотрясалась от громыхающих ударов сердца.       — Это не от Йеннифэр.       Цири дернулась на стуле, резко подняв голову вверх. Креван внимательно наблюдал за ней.       — Это эльфийская магия, — негромко пояснил он, не отрывая от девушки льдистых аквамариновых глаз.       Задержав дыхание, Цирилла сначала напряженно замерла, а потом подозрительно нахмурилась. Йеннифэр ни разу не говорила, что отец тоже был чародеем.       Она облизала сухие губы и спросила:       — Откуда Вы знаете?       Только сейчас девушка обратила внимание, насколько мало расстояние между ею и эльфом. Раньше Креван никогда не стремился оказаться к Цири близко и не оставался рядом дольше, чем того требовал осмотр её шрама. В тот вечер всё было таким странным: и поведение Аваллак'ха, и его слова... Чем дальше, тем меньше Цирилле верилось, что всё происходит наяву.       — Я могу лишь догадываться, — возразил он.       И снова замолчал.       Девчонка вдруг почувствовала, что воздуха ей мало, и она сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. В этой ситуации она должна была мыслить здраво. Если в словах Лиса была хоть доля правды, то это могло настолько кардинально поменять жизнь Цири, что она совершенно не знала, как ей быть дальше. Поэтому она и задала этот вопрос вслух, интуитивно чувствуя, что, кроме Аваллак'ха, ей никто и не поможет:       — Что мне теперь делать?       Лис поджал губы, и взгляд его чуточку потеплел — едва-едва, особо ничего не меняя на бледном бесстрастном лице эльфа.       — Первое, что ты должна уяснить для себя, — медленно и четко заговорил он, — это то, что о твоих способностях никто в городе не должен знать. Никто. Особенно Карантир. Надеюсь, ты понимаешь, почему?       Ответ сразу же нашелся в хаосе её мыслей, хотя Цири и не приложила никаких усилий, чтобы его найти.       — С этих пор ты представляешь для него опасность, — прямо сказал Аваллак'х, избавив девчонку необходимости сказать это самой.       Цири понимающе кивнула головой, еще до конца не осознавая, насколько серьезна ситуация, в которой она оказалась. Слишком много навалилось на неё в один вечер. Ей понадобится много времени, чтобы всё это уложить в голове. А пока... Она сама не знала, что лучше — убежать в свой жилой блок и там укрыться одеялом, чтобы спрятаться от всего на свете, или подольше побыть с Аваллак'хом, ведь только с ним одним она могла быть сейчас откровенной.       — Карантир намного опаснее, чем кажется на первый взгляд, — спокойно продолжал Лис, точно и не замечал, в какой растерянности пребывает Цири. — Он пользуется всеми привилегиями, которые имеет благодаря уникальному чародейскому дару. Ему не нужен конкурент, который мог бы пошатнуть его позиции. И поверь, наш Спаситель пойдет на что угодно, чтобы оставить себе это имя.       По коже Цири побежали мурашки. Меньше всего на свете она хотела себе нажить врага в лице эльфийского чародея. И в ту минуту ей действительно стало страшно, как никогда прежде.       — Цири, — эльф аккуратно коснулся её плеча, но девушка вздрогнула так, будто её ударили хлыстом. Аваллак'х тактично не подал виду, легонько провел ладонью по её предплечью и отстранился. — Ничего плохого не случится, если ты будешь спокойна и последовательна. Магия — это прежде всего дар, и если его использовать с умом, то он не причинит тебе вреда и пойдет только на пользу. Не скрою, трудностей не избежать. Но я готов тебе помочь.       Девушка прикусила губу. Предложение помощи от Кревана звучало настолько странно для её ушей, что вот так легко всё принять на веру она попросту не могла.       — Почему? Зачем это Вам? — одними губами спросила она.       На долю секунды в глазах Аваллак'ха промелькнуло нечто странное. Цири могла бы назвать это грустью, но логически не нашла объяснение этой эмоции. В любом случае, эльф быстро совладал с собой и произнес совершенно спокойно:       — Мы учимся на своих ошибках. История Шаэрраведда демонстрирует, как безучастность друг к другу способна разрушить то, что нам с большим трудом удалось построить.       И снова Цирилле ничего не оставалось делать, кроме как понимающе кивнуть головой — согласиться на помощь Кревана, хоть каким бы чужим и странным он ей ни казался.       — Вот и договорились. А сейчас возвращайся домой. Тебе нужно отдохнуть. Только помни одно — во что бы то ни стало, молчи о том, что сегодня узнала.

***

      Длинное пышное платье Гвеннид шуршало по вымытому полу, пока она неспешно направлялась по верхнему ярусу Шаэрраведда к покоям Спасителя. Походка её была подчеркнуто вальяжной, а выражение лица — крайне пренебрежительным. Она не могла не подчиниться воле Канцлера, а значит ей придется самой прийти к Карантиру и попросить прощения. Но никто не заставит её делать это со слезами вины и стыда на глазах. Пусть Ар-Фейниэль знает, что она презирает его не меньше прежнего. Весь этот фарс она совершает только ради Эредина.       Эльфка постучалась в дверь резко и коротко. Два громких стука, которые должны были дать понять Карантиру, что гость к нему пришел значимый и важный.       — Войдите, — послышалось с той стороны, и Гвеннид незамедлительно вошла.       Она увидела Карантира в своей кровати, лежавшего в одежде поверх богатого покрывала. Ни блюдца с фиштехом, ни шлюх вокруг, и даже бокала с вином в руке не наблюдалось. Крайне необычная картина. Ар-Фейниэль просто лежал в полутьме, задумчиво глядя в потолок, щелкал пальцами, лениво выпуская из ладони в воздух голубоватые искорки. Те медленно падали на покрывало, тут же угасая на нем. И так раз за разом, а Карантир все смотрел в потолок. Гвеннид, сама того не желая, замерла на пороге, любуясь этим волшебством.       — Проходи, Жемчужинка, — шепнул эльф.       Гвеннид скривилась, услышав свое прежнее имя, которым её любовно наградили в борделе; тряхнула головой, отгоняя прочь дурацкое наваждение. Как бы сильно она ни презирала Карантира, его фокусы, однако, до сих пор производили на неё гипнотический эффект. Она нарочно громко зашагала по паркету, безжалостно разрушая атмосферу волшебства в комнате, сложила руки на груди.       — Я не на долго, — сказала она. — Наш горячо любимый Канцлер считает, что я должна извиниться перед тобой за то, что сказала в Храме. Так вот. Прости, если обидела твои чувства.       Гвеннид говорила холодным издевательским тоном, чтобы у Карантира не осталось ни малейшего сомнения в том, что никакой вины она не чувствует.       Чародей, наконец-то, удостоил её взглядом, лениво повернув голову и прекратив щелкать пальцами.       — Да ладно тебе. Уж поверь, твои истерики на публику отныне волнуют меня меньше всего.