FROSTPUNK

      — Где ты была? — прошипела Йеннифэр.       Цири набрала полную грудь воздуха и приготовилась защищаться.       — У Ангулемы.       Мать подступила ближе, и Цирилла четко увидела, как её лицо скривилось от отвращения и ненависти.       — Что ты там делала?       — Да ничего, — Цири пыталась говорить будничным тоном, который сильно контрастировал со злобным шипением Йеннифэр. — Болтали, ели орехи...       Девушка вовремя одумалась и не сказала ничего про вино. В данной ситуации это было бы равноценно признанию в страшнейшем преступлении. Цири оставалось надеяться только на то, что мать не учует от неё запаха. Девушка старалась вести себя непринужденно и всем своим видом подавать ситуацию так, чтобы она выглядела обыденной. А ведь, действительно, что плохого в угощениях?       — Кто ещё там был?       А вот это уже ближе к сути. Цири не сомневалась, что стоит Йеннифэр узнать, что с ними сидели парни, она закатит страшный скандал. Но Цирилла не хотела врать, и не потому что её мучила совесть. Нет. Если мыслить здраво, то Цири не делала ничего такого, что хотела бы скрыть и за что ей могло бы быть стыдно. Возможно, благоразумнее было бы соврать, но всё естество Цириллы аж бунтовало против нелепых правил Йеннифэр, и она выложила всё как есть:       — Кагыр, Ярре и Фрингилья.       Цири ожидала, что присутствие парней на "вечеринке" выведет мать из себя, но то, как она отреагировала, превзошло все ожидания. Лицо Йеннифэр так перекосило, словно дочь только что произнесла нечто ужасное, омерзительное. Не сложно было догадаться, о чем подумала мать, и девушка сразу перешла в защиту:       — Ничего не было! Мы просто сидели...       — Закрой рот! — рявкнула Йеннифэр.       Она больше не шипела вкрадчиво. Из её горла, скорее, вырывался рык. Цири инстинктивно сжала ручку двери у себя за спиной.       — Я тебе сколько раз говорила держаться от них подальше? Говорила или нет?! — мать, казалось, полностью потеряла контроль над собой. Её губы дрожали от злости. — До тебя никогда не доходит! И не дойдет, пока с пузом не вышвырнут подыхать на снег!       Губы Цири тоже дрожали, но больше от обиды, а не от гнева. Однако она все равно решила не сдаваться:       — Они нормальные, адекватные ребята! Ярре служит в Храме писарем, а Кагыр — это брат Ангулемы, и он никогда бы...       Но Цири не смогла договорить, потому что получила от матери звонкую пощечину. Из-за шока тут же умолкла. Щека аж занемела. Цирилла оторопело приложила ладонь к месту удара, будто не верила, что мать действительно подняла на неё руку. До этого дня Йеннифэр не позволяла себе бить дочь.       — Ты никогда не можешь знать точно, на что способен мужчина, а на что — нет! — не успокаивалась мать, а Цири только смотрела на неё ошарашенно.       И вместе с тем, девушка только сейчас почувствовала, что начала трезветь. Удар матери грубо вырвал её из мира грез, в котором всё это время пребывала Цири, продолжая верить во вменяемость Йеннифэр. Удары сердца быстро набирали темп, и Цирилла уже слышала, как стучит кровь в висках. А вот мать, казалось, всё ещё не понимала, что переступила последнюю черту.       — Раздевайся! Раздевайся, я тебе сказала! — кричала она, брызгая слюной. — Давно надо было тебя глянуть! Может, тебя уже таскали и не раз!       На этих словах она схватила Цири за шиворот кофты и грубо потащила к кровати.       — Пусти! — задыхалась девушка от негодования и нехватки воздуха. Ещё крошечной частичкой своей души Цири надеялась, что мать остановится сама, что поймет, насколько ужасны и абсурдны те вещи, которые она собиралась сделать.       Цирилла упала на кровать, дрожа от злости и страха, но тут же вскочила на ноги. Йеннифэр предприняла ещё одну попытку бросить дочь на кровать. Но Цири была готова: она заранее выставила руки, чтобы не позволить матери подойти. Толкнула её с силой, ведь Йеннифэр не унималась после первой попытки раздеть дочь.       Ей казалось, что её руки действует сами собой, Цири не чувствовала ничего, кроме ужасного давящего кома в горле. Девушку трясло как в лихорадке. Однако у неё получилось оттолкнуть мать, Йеннифэр отлетела на несколько шагов.       Теперь их разделяло расстояние больше метра. Комната плыла перед глазами, дыхание сбилось, словно холодный воздух в комнате стал очень густым и тяжёлым.       Йеннифэр смотрела на дочь такими глазами, будто впервые видела. Но Цири и не думала извиняться. Она вдруг поняла, что путь к двери свободен, и сорвалась с места быстрее, чем поняла, что делает. Бежать. Бежать отсюда, как можно дальше. Конфликт набрал таких оборотов, что Цирилла понимала: оставаться здесь дальше не безопасно.       На удивление, Йеннифэр не препятствовала — Цири резко распахнула дверь и выбежала в коридор. Радовалась тому, что не слышит за спиной шагов. Она просто бежала, куда глаза глядят. Один коридор, второй... Лестничный пролет и ещё один коридор. И слышно только грохот собственного сердца и гул реактора где-то совсем близко.       Цирилла до сих пор не могла поверить, что мать способна настолько далеко зайти в своём безумии. Её разрывало чувство обиды и злости на женщину, которая должна была заботиться о ней, быть защитой и поддержкой... Цири привыкла жить с Йеннифэр в постоянном напряжении, привыкла к её странному характеру, но сегодня мать окончательно сошла с ума. Всё то терпение, которое проявляла Цирилла, не имело значения. И когда до девушки, наконец-то, это дошло, она испытала такое разочарование, что земля враз ушла из-под ног.       Коридоры были пусты: Шаэрраведд уже погрузился в сон после очередного изнурительного дня. И только пробежав несколько пустынных жилых кварталов, Цири перешла на шаг. Она вдруг осознала, что ей совершенно некуда пойти.       В коридорах было намного холоднее, чем в жилых помещениях. Пока Цири бежала, то не замечала, как изо рта клубится пар. И только остановившись, вспомнила что в полночь мощность Титана опускают до минимума. Незачем отапливать пустые коридоры ночью, пуская в расход ограниченные запасы угля. Но это означало, что Цирилле нужно найти место для ночлега, если она хочет дожить до завтра. И даже если холод не убьет её, то проблем с ночными патрулями ей точно не избежать.       Девушка неуверенно оглянулась назад. Видела темный переход, который только что пробежала. Впереди — ещё один жилой квартал: четыре яруса, соединённые лестницами, и бесконечные двери, запертые на ночь жильцами. Цири на секунду представила, как подходит и стучится в одну из них. Как же стыдно!       Потом она подумала про Ангулему. Должно быть, у неё до сих пор сидят гости. Цирилле не сложно было представить их лица, когда они увидят её на пороге всю в слезах. О, нет. Она не хочет такого позора. Цири и так стыдилась сумасшедшей матери, незачем ребятам знать, что дела обстоят намного хуже, чем казалось со стороны. Нет, к подруге она тоже не пойдет.       Цири нервно обняла себя руками. Как же холодно! Мороз настойчиво пробирался под кожу. Конечно, когда она бежала от матери, то не думала, куда пойдет и что будет делать потом. Гонимая адреналином в крови, девушка просто пыталась вырваться из ловушки, убежать подальше. И, только немного успокоившись, осознала всю сложность своего положения.       Словно насмешка, в памяти всплыли слова Фрингильи о влиятельном покровителе. Кто же так незаметно покровительствует Цирилле? И опять на ум приходил только Аваллак'х. Воображение тут же услужливо подсунуло картину, как Цири приходит к нему посреди ночи в госпиталь и жалуется, как её обидели дома. Что эльф скажет на это? Не перегнет ли она палку, решив, что они с врачом достаточно близки для таких ночных визитов?       Но ведь Цири у него особенный пациент, если так можно выразиться. И ситуация особенная. Разве Креван не предложил ей помощь? Ясное дело, он имел ввиду помощь, связанную с магическими способностями Цири, а не с семейными конфликтами. Но, если эльфу так хочется быть посвященным в её дела, убеждала себя Цирилла, то ему стоит быть готовым ко всему.       Ещё немного поколебавшись, Цири все таки вытерла слезы, развернулась и пошла в направлении госпиталя.       Какова вероятность того, что она найдет там Аваллак'ха в столь позднее время? Цири не знала, где он ночует, где расположено его жилье. Скорее всего, апартаменты Кревана находятся на Верхнем ярусе города, где обитает вся элита Шаэрраведда. Но как она узнает, где именно, и, вообще, есть ли туда ход обычным жителям?       Поэтому оставался единственный вариант — испытать удачу и пойти в госпиталь. Цири пошла длинным путем, чтобы не мелькать на открытых площадках, ныряла из тоннеля в тоннель, пока не добралась к большим воротам госпиталя. Негромко отворила створку и попала в приемный покой.       Здесь никого не было. Из бокового коридора падал жёлтый свет лампы, освещая чистый от бумаг стол и узкую кушетку. Девушка сразу почувствовала, что в госпитале намного теплее, чем снаружи. На крайний случай, подумала Цири, если она не найдет Аваллак'ха, то переночует на этой кушетке. Всяко лучше, чем трястись от холода где-нибудь в тоннелях.       Цири заглянула в коридор. Тоже никого. После многочисленных визитов к Аваллак'ху девушка хорошо запомнила, где находится его кабинет, поэтому пошла вглубь переходов уверенным шагом. У самой двери остановилась, глубоко вздохнула и робко постучалась. В голове успела проскочила мысль, что лучше будет, если Кревана там не окажется, и Цири пойдет спать в приемный покой.       — Войдите.       Деваться было некуда, и Цирилла осторожно толкнула дверь.       Несмотря на столь поздний час, Аваллак'х был не один. В кабинете находилась Гвеннид. С очень недовольным видом она нависала над Креваном, уперев руки в стол, а когда вошла Цири, одарила её презрительным взглядом.       — Простите, я зайду позже, — тут же протараторила Цирилла и уже хотела было выйти из кабинета, когда Аваллак'х её остановил:       — Нет, Цири, останься. Госпожа Бреакк Глас уже уходит.       Темные глаза эльфки гневно сверкнули.       — Мы ещё не договорили!       Но Лис спокойно возразил:       — Мы с тобой уже всё детально обсудили, Гвеннид. Не вижу смысла продолжать дискуссию.       Эльф не повышал голоса, и Цири восхитилась его спокойствию, потому что Гвеннид выглядела так, будто готова была разнести его кабинет. Но было видно, что она не хотела продолжать спор при свидетелях. И не сказав больше ни слова, резко развернулась и вылетела из кабинета, напоследок взглянув на Цири с такой жгучей ненавистью, что та удивилась, как на ней не осталось пропаленной дыры.       Так неловко Цири ещё никогда не чувствовала себя. Меньше всего она хотела, чтобы кто-то стал свидетелем её ночного визита к Аваллак'ху. Кроме того, не хватало ещё нажить себе врага в лице Гвеннид... И чем Цирилла думала, когда решила припереться сюда?       — Проходи, пожалуйста, — Креван встал с кресла и внимательно пригляделся к Цири. — Что с тобой случилось?       Девушка сделала неуверенный шаг, а эльф поспешил закрыть за ней дверь. Не знала с чего начать, а ещё почувствовала, что на глаза снова наворачиваются слезы, хотя, казалось, на тот момент она уже успела успокоиться. Может, забыла на время, отчего ей так горько на душе, а теперь, когда предстояло всё вспомнить и рассказать, опять очень расстроилась.       — Ну... — начала Цири, нервно заламывая руки, — я ушла из дома.       Аваллак'х усадил её на стул, готовую опять расплакаться. Выглядел, как всегда, бесстрастным, но не пошел садиться в свое кресло на другой край стола, а подтянул к себе свободный стул и присел рядом.       — Успокойся. Расскажи, что произошло.       И Цирилла стала рассказывать. Поведала, как пришла домой после посиделок у Ангулемы, как обезумевшая Йеннифэр её ударила и пыталась раздеть, как Цири с силой оттолкнула её от себя и сбежала. Креван молча слушал, не перебивая.       — В моей жизни происходит что-то не нормальное, — пожаловалась девушка и сокрушительно покачала головой. — Я не хочу возвращаться домой после всего этого.       Креван задумчиво сложил вместе кончики пальцев и, казалось, обдумывал решение. Цири не смела посмотреть ему в лицо.       — Ты же знала, что так будет. Знала, что спровоцируешь её на скандал, — резонно промолвил он.       И на что она надеялась? Что Аваллак'х поддержит её? Нет, он разговаривает с ней, как и все остальные. Сиди тихо, не капризничай, будь хорошей девочкой... Как надоело это всё!       — Ясно. Извините, что заняла Ваше время, — пробормотала Цири и дернулась, чтобы встать. Но Лис остановил её.       — Сейчас лучше не ходить по коридорам. Это опасно.       Аваллак'х поднялся во весь свой впечатляющий рост, и у Цири сразу пропало желание спорить.       Эльф не проявлял особого сочувствия Цирилле, просто выслушал её. Она сама не знала, какого эффекта ожидала от своей истории. Может, хотя бы согласия в том, что Йеннифэр не должна была позволять себе таких вольностей? Но, видимо, Креван предпочел оставить свое мнение при себе. И, вообще, вел себя так, что Цири теперь чувствовала себя глупым капризным ребенком, доставляющим проблемы взрослому эльфу.       — Сегодня переночуешь у меня, — сказал он, — а завтра мы что-нибудь придумаем. Пойдем.       Девушка послушно пошла за доктором. Была удивлена, но ничего не сказала, когда Креван, вместо того, чтобы проводить её в палату и разместить на одной из пустующих коек, повел прочь из госпиталя. Цири старалась не отставать. Куда лежит их путь, она начала догадываться лишь тогда, когда они поднялись по лестницам на несколько этажей выше. Цирилла посмотрела вверх и увидела очертания Верхнего яруса города. Не оставалось сомнений, что именно туда они и направляются. Аваллак'х вел её в свои апартаменты.       Конечно, Цири не очень хотелось спать в больничной палате: уж она-то хорошо помнила, как тяжело заснуть под вой искалеченных пациентов. Но и спать у Аваллак'ха тоже не было самой лучшей идеей. А что, если кто-то увидит, как Цири заходит к нему в комнату? Мерзкие слухи тут же разлетятся по всему городу. Но, кажется, Кревана это мало беспокоило.       Остаток подъёма они преодолели на лифте. Это был первый раз, когда девушка воспользовалась этим невероятным устройством. Как и всё в этом городе, подъемный механизм лифта приводила в действие паровая машина. Кабина со скрежетом поднималась вверх, а сам подъем занимал утомительно много времени — утомительно для Цири, которая чувствовала себя ужасно неловко в очень тесном пространстве с эльфом. Зато, когда Цирилла вышла из лифта и очутилась на открытой площадке, её сердце от испуга пропустило удар.       Она никогда в жизни не поднималась так высоко, а когда увидела внизу под собой чуть ли не весь Шаэрраведд, то у неё от страха аж вспотели ладошки.       Но вид был завораживающим. Отсюда можно было увидеть и Храм, и Центральную площадь, и вход в машинный зал, внутри которого располагался реактор. Цири аж рот открыла, но к балюстраде боялась подходить. Очень уж высоко! Жуть! Вместо этого взглянула вверх и впервые в жизни так близко увидела глухой каменный купол города. Вот это да! Выше уже не могло быть.       — Пойдем, — поторопил её Аваллак'х, и Цири не охотно отвернулась от завораживающей картины и последовала за эльфом по очередному коридору.       Дерево, а не металл. Здесь кругом было дерево: на полу, стенах и потолке. Цири не выдержала и провела ладошкой по теплым рельефным панелям, которыми был обшит коридор. В красивых настенных канделябрах горели свечи, мягко освещая им путь. А ещё здесь было тепло. По-настоящему тепло. От перепада температур Цирилле пришлось украдкой вытереть нос рукавом. Они шли широким коридором мимо красивых резных деревянных дверей с позолоченными ручками, мимо ярких шерстяных гобеленов с изящным растительным орнаментом. Девушка только успевала крутить головой.       Коридоры сходились в большие залы, устланные коврами, откуда снова разбегались по сторонам. Стояла глубокая ночь, поэтому никто не попадался им на пути. Эльфы спали в тепле в своих богатых апартаментах, и сны их были, уж наверняка, поприятней, чем у людей — без тревог и страхов.       Вскоре Аваллак'х остановился у одной из таких красивых дверей, отворил замок и отступил на шаг, чтобы пропустить Цири вперёд. Она шагнула в темноту помещения, плохо представляя, что ей сулит предстоящая ночь.