FROSTPUNK

      К счастью, долго им не пришлось быть в темноте. Аваллак'х зажег лампы, и Цири увидела дивное помещение, куда её привел эльф. Девушка оглянулась. Самое очевидное определение, которое она могла найти для этой комнаты, это то, что она была огромной. А во вторую очередь — просто роскошной. Цирилла еще не видела в Шаэрраведде таких больших жилых помещений. Все, с кем была знакома Цири, жили в маленьких комнатушках на подобии той, что досталась ей с матерью, с общим санузлом на шесть семей. А вот у Кревана имелось в распоряжении пространство размерами похожее на их местный ткацкий цех.       Но только размерами. Во всем остальном апартаменты меньше всего напоминали холодный угрюмый цех. Здесь было еще теплее, чем в коридоре; да еще и обустроена комната была очень красиво. Цири увидела необыкновенный предмет мебели, напоминающий кровать с длинной боковой спинкой и двумя подлокотниками. Постели там не было, только две небольшие подушечки, но самое изделие было обтянуто красивой изумрудной тканью и выглядело достаточно мягко. А еще там были шкафы, заставленные книгами; два кресла на изящных резных ножках. На стенах висели картины, но Цири не могла понять, что там изображено. Захотелось подойти поближе и рассмотреть... Еще одним занимательным элементом интерьера были тяжелые синие портьеры, за которыми, возможно, прятался проход в еще одну комнату.       — Присаживайся, — тихо молвил Аваллак'х.       Цириллу настолько увлекла эта комната, что она даже забыла о её хозяине. Неловко улыбнулась и ступила вперед. Она сначала хотела присесть на деревянный стул у письменного стола, но любопытство не давало ей покоя, и Цири уселась на странную кровать. Или, вернее, в продолговатое кресло, в котором можно было разместиться, по меньшей мере, втроем.       — Не хочу выглядеть неблагодарной, — осторожно начала Цирилла, — но я думала, что Вы оставите ночевать меня в госпитале.       Аваллак'х продолжал зажигать лампы, расхаживая от одного небольшого столика к другому, и в комнате становилось всё светлее. Девушке показалось, или эльф улыбнулся себе под нос?       — Я подумал, что тебе это не понравилось бы.       Тут уж не поспоришь. Цири ночевала в госпитале только один раз, и это была одна из худших ночей в её жизни. Под стоны калек просто не возможно было уснуть. Зато в апартаментах Аваллак'ха было очень тихо. Цири только сейчас заметила, что гул Титана едва доносится до Верхнего Яруса Шаэрраведда.       Эльф, тем временем, зажег последнюю лампу и мягко облокотился о высокую спинку кресла. Его взгляд был сосредоточен на Цири.       Не смотря на то, что они с Креваном уже были знакомы некоторое время, девушка до сих пор не знала, как следует вести себя с ним. Подумала, что, в первую очередь, стоило поблагодарить его за то, что он согласился помочь. Решила так и сделать:       — Спасибо, что согласились мне помочь.       Аквамариновые глаза эльфа чуточку потеплели, что можно было считать признаком того, что он принял это скромное проявление благодарных чувств.       — О, Цири, ты застала меня врасплох своим ночным визитом. Как я мог тебе отказать?       Цирилла очень смутилась — особенно после того, как вспомнила разозленную Гвеннид в кабинете Кревана.       — Простите меня, пожалуйста. Я, правда, не думала, что у вас могли быть посетители в такое время, — застенчиво произнесла она, опустив взгляд к коленям.       Боковым зрением заметила, что эльф убрал руки со спинки кресла и отошёл в сторону. Его высокая фигура поочередно заслоняла свет тускло горящих ламп. Цири подумала, что уже сказала всё, что должна была сказать, и поэтому решила больше ничего не говорить Кревану, раз он сам молчит.       Аваллак'х вскоре вернулся с объемным шерстяным пледом, который положил на кресло-кровать рядом с Цириллой.       — Поспишь сегодня здесь. Надеюсь, эта софа будет тебе удобной, — сказал он. — А утром вернёшься к матери.       — Я не вернусь к ней! — тут же возразила Цири.       Эльф вздохнул, как показалось девушке, устало. Но обиженной Цирилле вовсе не было жаль Кревана. Легко ему говорить! Он пользуется всеми благами города, считается здесь очень уважаемым эльфом, и ему никогда не понять, что такое испытать унижение, подобное тому, что пережила Цири.       Должно быть, желание спорить слишком отчётливо читалось на лице Цириллы, поэтому Аваллак'х частично капитулировал:       — Предлагаю тебе сейчас пойти в ванную и приготовить себя ко сну. Я оставил там подходящую чистую одежду, которую ты сможешь надеть. А потом обсудим некоторые варианты. Хорошо?       Цири, конечно, обрадовалась, но при этом и застеснялась. Помыться в ванной Аваллак'ха? Не будет ли это злоупотреблением его гостеприимством? Креван, вроде бы, не настаивал, но девушка, все равно, чувствовала, что не сможет воспротивиться.       — Хорошо, — согласилась она и пошла в сторону двери, куда указывал эльф.       Цири, как и всё рабочее население Шаэрраведда, водными процедурами всегда занималась в общественных душевых. Женская душевая в их квартале представляла собой более менее теплое помещение, рассчитанное на десятерых человек, с раздевалкой при входе. Никаких ширм или перегородок — просто десять ржавых кранов по периметру комнаты и одно сливное отверстие в центре. Мыться нужно было быстро, потому что тоненькая струйка горячей воды не могла как следует согреть. Спешно смываешь с себя пыль и бежишь одеваться. Прекрасно помня этот дискомфорт, Цири с завистью осматривала ванную комнату Аваллак'ха.       Это было просторное, хорошо обогретое помещение. Как и в основной комнате, на стенах Цири увидела обои. Пол был деревянным. В целом, ванная выглядела также как и... гостиная. Точно. Большие комнаты, украшенные картинами и обставлены мягкой мебелью, вспомнила Цири с рассказов матери, в старом мире назывались гостиными. Здесь было не хуже. Единственное существенное отличие — у дальней стены большая округлая ёмкость, в которую Цири могла бы поместиться полностью, а к ней — подведенный кран.       Девушка подошла и осторожно заглянула внутрь. Увидела там маленькое сливное отверстие под краном. Чтобы помыться, она должна туда залезть? Может, пойти спросить у Аваллак'ха? Цири стеснялась и боялась сделать что-то не то. А ведь Йеннифэр что-то такое рассказывала... Когда она была чародейкой, в старом мире у неё был дом, и там была такая вот ванна, которую можно было бы наполнить водой и лечь туда полностью. Неужели это и есть та самая ванна, о которой рассказывала мать?       От волнения у Цири аж быстрее забилось сердце. Лечь полностью в горячую воду? Обалдеть.       Над ванной также имелся душ. Можно было бы помыться и не набирая воды в ванну. Но когда ещё Цири попробует такое блаженство? Она колебалась ещё некоторое время, а потом дрожащими руками открыла кран. Вода застучала по чугунному дну ванны.       Теплая. Горячая! Цири подставила руку под струю, просто наслаждаясь восхитительным ощущением. Но слив нужно было чем-то закрыть, и на глаза сразу попалась пробка, лежавшая на борту ванны. Цирилла воспользовалась ею, и вода сразу же перестала убегать в слив, а начала наполнять ёмкость. На это ушло не так много времени.       Сначала девушка сняла с себя старую изношенную шапку, а потом приступила и к своим бесчисленным одежкам. Добралась до белья и грустно вздохнула. Ткань была такой серой от долгих и частых стирок, что хотелось от нее поскорее избавиться — настолько Цири нелепо смотрелась в заштопанном тряпье среди роскоши эльфийской ванны. Она быстро скинула на пол всю одежду и с некоторым опасением стала одной ногой в воду.       Ох. По коже, от ног к макушке, побежали мурашки. Держась за край ванны, Цирилла стала обеими ногами в воду и замерла. Вода доставала до колен, и Цири не могла вспомнить никаких похожих ощущений в своей жизни. Садится до сих пор боялась, потому что не знала, как отреагирует её тело. Вода была не теплой, как в общественных душевых, а, действительно горячей! Но, девушка все же подумала, как, должно быть, глупо выглядит сейчас голая по колено в воде, и начала медленно опускаться.       Если бы кто-то с утра сказал Цири, что вечером она будет лежать в горячей ванне, то она бы просто покрутила пальцем у виска. Но реальность такова, что Цирилла действительно здесь, и её тело покрывает восхитительная, ласковая, горячая вода! Счастливо улыбнувшись, девушка погрузилась по самую шею и так и лежала, наслаждаясь невиданными ощущениями. Поводила пальчиками по поверхности воды, зачерпнула в пригоршню и плеснула себе на лицо... Как же хорошо! Цири казалось, что до этого момента она никогда не знала, что такое согреться по-настоящему.       Через некоторое время Цирилла окончательно привыкла к горячей воде и расслабленно опустила затылок на борт ванны. Не хотелось думать ни о чем плохом, но думать нужно было. Дома у Аваллак'ха она ощущала себя в безопасности, однако она не сможет оставаться здесь долго...       Цири хмыкнула себе под нос. Такую глупость подумала! Конечно, это всё не всерьёз она размышляет... Но ведь Креван не женат! Ха! Что с этими эльфами не так? Та им не такая, другая им не такая... Их, вообще, реально соблазнить? Цирилла на миг представила, как Лис берет её в жены и оставляет жить в этих апартаментах. И больше никакой тяжёлой работы, и ванна! И ванна каждый день! Цири аж рассмеялась, представив это, а потом вдруг погрустнела. Не бывать никогда тому, что она сейчас себе представила. Да и не Кревана она хотела...       Остаток времени, проведенный в ванной, Цирилле омрачали мысли о вселенской несправедливости. Ей "повезло" родиться обыкновенной полукровкой, а значит её удел — жить в холодной комнатке на пару с матерью и ждать, когда какой-нибудь парниша из кочегаров или шахтеров проявит к ней симпатию. И руками, скрюченными от холода, шить платье для эльфки Канцлера... Платье, которого никогда не будет у Цири.       Но, на самом-то деле, она — необыкновенная полукровка! Иначе у Цири не проявился бы дар магии. Тогда почему она должна влачить жалкое существования, когда другие поселенцы, не умея толком ничего, живут намного лучше? О, Цирилла уже слышала в голове голос Кревана: "Ещё не время... Сейчас слишком опасно... Не говори никому..." Ага, иди помойся лучше в ванне — один бог знает, может, в первый и в последний раз такая возможность перепала.       Цири так разозлилась, что сразу даже не захотела надевать ночную сорочку, оставленную для неё на столике Аваллак'хом. Но облачаться в своё убогое тряпье после воды и душистого мыла хотелось ещё меньше. Поэтому девушка переступила через своё недовольство, насухо вытерлась большим полотенцем и надела предложенное одеяние. Интересно, откуда, вообще, у Кревана взялась женская сорочка? Может, всё таки у него есть пассия?       Правильнее было бы назвать эту сорочку платьем. Оно было очень длинным, сужающимся в талии, с расклешенными рукавами и красиво оформленным округлым вырезом. Цири не могла быть уверенной, но, судя по отменному качеству, его пошили не в Шаэрраведде. Такой приятный белоснежный хлопок... Цирилла никогда не носила подобных вещей.       Немного путаясь в длинной юбке, девушка вернулась в гостиную и сразу юркнула под плед. Ей показалось, или эльф как-то странно на неё посмотрел? Оторопело, что ли. Но, в любом случае, он быстро взял себя в руки и вернулся взором к книге, что была открыта перед ним на столе.       — Господин Аваллак'х, — заговорила девушка, не сумев избавиться от язвительных ноток в голосе, — помните, Вы обещали, что научите меня пользоваться магическим даром?       Эльф терпеливо отложил книгу.       — Я помню о своём обещании, Цири. Но, боюсь, с нашими занятиями придется немного повременить.       Цири повернула к нему голову и поинтересовалась недовольно:       — Почему?       Аваллак'х, казалось, искал причину, чтобы не смотреть на неё прямо. А вот Цири прямо таки буравила его взглядом, ожидая пояснений. Она уже начала терять терпение, когда эльф к ней повернулся и сказал:       — В ближайшие дни я буду занят. А позже надо будет подумать, как нам проводить занятия и не привлекать внимания к этим встречам. Крайне важно, чтобы никто не узнал, зачем мы видимся.       Цири резко приподнялась на локте.       — Я могу работать в госпитале санитаркой! Тогда ни у кого не возникнут вопросы, если нас будут видеть вместе!       Она придумала это прямо сейчас, удивляясь, как легко пришло решение проблемы ей в голову. Но Креван только покачал головой.       — Это неплохая идея, но, в любом случае, подобные решения принимает только Эредин.       Когда прозвучало имя Канцлера, по спине Цири побежали мурашки. Даже бунтарский настрой куда-то пропал. Она сразу стушевалась и поспешила лечь на подушку и укрыться пледом по самый нос, чтобы её красные щеки не горели на всю комнату. Старалась больше не смотреть на Аваллак'ха.       — Он тебе нравится, Цири?       Креван задал этот вопрос совершенно спокойно, будто спрашивал о самых обыденных вещах — таким тоном, словно интересовался, нравится ли Цири овсянка, которую подают в столовой по утрам.       — Я думаю, Канцлер нравится всем девушкам в городе, — пропищала она из-под пледа, надеясь, что Лис не станет докапываться дальше.       Аваллак'х хмыкнул, но тему не стал продолжать. Но тишина, которая теперь повисла в комнате, звучала настолько красноречиво, что её нельзя было вытерпеть. Цирилла думала, как вернуть себе самообладание. Кревана необходимо переключить на что-нибудь другое. Кажется, пора задать ему вопросы, которые так долго волновали её. Когда для этого выпадет лучшая возможность?       — Господин Аваллак'х, — заговорила она, радуясь, что её голос больше не дрожит, — а как думаете, я смогу владеть магией так же хорошо, как и Карантир?       По выражению лица эльфа, как всегда, было сложно догадаться о каких-либо эмоциях. Глубокий зелёный цвет его домашнего халата подчеркивал необыкновенную бледность кожи, отчего Аваллак'х казался усталым. Но глаза его горели живым пламенем, что не было характерным для вечно бесстрастного главного врача Шаэрраведда. Сегодня всё не так. Уже давно в жизни Цири всё не так.       Он выпрямился в своем кресле и ответил:       — Я склоняюсь к тому, что, при должном усердии, ты можешь превзойти Карантира.       — Да? — Цири снова поднялась на локте и без стеснения уставилась на Кревана.       — Да, — терпеливо подтвердил он. — Твоя магия — стихийная и необузданная, но это, в перспективе, не уменьшает её эффективности. Когда тебе страшно или ты расстроена, она начинает активно проявлять себя. Толчком в данном случае служат эмоции определенной силы. Гораздо чаще это гнев, обида, паника, страх; реже — радость или восторг. Так уж устроена психика людей, что негативные эмоции проявляются сильнее, чем положительные. Но о настоящей чародейской мощи можно будет говорить лишь тогда, когда ты научишься применять магию, вне зависимости от своего эмоционального состояния. Ты никогда не научишься владеть магией, если не научишься владеть собой.       Цири слушала его очень внимательно. Аваллак'х видел в ней потенциал, и это просто не могло не радовать. Она решила, что будет тщательно работать над собой, чтобы научиться подчинять себе магию.       Креван вдруг поднялся, очевидно, собираясь пойти в свою опочивальню; окинул девушку насмешливым взглядом.       — В первую очередь, попробуй научиться не дрожать, как осиновый лист, когда слышишь имя Канцлера. Считай, это твоё первое домашнее задание. Спокойной ночи, Цири.

***

      На утро Цирилла проснулась так резко, будто её дёрнули за плечо. Но в гостиной, кроме неё, никого не было. После спонтанного пробуждения на девушку навалилось всё и сразу: воспоминания вчерашнего дня и неловкость оттого, что она провела ночь в жилище Аваллак'ха. Его самого, кстати, нигде не было видно. Цири выбралась из-под пледа, заглянула в ванную, а потом в спальню; пришла к выводу, что эльф куда-то ушел.       В ванной она нашла свою одежду, которую вчера сняла перед купанием, поэтому быстренько переоделась и посмотрела на часы, которые всегда носила в кармане. Почти семь утра.       И что ей делать? Креван ничего не сказал о том, как они поступят утром. Ничего конкретного. Только посоветовал вернуться к матери. Но Цири твердо решила, что назад к ней не пойдет.       Она обошла комнату, нервно заламывая руки, и тогда её взгляд упал на столик рядом с креслом. Там стояла красивая чашечка с чаем и блюдце с ломтиками белого хлеба. И... что это? Масло? Сливочное масло? Так много, целый кусок!       Скорее всего, Аваллак'х не стал ждать, когда Цири проснется, и пошел по своим делам. Возможно, он заступил на смену в госпитале? Как мило: он позволил Цирилле избежать посещения столовой, оставив ей завтрак. Девушка, действительно, очень не хотела сейчас туда идти. Она вообще не хотела никуда идти. Хорошо, что сегодня хотя бы выходной, и можно будет максимально избежать контактов с другими поселенцами Шаэрраведда. А что, если она останется здесь до вечера? Что скажет Аваллак'х, когда вернётся?       Чай уже остыл, но все равно был вкусным — настоящий хорошо заваренный чай, а не подкрашенная водичка, которую разливали в столовой. Только начав есть, Цири поняла, как проголодалась. А ещё, после выпитого вчера у Ангулемы вина, немного болела голова. Завтрак был сейчас очень кстати. Каким бы ни был Креван, порой, бесчувственным, он, все таки, заботился о Цири, и она была ему за это благодарна.       Позавтракав, Цири решила более внимательно рассмотреть жилище Аваллак'ха. В первую очередь, её заинтересовали картины на стенах. Сначала она подошла к самой большой. Цири долго разглядывала её, стараясь найти слово, чтобы описать изображение. Много воды и зелени... И деревья. Как оранжерея с озером по центру, только огромная, не застеклённая, и небо над ней не болезненно белое, а ярко синее с лиловым оттенком, пронизанное огненными отблесками. Неужели эта картина изображала прежний мир? Неужели он, действительно, был таким красочным?       Цири грустно вздохнула и перешла к следующей картине. Это был портрет молодой эльфки.       Девушка долго смотрела на неё, испытывая... удовольствие. Она была не просто красивой. Все эльфки красивые, но, например, рядом с Гвеннид вообще не приятно было находиться. Но девушка, изображённая на картине, так и притягивала своими чертами. На её губах играла улыбка, но не лукавая или задорная, а просто теплая. А какие у неё были волосы! Холст не мог полноценно передать их цвет, но Цири почему-то была уверена, что они серебристые.       Этой эльфки нет в Шаэрраведде — Цирилла поняла это сразу. В городе все друг друга знали в лицо. Но девушка на портрете — точно не выдуманный персонаж, в этом Цири тоже была уверена. Слишком живое лицо она видела на картине. Возможно, эта эльфка — просто ещё одна память о старом мире, и её уже давным давно нет, как и старого мира, собственно...       А новый мир? Каков он? Насколько он отличается от того, что изображен на картине? Что будет, если она взглянет на него?       Цири отвлеклась от портрета и задумалась, прокручивая в голове вечерний разговор с Аваллак'хом. «Научись не дрожать, как осиновый лист, когда слышишь имя Канцлера». Вспомнив эту фразу, она вдруг закипела. Да пусть у неё хоть на лбу написано, как сильно она увлечена Бреакк Гласом, это не даёт Кревану право глумиться над ней!       Злость на Аваллак'ха за то, что он смеялся над ней, за то, что не поддержал её и сказал возвращаться к матери, заставила Цириллу вскочить с кресла. Она едва не швырнула чашку об стену. Поняла, что не хочет больше здесь оставаться. Им с Креваном не по пути. Она чужая в этих шикарных апартаментах, украшенных изысканными картинами, с их вычурной мебелью... А ещё он обещал, что будет проводить с ней занятия, но в итоге отказался, хотя и сделал это завуалированно.       Цирилла стремительно вышла из жилища эльфа и направилась к лифту. К счастью, обитатели Верхнего Яруса ещё спали в такую рань, и девушка смогла, не попав никому на глаза, скрыться в кабине лифта. Куда идти, идей не было. Просто хотелось побыть одной. Даже Ангулему она не желала видеть. Цири перебирала в голове варианты, где она могла бы спрятаться, и тогда она вдруг вспомнила про ангар со снегоходами. Разведчики только вчера вернулись с пустошей, сейчас они должны отсыпаться в своих теплых жилых блоках. Так что вряд-ли она кого-то потревожит, если просто посидит часок-другой в кабине снегохода, приведет мысли в порядок и решит, что делать дальше.       Путь к ангару был не близок, но Цири удачно восстановила в памяти дорогу туда. К счастью, ворота были не заперты, и Цирилла смогла попасть внутрь. Как она и рассчитывала, в ангаре никого не было. Снегоходы двумя длинными рядами стояли друг напротив друга — огромные и величественные в звенящей тишине. Девушка прошла вдоль широкого прохода, решила испытать удачу и открыть ту машину, что стояла дальше всех от входа в ангар. И ей повезло — дверь в кабину не замкнули на ключ. Наверное, подумала она, в этом не видели смысла. Никто, кроме разведчиков, не мог воспользоваться снегоходами, да и сами машины не принадлежали кому-то конкретно, а считались коммунальной собственностью Шаэрраведда — впрочем, как и всё в этом городе.       Цири стала на подножку, схватилась за раму кабины, а в следующее мгновение уже сидела внутри.       Ей нравилось сидеть в снегоходе. Чувствовалось, что эта машина — очень мощная. Цири оценила массивный руль, различные рычаги управления. Такое всё устрашающее... Как же ей хотелось увидеть этот снегоход в действии! Как ревёт двигатель, как движутся гусеницы, сминая под собой толстый слой снега... Вот бы хоть раз поучаствовать в разведке! Увидеть, что ещё есть в этом мире, кроме осточертелого Шаэрраведда с его низкими тоннелями и грязными узкими коридорами.       Цири думала о том, что там есть на улице, о том, что видел Карантир, путешествуя по пустошам... И мысли её снова вернулись к эльфийской магии.       «Твоя магия — стихийная и необузданная, но это, в перспективе, не уменьшает её эффективности. Когда тебе страшно или ты расстроена, она начинает активно проявлять себя. Толчком в данном случае служат эмоции определенной силы. Гораздо чаще это гнев, обида, паника, страх...»       Цирилла закусила губу. Если она тайком выйдет на улицу, испытает ли она страх достаточной силы, чтобы проявились её магические способности? Сила у неё в крови, защитит ли она Цири, когда та окажется в смертельной опасности? Помимо желания испробовать свой магический потенциал, Цириллу мучило ещё и банальное любопытство. Может, попробовать, пока никто не видит?       Ещё немного посидев раздумьях, Цири открыла дверь кабины и ловко спрыгнула на твердый бетонный пол. Там, чуть дальше, виднелись огромные ворота, которые вели на улицу. Никто не охранял выход от желающих выйти наружу, потому что таковых попросту не было. Никому в здравом уме не пришло бы в голову выйти из Шаэрраведда и прогуляться на лютом морозе. Все знали, что за стенами города их ждёт смерть от страшного холода. Но Цири попробует... Она должна.       Чтобы открыть ворота, пришлось попотеть. Тяжёлые рычаги не поддавались так легко, но Цири прикладывала всю силу, что была в её хрупком тельце, и спустя минуты упорного труда, ей всё-таки удалось отворить ворота. Образовался узкий проем, достаточный для того, чтобы сквозь него протиснулась щуплая девичья фигурка, и в ангар ворвался ледяной свирепый ветер. На мгновение Цириллу одолели сомнения, но только на мгновение. Она уже не отступит назад. Нужно попробовать.       Она оглянулась назад, будто давая себе возможность передумать. Холодный хмурый ангар выглядел безопасным и даже уютным после ледяной белизны снаружи, воющей в узкий проем приоткрытых ворот. Цири была одета в привычную одежду, в которой ходила на работу — пару толстых свитеров и плотная шерстяная накидка до колен, что служила ей как пальто. Этого было достаточно, чтобы комфортно перемещаться по городу, но для улицы — нет. Цири сразу это почувствовала. Она ещё не ступила и шага за пределы города, а беспощадный холод уже обжигал лицо и, казалось, пробирался под самую кожу. Но назад Цири не пойдет, придется выходить в том, что надето на ней сейчас.       И она сделала шаг, а потом ещё шаг, пока полностью не оказалась на улице. Мороз сомкнул свои колючие объятия у неё за спиной, пробрался в лёгкие с первым вдохом. Сразу захотелось вернуться назад и спрятаться в укрытии толстых стен Шаэрраведда, но это было бы глупо. Так долго мечтать об этом и не пройти по снегу хотя бы с десяток метров?       Такого холода она ещё не испытывала никогда. Глазам было больно от изобилия белого: белая земля, белое небо. Но когда Цири немного привыкла к яркому уличному свету, она застыла, поразившись. Впервые в жизни она узнала, каково это — смотреть куда-то и не видеть конца. Она родилась в Шаэрраведде и всегда была ограничена его стенами. У жилых блоков была определенная ширина, у тоннелей и коридоров была своя длина, городской купол имел некую высоту и вблизи можно было увидеть его текстуру — поперечные и продольные балки, зашитые толстыми листами металла. Но мир снаружи не имел ни ширины, ни длины, ни высоты, и даже текстуры. Небо гладкое, земля гладкая. И всё бесконечно белое.       Цири вдруг почувствовала себя такой крошечной, не соответствующей своими размерами этому огромному бесцветному миру. Это не была свобода. Неограниченное пространство давило на неё намного больше, чем стены Шаэрраведда.       Шаэрраведд... Замёрзшая до костей Цири вдруг обернулась, едва не упав. Возможность увидеть город снаружи, а не изнутри, так захватила её, что Цирилла чуть не скрутила себе шею — так спешила, посмотреть на него. Чтобы лучше разглядеть город, она прошла спиной вперёд несколько метров, проваливаясь по колено в снег. И вот он — огромная черная стена, покрытая изморозью. Купола не видно — нужно ещё дальше отойти.       И Цири пошла, то и дело оглядываясь. Чем дальше она отходила, тем понятнее становилась картина. Снаружи Шаэрраведд выглядел просто огромной, монолитной твердыней. Над куполом города клубился серый дым — ровно по центру, обозначая место, где в городе находился реактор. Темные клубы стремились ввысь, норовя пронзить уперто белое небо. Вот так выглядел Шаэрраведд — последнее пристанище для живых в этом мире.       Откуда ни возьмись, на девушку налетел сильный ветер. Она прикрыла лицо руками, успев заметить, как наклонился столб дыма над Шаэрраведдом и как снежный вихрь устремился прямо к ней.       Колючие снежинки вонзились ей в руки, а ледяной ветер просочился сквозь одежду. Казалось, её окунули в холодную воду. Грудную клетку будто сжали морозные обручи, не позволяя ни вдохнуть, ни выдохнуть. Цири развернулась спиной к ветру, крупно задрожала от его свирепых порывов... Это был немыслимый холод, в стократ усиленный налетевшим ураганом... Руки краснели и опухали, но многообещающий магический дар Цириллы, похоже, пропал у неё. Она попыталась сконцентрироваться на мысли, как ей нужно тепло, как сильно она хочет согреться, но хваленные эльфийские гены оставались безучастны. Цири быстро замерзала и ничего не могла с этим поделать.       Страх... Она не чувствовала его в полной мере, пока находилась так близко к городу. Она мёрзла и боялась, но, видимо, магия в её крови просыпалась только в ответ на настоящую опасность. Так было с ожогом... Цирилле нужно отойти на определенное расстояние, и, может быть, тогда произойдет что-то необычное.       И она пошла по продавленным колеям, что оставили после себя снегоходы, возвращаясь в Шаэрраведд. Ветер выл в ушах, но Цири твердо намеревалась пробудить сейчас в себе магический дар и упорно отдалялась от города. Если она будет понимать, что не сможет сию же минуту укрыться за его спасительными стенами, то это должно сработать.       Сложно было сказать, какое расстояние прошла Цири. Сто, двести метров или больше? Буря поднимала с земли снег, и Цирилла, даже ужасно замерзнув, не могла не восхититься красотой этого зрелища. Вокруг — бесконечное белое одеяло, и миллиард мелких снежинок хаотично витают в воздухе, иголочками прокалывают лицо. Но очень скоро ветер поднял в воздух такое количество снега, что видимость стала совсем ни к черту. Цири видела максимум на два-три метра перед собой. Она в который раз решила обернуться и взглянуть на город, но тот полностью скрылся в снежной мгле.       Стоит ли идти дальше? Цири остановилась в нерешительности. Она не чувствовала ни ног, ни рук. На ней были старые изношенные сапоги, а перчаток она вообще с собой не прихватила. Носом дышать не получалось, ледяной воздух, казалось, склеивал ноздри, а горло уже саднило от частых вдохов через рот. И когда девушка уже решила бросить свой эксперимент и возвращаться домой, ветер внезапно усилился. Её одежда и волосы стали полностью белыми, снег залепил глаза, и Цири аж заскулила, терпя невыносимый холод. Но только ей показалось, что ветер чуть-чуть утих, как буря завыла ещё громче и резкий порыв покачнул её в сторону, и Цири не удержалась на онемевших ногах и упала в снег.       Она испугалась, по-настоящему испугалась. Сразу попыталась встать, смогла это сделать с невероятным трудом. Складывалось впечатление, что снежная буря была не просто погодным явлением, а мыслящим живым существом, и попытки противостоять ей превратились в настоящее сражение за право выжить. Бежать! Бежать, и то, как можно скорее! О чем Цири думала, когда решила отойти от города?       Она ничего не видела перед собой, ноги не слушались, но Цири упорно двигалась вперёд. Это было очень трудно, потому что она практически не чувствовала стоп, словно её ноги превратились в деревянные ходули. Но это ничего, главное добраться домой, главное добраться...       Но пройдя, по ощущениям, уже метров триста, Цири все ещё не видела город. Что это за пугающая мгла, которая поглотила абсолютно всё вокруг? Хорошо хоть колея от гусениц снегоходов четко указывала направление, девушка не могла заблудиться. Или разве что...       После падения в снег, она поднялась и в белом мраке выбрала неверное направление...       Цири снова остановилась, прищурилась, стараясь разглядеть вдалеке очертания города или столб дыма над Титаном, но так ничего и не смогла увидеть.       Цирилла внезапно ощутила бешеное сердцебиение в груди, словно до этого никогда его не слышала. Казалось, сердце израсходовало весь свой ресурс, чтобы гонять кровь по замерзающему телу. Насколько его хватит? Цири должна решить, ей идти в этом же направлении или развернуться и пойти обратно? Но что, если она ошибается, и таким образом уйдет ещё дальше от спасения, потеряет время, которого у неё, очевидно, совсем немного...       Или ждать? Возможно, ветер утихнет, снег осядет и видимость улучшится? Тогда Цири точно будет понимать, в какую сторону идти. Но сколько ждать? Она уже не чувствовала ног до колен...       Она заплакала как малое дитя — одна-одинешенька, объятая плотным кольцом снежного урагана, и её спасение, вечный и нерушимый город, просто исчез в проклятой белой пустыне... Цири в панике побежала вперёд, остановилась, побежала назад. Заревела ещё сильнее, и ветер ответил, с воем налетел на неё, снова повалил в снег. Или она сама упала, свергнутая собственным отчаянием...       На земле было тише. Ветер не рвал её волосы, не хлестал коченеющее тело. Снежный покров возрастал на глазах, заползал на Цири. А она просто лежала, укрыв голову руками, и ждала не то ухода бури, не то своей смерти. Руки, ноги — конечности словно кто-то отнял. Есть только мозг, лёгкие и сердце. Они поддерживают в ней жизнь, но надолго ли? Слезы замерзали на щеках, но сил уже не было, чтобы встать...       И тогда её тело само по себе поднялось в воздух. Какая-то сила оторвала Цири от земли, освободила из снежной могилы. Она не сопротивлялась, всё ещё думая, что это галлюцинация... Но, нет. Руки, обхватившие её, были настоящими — тёплыми и крепкими. Кто-то достаточно сильный перекинул Цириллу себе на плечо и понес в каком-то направлении.       Она ничего не видела перед глазами, но понимала, что безвольно висит головой вниз. Её несли легко, как пушинку. И последняя мысль, посетившая мозг Цири прежде, чем тот отключился, была фантастической, невероятной — она спасена.