FROSTPUNK

      В крошечной, тускло освещенной комнатушке разлилась тишина. Цири пребывала в шоке от того, что происходит, и даже ущипнула себя под одеялом, чтобы убедиться, что она уже не спит.       Канцлер молчал, внимательно изучая Цири. Могло показаться, что он наслаждается произведенным эффектом на девчонку, но ничто в лице эльфа не указывало на то, что он в данный момент получает удовольствие. Напротив, оно было необычайно жёстким и суровым.       Тишина была невыносимой, и Цирилла поняла, что не выдержит, если кто-то из них не скажет хоть слово. Но Эредин не спешил говорить, казалось, ожидая, что она сама начнет во всем сознаваться и оправдываться. Очевидно, что кто-то нашел Цири в снегу и вернул в город, а, значит, её нарушение режима не удалось сохранить в тайне. Как объяснить, зачем она это сделала?       Цири нервно сжимала в руках край одеяла, а потом спросила на одном дыхании, будто не могла держать это в себе:       — Вы накажете меня?       — Не раньше, чем выясню, что произошло этой ночью в моем городе, — Канцлер сел напротив Цири на пустующую кровать Йеннифэр, твердо намеренный докопаться до истины.       Он настолько не вписывался в убогую обстановку комнаты, что Цирилла до сих пор плохо воспринимала происходящее. Если бы она не была столь напуганной, то задалась бы вопросом, чем её личность удостоилась снисхождения самого Канцлера в богом забытое захолустье Шаэрраведда. Но Цири так переживала за свою судьбу, что могла только оторопело смотреть на Эредина.       — Где твоя мать?       Цира оказалась застигнутый врасплох этим вопросом. Она так была впечатлена происходящим, что совсем забыла о Йеннифэр.       — Я... Я не знаю, — запинаясь, ответила она.       Эредин не сводил глаз Цири, словно поставил себе цель не упустить ни малейшего мимического проявления лжи с её стороны. Но девушка не врала. Она, действительно, не знала, где могла быть Йеннифэр. Более того, Цирилла даже не догадывалась, сколько времени прошло с тех пор, как она возвратилась в город, и что происходило с матерью после того, как Цири сбежала.       — Как так получилось, что она допустила, чтобы её дочь оказалась за стенами города? — Канцлер распрямил полы длинного пальто и снова пригвоздил девушку взглядом.       Несмотря на всю сложность ситуации, Цирилла не могла в который раз восхититься Эредином. Она украдкой рассматривала его, про себя отмечая, насколько эльф впечатляюще высокий и крепкий. Аваллак'х и Карантир выглядели щуплыми юнцами по сравнению с ним. А ещё у Канцлера было что-то такое, чего нельзя было наблюдать у других Aen Elle. Какая-то особенная жесткость во взгляде, готовность и способность держать под контролем всё живое, что есть вокруг. Наверное, по этой причине Цири и не смогла держать рот на замке.       — Я ушла от неё. Мы с ней поругались, — обречённо произнесла она.       — И поэтому ты решила продемонстрировать характер и выбежать на улицу?       Он говорил с ней совершенно невозмутимым тоном, абсолютно спокойно — так, будто бы они обсуждали всего лишь семейную ссору. Но это было только способом разговорить Цири. Она это понимала и боялась Эредина ещё больше. Разве с такими малозначимыми людишками, нарушившими закон, ведут диалог и разбираются в мотивах? Их должны сразу предать наказанию, и то, это работа не Канцлера. Разве правитель не должен был просто спустить приказ?       Или... Или Эредин знает о ней что-то такое, что сподвигло его провести дополнительное разбирательство?       Цири молчала, игнорируя пристальный взгляд Канцлера. Старалась делать виноватое выражение лица, и это было непросто, потому что единственное, что чувствовала Цири в ту минуту, это страх. Боже, что она наделала...       — Да, господин Канцлер, — сказала она спустя пару секунд замогильным голосом.       Эредин недовольно хмыкнул и поудобней устроился на кровати, прислонив плечи к радиатору. Он, казалось, никуда не спешил и готов был тратить на Цири свое драгоценное канцлерское время. И это воспринималось крайне тревожно. Раньше Цири умерла бы от восторга, очутившись с Эредином наедине в одной комнате. Но она никогда и подумать не могла, при каких обстоятельствах это случится. Мечта превратилась в кошмар, ведь от настроения Канцлера будет зависеть её судьба. Что полагается за побег из Шаэрраведда? Цири не знала, потому что никогда не слышала, чтобы кто-то уходил из города по собственной воле.       А Эредин, тем временем, медлил. Цирилла не решалась на него взглянуть.       — Где ты провела эту ночь?       Цири застыла, словно камень.       Откуда он узнал?       Канцлер ждал ответа, а Цири окуналась в жар, краснея до корней волос.       Эредин спросил это неспроста. Он знает правду... Но откуда?       Девушка сглотнула подступивший к горлу комок и призналась:       — У господина Аваллак'ха.       А потом, словно от этого зависела её жизнь, скороговоркой начала оправдываться:       — Но это не то, о чем Вы подумали! Я поругалась с матерью, была очень расстроена и растеряна, убежала из жилого блока и... Мне надо было где-то переночевать, а в коридорах становилось холодно...       — А о чем же я подумал, по-твоему? — перебил её Эредин.       Цири запнулась и посмотрела на эльфа. Его вопрос сбил с толку, и девушка немо глядела на Канцлера. У всех эльфов лица, чаще всего, абсолютно непроницаемые. С Эредином дело обстояло ещё сложнее. Его мимику можно было читать по-разному. Презрение, насмешка или искреннее удивление?       Девушка ещё мялась некоторое время, а потом начала тихонько объяснять, путаясь в словах:       — Ну... То есть, Вы могли подумать, что мы с господином Аваллак'хом... Из-за того, что я ночевала у него... Но он просто впустил меня, дал место для ночлега! Мы бы ни за что... — Цири со всех сил защищала врача, боясь того, что у него могут быть проблемы из-за неё.       Лучше бы Канцлер просто наказал её за побег, а не расспрашивал, как она провела эту ночь! Почему это так важно для него?       — Из всех поселенцев Шаэрраведда ты выбрала именно Кревана, чтобы прийти к нему на ночь. А потом ещё каким-то чудом оказалась на улице, — Эредин вдруг сменил позу и наклонился к девчонке, чтобы лучше видеть, как краска заливает её лицо. — Почему, Цири?       Она снова не знала, что сказать. Мысли не желали держаться в куче, особенно когда эльф оказался так близко. Вместо того, чтобы думать над ответом, Цири засмотрелась в дивные, льдисто-зеленые глаза, чувствуя, как мурашки бегут по коже. Ещё никогда она не смотрела на Канцлера со столь близкого расстояния. Несмотря на то, что Цирилла давно была влюблена в правителя, у неё не имелось в голове его подробного образа. Скорее, была идеальная, но упрощённая картинка. Только сейчас Эредин обретал реалистичность благодаря множеству мелких деталей, которые Цири просто не могла замечать, глядя на высокого правителя со дна Шаэрраведда.       Теперь можно было внимательно изучить глубокий шрам, вертикальной линией пересекающий правый глаз Канцлера от брови до середины щеки; мелкие морщинки в уголках рта, говорящие о том, что Эредин — не такой уж и молодой эльф. А ещё Бреакк Глас отличался чрезвычайно благородными, но очень строгими, резкими чертами лица. Но самыми поразительными были глаза — слишком яркие, неестественно светлые. Они приковывали к себе.       Он впился Цири взглядом, не давая возможности отвернуться, и она продолжила нести чушь, в которую никто здесь не верил:       — Господин Аваллак'х был добр ко мне. Он сочувствовал и заботился о том, чтобы мой ожог поскорее начал заживать...       Взгляд Эредина соскользнул к щеке Цири, словно он точно знал, где был у неё шрам. Неужели Канцлер знает обо всем, что происходит в этом городе?       — Добрый Аваллак'х? — хохотнул он и встал с кровати, начиная вальяжно мерить шагами убогое жилье Цири. — Вот уж не думал, что Креван знает, что такое сочувствие.       Цири нахмурилась. Ситуация была сложной и опасной для неё, но в душе девушки все равно зажёгся уголёк обиды и чувства несправедливости после сказанных в адрес доктора слов. Но открыть рот она не посмела.       Эредин невнимательно поддел пальцем облупившуюся краску на стене и снова повернулся к Цири.       — Меня больше всего волнует, как ты очутилась на улице.       Пока она отвечала на другие вопросы, Цирилла не успела придумать, как лучше соврать. На короткий миг желание во всем признаться едва не одолело её. Хотя, не факт, что магические способности Цири будут достаточным аргументом против того, чтобы жестоко наказать её. А ещё не стоило забывать о предупреждении Аваллак'ха насчёт Карантира. По его словам, тот пойдет на что угодно, лишь бы остаться единственным носителем магических сил. А ведь каждый знал, что Карантир очень близок к Канцлеру. Если будет знать Эредин, то будет знать и Спаситель.       — Я ушла из апартаментов господина Аваллак'ха с утра пораньше, чтобы не злоупотреблять его гостеприимством, — Цири начала отрывать катышки от шерстяного покрывала, чтобы унять дрожь в руках. — Знаете, у него в гостиной висит на стене удивительная картина. Там нарисован внешний мир. Я так залюбовалась ею, ведь я очень хотела увидеть, что там, снаружи... Я даже мечтала поступить в отряд разведчиков, но не посмела прийти к Вам с такой просьбой. Не знаю, что на меня нашло... Просто любопытство взяло надо мной верх, и я...       — Пробралась в ангар со снегоходами и оттуда вышла за ворота? — закончил за неё Эредин.       Впервые в его чистом низком голосе прозвучала злость.       — Ты хоть подумала о том, что могло с тобой произойти, если бы в ангаре по счастливой случайности не оказался Карантир?       Услышав имя Спасителя, Цири вздрогнула. Значит, её вытащил из снега Ар-Фейниэль... Господи, в какой опасности она была.       Девушка прокашлялась и молвила надтреснутым голосом:       — Я буду благодарна ему до конца своих дней.       Повисла тишина. Цири молча ждала свой приговор. По звуку шагов, девушка поняла, что эльф подходит ближе.       — Не устаю поражаться человеческой глупости, — услышала она. — Наша коллективная задача денно и нощно состоит в том, чтобы сохранить жизнь и здоровье каждого, кто живёт в этом городе. И все равно находятся тупицы, которые наплюют на труд остальных и подвергают себя опасности из любопытства.       Цири почувствовала жгучий стыд. Она подняла глаза и увидела Канцлера прямо у её кровати. Он смотрел на неё с презрением.       — Так скажи мне, Цири: если ты так рвешься на улицу, то, может, мне стоить выселить тебя из города?       Этого она боялась больше всего. На улице она не продержится и дня в одиночестве! Что угодно, только не изгнание! Лучше уж на работу в шахту или ещё куда-то...       — Господин Канцлер, пожалуйста... — начала Цири, подхватываясь с кровати. Ноги оказались такими слабыми, что девушка сразу уселась обратно. Голова закружилась.       — Успокойся. На первый раз обойдёмся без радикальных мер. Но я отстраняю тебя от работы в цехе на три дня. Завтра утром явишься в канцелярию и под подпись сдашь свой идентификатор.       Своим тоном он дал понять, что разговор закончен. Цири не смела возразить, хоть и понимала, что, лишившись идентификатора, она лишается всего — в том числе, питания и возможности передвигаться по городу. Но это только на три дня, и всё же лучше, чем быть изгнанной навсегда из города. Паника постепенно отступала, Цири приходила в себя.       — Спасибо, — сказала она вслед Канцлеру, который уже собирался уходить.       Уже у самой двери Эредин обернулся через плечо.       — Не благодари. Но запомни впредь одну вещь, — эльф окинул девчонку тяжёлым взглядом, прежде чем отворить себе дверь. — Я всегда знаю, когда мне врут. К лжецам и к нарушителям порядкам у меня нулевая толерантность.       И он покинул комнату, оставив Цири наедине с её тяжестью на сердце.

***

      Голодная и уставшая Цирилла уснула спустя пару часов. Всё это время она с опаской ждала, когда появится Йеннифэр, и удивлялась, куда она вообще пропала. После всего, что произошло, не было ни малейшего желания её видеть, но отсутствие матери дома всё-таки беспокоило Цири. Она давно начала сомневаться в здравом уме Йеннифэр, и её пропажа вряд ли могла сулить что-то хорошее.       Но мать так и не пришла, Цири провалилась в глубокий тревожный сон. Ей снился Эредин, который давал распоряжение вытурить Цири прочь из города, и два безликих жандарма вели её под руки к воротам. А ещё ей снился довольный Спаситель, который с ухмылкой смотрел на происходящее. Ему это на руку... Но тогда зачем он вытащил Цири из снега? Ведь можно было оставить её погибать, и никто бы даже не узнал, что произошло...       Утром Цири проснулась резко как от пощечины. Первым делом она оглянулась и быстро поняла, что дома никого, кроме неё, нет. Неужели Йеннифэр так и не появилась?       С тяжелым сердцем, прокручивая в голове события вчерашнего дня, девушка собралась и направилась в канцелярию. Там ей предстоял короткий диалог с секретарем, в ходе которого у Цири был изъят идентификатор и помещен в папку с личным делом. Без этой книжечки она лишалась всех привилегий, доступных жителю Шаэрраведда. Даже находиться на улицах города ей отныне запрещалось. Пребывание в местах общественного использования разрешалось только при наличии идентификатора, а это означало еще одно дисциплинарное взыскание, останови её патруль в коридоре.       Поэтому Цири сразу после канцелярии направилась домой, а не в столовую, хотя в животе громко урчало. Дома, в жилом блоке, особо легче не стало. Но там было хотя бы теплее, и можно было сосредочиться на гуле Титана, чтобы не слышать голодное урчание живота.       Йеннифэр так и не появилась, а Цири даже не могла выйти, чтобы разузнать, где она. В голову стали приходить самые безумные мысли. Девушка даже начала бояться, что мать могла что-то сделать с собой.       На второй день своего домашнего ареста Цири начала плохо соображать. Голова кружилась, зато голод будто бы отступил. На его место пришла тотальная слабость, которую Цирилла переживала, в основном, лежа на кровати. Время тянулось ужасно медленно, поэтому она старалась даже не смотреть на часы. Часто проваливалась в сон — слабость делала периоды её бодрствования короткими и мучительными.       И вот, когда Цири в очередной раз находилась на грани сна и реальности, раздался стук в дверь. Кто бы мог к ней пожаловать? Йеннифэр не стала бы стучаться...       Цирилла кое-как поднялась на ноги, неуверенно прошла к двери и осторожно отворила её перед нежданным гостем.