FROSTPUNK

      Гвеннид испытывала ужасную головную боль. Вероятнее всего, её огрели чем-то тяжёлым. Было невыносимо сложно приходить в себя и вспоминать, что произошло, но холодный подвал, где лежала девушка, помогал восстановить в памяти события.       Эльфка вспомнила, как незнакомый человек схватил её в одном из тоннелей и зажал ей руки и рот. Гвеннид стала тогда настолько рьяно вырываться, что её, в итоге, ударили по затылку. Но она не сразу потеряла сознание. Помнила, как её волокли словно тряпичную куклу, а у обидчика ещё и был напарник. Они оба были в восторге от того, что сделали.       Сейчас её окружала кромешная тьма. Возможно, это было следствием удара по голове, но Гвеннид слишком плохо соображала, чтобы начать паниковать. Она лишь пыталась понять, где именно находится, а для этого нужно было хотя бы встать с пола.       Но руки оказались связанными. Страх накатил с некоторым опозданием, а потом девушка осипшим голосом негромко крикнула:       — На помощь!       Никто ей не ответил. Здесь, по всей видимости, не было ни одной живой души. Только эхо от голоса Гвеннид ещё звучало где-то под невидимым потолком. Когда она поняла, что никто ей не поможет, девушка поднесла руки к глазам в надежде увидеть хоть что-нибудь, но это было абсолютно бессмысленно. Гвеннид отчаянно дёргала руками, но они были туго стянуты какими-то веревками. Вот тогда-то она по-настоящему испугалась, зато как-то смогла стать на ноги. Сделала пару шагов и упёрлась в стену. Пошла в другом направлении и опять-таки упёрлась в стену. Когда она снова сменила направление, то ей повезло нащупать дверь. Гвеннид стала шарить по ней связанными руками, нашла ручку и с надеждой нажала на неё. Но дверь не отворилась. Даже зная, что это не поможет, эльфка дёргала её, налегала плечом, и всё без толку.       "Успокойся!" — приказала она себе. Инстинкт самосохранения требовал и дальше биться в дверь, но логика велела рассуждать трезво. Какой был смысл похищать Гвеннид, а главное, кому это понадобилось? С жителями Шаэрраведда у неё давно не велось никаких счетов. Это не могло быть чьей-то местью. Кто бы ни похитил её, он это сделал не с целью заморить голодом или убить. Единственным возможным вариантом мог быть только шантаж.       Нельзя сказать, что Гвеннид успокоилась от этой мысли, но ей удалось немного взять себя в руки. Она не просидит вечно в этом подвале. Эредин, наверняка, уже ищет её. А когда найдет, то полетят головы с плеч!       И тогда эльфка заняла удобную позицию в углу: так, чтобы оказаться за спиной у человека, который войдёт сюда. Но никто к ней не шел, и очень скоро Гвеннид из-за слабости осела на пол. В подвале воняло сыростью и было уж как-то очень холодно даже для подвала. Вероятно, реактор уже отключили, и город погружался в холодную тишину. Девушка обронила голову на руки, вдруг подумав о том, что Эредину некогда её искать. В Шаэрраведде случилась катастрофа куда масштабнее, чем исчезновение Гвеннид.       Пленница смахнула слезы, и спрятала лицо в пышном воротнике пальто. Она не имела права впадать в отчаяние, потому что отныне на ней ответственность не только за саму себя. И лишний дискомфорт из-за полного мочевого пузыря словно напомнил ей об этом.       А ведь Эредин так и не узнал, что она беременна, а Гвеннид так и не придумала, какими словами ему всё объяснить. Да, Закон запрещал. Да, Законом предписывалась казнь в виде пожизненного изгнания из города, а это было равноценно смерти в нынешнем мире. Но ведь Гвеннид — не простая девка, а супруга Канцлера! И хотя порой Эредин относился к ней пренебрежительно, эльфка не сомневалась, Канцлер сможет защитить своего ребенка, сделает исключение, ведь вся власть в городе принадлежит ему одному. Она надеялась, что сердце эльфа растает, запылает к ней прежней любовью, когда она родит ему наследника. И кто знает, возможно, Первый Закон будет отменён...       Звук открывающейся двери застал Гвеннид врасплох. Она стала неуклюже подыматься на ноги и была крайне медлительна, потому что запуталась в собственных длинных юбках. Когда ей удалось встать, трое мужчин уже вошли внутрь и без труда обнаружили эльфку. В руке одного из них тускло горела масляная лампа.       Надежда на то, что её пришли освободить, рухнула, когда самый грязный и неопрятный среди них самодовольно ухмыльнулся пленнице. Гвеннид совершенно необдуманно рванула к двери, даже не рассмотрев своих похитителей. На какой-то миг ей показалось, что путь свободен, но на выходе показался четвертый, девушка с размаху налетела на него.       — Далеко собралась, крошка?       — Отпустите меня! — закричала Гвеннид, попутно колотя мужчину связанными руками, но её грубо потянули назад за воротник, и она, наступив на подол собственного платья, упала на пол под дружный смех мерзавцев.       Девушка попыталась снова подняться на ноги, а тот негодяй, что не дал ей выбежать из подвала, тем временем, присел рядом на корточки и прошипел ей в лицо:       — А то что?       Несмотря на весь испытываемый страх, Гвеннид буквально закипела от мнимой безнаказанности этих ублюдков.       — Да вы хоть знаете, кто я такая? — она попыталась вложить в свой голос столько угрозы, на сколько вообще была способна.       Но мужчин лишь позабавила эта агрессия со стороны их добычи. Они снова заржали, и до Гвеннид донёсся запах их кислого дыхания и вонь тел, когда ещё трое присели рядом.       — Конечно, мы знаем, кто ты, — ответил тот самый мужчина, который, судя по всему, был главарем их банды. Остальные мерзко заржали словно гиены. — Ты — главная шлюха из Верхнего Яруса.       Гвеннид не успела бросить какую-либо колкость, потому что её резко опрокинули на спину, а руки завели за голову. И лишь тогда намерения этих подонков стали ей понятны, как ясен день. Они не собирались никого шантажировать.       Новая волна адреналина ударила ей в голову. Гвеннид собиралась любой ценной не допустить того, что с ней собирались сделать в этом подвале, и когда главарь притронулся к её ногам, эльфка со всей силы пнула её сапогом в грудь.       Звон от пощёчины на мгновение оглушил Гвеннид. Удар был такой силы, что её голову аж повернуло в сторону, а из пульсирующей губы потекла кровь. Уже никто не смеялся.       Эльфка застыла на полу. Шок от удара не позволял ей снова повернуться к обидчику. В борделе её били не так уж и часто, но Гвеннид вспомнила это чувство — страх и ненависть к тем мужчинам, что смели поднять на неё руку. Такие твари заслуживали быть четвертованными, но страх не позволял как либо им ответить.       А главарь наклонился над ней и убрал со щеки разметавшиеся от удара пряди волос. Гвеннид мужественно посмотрела ему в лицо, с отвращением скривив разбитые губы.       — Теперь я вижу, почему ты пришлась по душе Канцлеру. Ещё бы! Такая горячая кровь, такой пылкий нрав! — насмешливо молвил он, а затем погладил багровую щеку эльфки. — Ммм... А кожа-то, кожа нежнее шелка!       Гвеннид сплюнула кровь и прошипела:       — Он заживо сдерет с вас шкуры. О, вы ещё будете молить его о смерти!       Кто-то хмыкнул с насмешкой; главаря тоже позабавила самоуверенность Гвеннид. Он оскалил свои желтоватые в свете лампы зубы, и к горлу девушки подступила тошнота.       — Может, и сдерет, если, конечно, останется канцлером. Но я тебе скажу по секрету, крошка моя, ему ещё не долго осталось править здесь. Больше никто не намерен терпеть превосходство эльфов в этом городе!       Эльфка ещё раз дернула руками, надеясь на удачу — а вдруг удастся выскользнуть. Но их было четверо, а она одна, и даже если бы чудом вырвалась из их лап, то далеко не убежала бы. Всё, что оставалось Гвеннид, это слушать бредни dh'oine и бояться самого худшего.       — Ха! Шаэрравед не выстоит и дня, если к власти придут обезьяны вроде вас!       Она это сказала скорее с целью втянуть его в спор и выиграть для себя время. Гвеннид верила, что с минуты на минуту сюда ворвётся стража. Ей главное протянуть, продержаться до этого момента.       Но человек, видать, разозлился из-за того, что его сравнили с обезьяной. Человек, совсем как зверь, поднял лапу, чтобы снова нанести удар. Но, видимо, передумал, чтобы продемонстрировать свою разницу с животным. Или просто понял, что его пытаются увести от истинного мотива нападения на узницу. И Гвеннид в душе обрадовалась этому, потому что следующей мишенью для удара мог стать её живот. Девушка сжалась в комок, насколько это было возможно.       — Как знать! — главарь успокоился и перешёл на ехидный тон. — Мы на пороге революции, крошка! Вот сейчас, если хорошенько обслужишь нас, гляди, и оставим тебя живой после переворота. Будешь у нас, как и была, почетной шлюхой, хочешь, крошка?       Гвеннид не нужно было смотреть, чтобы понять, что в тот момент делал главарь. Внезапная спешка, с которой он снимал свои штаны, для девушки стала сигналом для настоящей паники. Но побоев она боялась ещё больше, поэтому больше не рисковала толкаться ногами.       Dh'oine возбуждённо загалдели, а главный с радостным предвкушением сказал:       — Хорош болтать! Держите ей ноги!       Девушка отчаянно пыталась держать их сведенными, но знала, что надолго это не остановит людей. И тогда она все силы вложила в крик, молясь, чтобы хоть кто-нибудь его услышал.       В следующий миг ей зажали рот.       Мужлан у её ног стал по-варварски задирать подол платья, рвать изящные чулки на ногах эльфки. К нежной коже прикоснулся ледяной воздух подвала, а dh'oine воодушевленно шарил руками везде, куда мог достать, получая удовольствие от тепла, что чувствовал у неё между бедер. А затем возился как жалкое ничтожество, пытаясь совершить проникновение. Гвеннид сжалась до невозможного, зная, что ей будет только больнее от этого. И пусть! Она не сдастся просто так!       И у человека всё же получилось с резким рывком овладеть ею. Из-за сильного толчка в живот снова напомнил о себе мочевик, но эльфка предпочитала думать о чем угодно, только не о том, что происходит с ней в эту минуту. Если она проявит былое терпение, если вспомнит, как сохраняла спокойствие во время соития с мужчинами в борделе, то она переживет это. Пойдет на всё, лишь бы с ней не обращались слишком агрессивно и не нанесли вред ребенку. Перетерпит и боль, и отвращение.       Главарю понадобилось всего с пару десятков толчков, чтобы довести себя. Он мерзко стонал, делясь с друзьями ощущениями. После него был другой — такой же мерзкий и жалкий. А потом ещё другой, и, кажется, круг начался заново.       Эльфку никогда раньше не имели люди. Они весили меньше, габаритами были меньше, и двигались быстро и суетливо как тараканы. И сами по себе, и их прикосновения были отвратительны, как беготня насекомых по телу. Гвеннид желала каждому из них жесточайшей, самой болезненной смерти, какую только можно было вообразить. И в этих жестоких фантазиях она забывалась.       Когда один из них в очередной раз излился в Гвеннид, она уже не выдержала сильного толчка в полный мочевой пузырь. Резь была такой невыносимой, что девушка решила себе устроить хотя бы крошечное облегчение и залила мочой обидчика. Эти дикари так бурно выражали свое эмоции, что нельзя было наверняка разобрать — мочеиспускание пленницы вызвало у dh'oine восторг или негодование. Как бы то ни было, никто из них не собирался останавливаться.       Когда последний завершил своё дело, Гвеннид оставили спокойно лежать на полу. Юбка была насквозь мокрой, а бедра — липкими от бесчисленного количества семени на них. Девушка даже не обернулась на звук открывающейся двери. Обезьяны уходили прочь.       — Мы ещё придем завтра! Не скучай, крошка!       — Если выживете, твари, — злобно шепнула она во тьму после того, как щёлкнул замок.

***

      За дверью слышался топот шагов, встревоженные голоса. Наверное, из-за них Цирилла и проснулась. А, может, из-за того, что сильно замерзла почему-то.       Она резко села на кровати, и в холодном воздухе на миг повисло облачко пара от её выдоха. Цири испуганно дотронулась до радиатора, и его чугунная поверхность оказалась совершенно холодной.       Сегодня заканчивался домашний арест Цири, а, значит, она уже имела право выйти из жилого блока и отправиться в канцелярию, чтобы забрать свой идентификатор. Но ещё не разобравшись в ситуации, она уже догадывалась, что всё будет не так просто. И предчувствие её не подвело. Когда Цири вышла из комнаты, она сразу увидела причину всеобщей паники. Выход из жилого блока был закрыт снаружи.       — Что случилось? — Цирилла подошла к соседке. — Почему нас закрыли? Почему так холодно?       Но соседка была такой же растерянной, как и Цири.       — Никто не знает. Проснулись, и такая холодина! И выйти нельзя.       — Нас хотят здесь массово умертвить! — крикнул один из тех жильцов, что безуспешно пытались открыть массивную дверь.       Все сразу притихли, переглянулись между собой. Видно было, что уже каждый успел подумать о самом плохом. Цириллу тоже не на шутку пугало происходящее. Воображение услужливо нарисовало картину, как Эредин в своем кабинете отдает приказ запечатать нижние жилые кварталы и отключить там отопление.       — А что? Очень удобно! Все знают, что Шаэрравед давно трещит по швам! Понабирали люду с улицы, а здесь жрать нечего! Видно, Канцлер решил "проредить" нас, чтобы не объедали господ!       Эти слова принадлежали другой Цириной соседке. Все хоть и недолюбливали её за любовь к скандалам и склокам, но по лицам видно было, что в душе они согласны с ней.       Ну это уж слишком! Канцлер, конечно, не впечатлял милосердным отношением к поселенцам, но не настолько, чтобы заморить голодом и холодом целые семьи! Цири аж разозлилась из-за этого. Как можно было такое думать про Эредина? Ей очень захотелось закрыть всем рты, чтобы не несли чушь, и Цирилла, возможно, и сдержалась бы, если бы здесь была мать. Своим вечным осуждением всего, что дочь совершала по своей воле, Йеннифэр настолько затравила Цири, что та никогда бы не решилась подать голос в её присутствии. Но, на тот момент, Йеннифэр пропала без вести, и девчонка не чувствовала материнского гнёта над собой. Она вышла вперёд и громко крикнула:       — Стоп! Что за ерунду вы здесь обсуждаете?       Как и следовало ожидать, Цири моментально переключила внимание соседей на себя. Но девушка не смутилась неодобрительных взглядов, и стала приводить доводы в защиту благих намерений Эредина:       — Вы же слышали, что вчера был какой-то взрыв? Вот поэтому и холодно! Наверное, Титан вышел из строя, и его сейчас ремонтируют! А закрыли нас, чтобы вы не бегали в панике по коридорам, как дикари!       На кое-кого эти слова оказали нужный эффект, а на других сработали как провокация. Та самая соседка, обвинившая Канцлера в попытке массового убийства горожан, набросилась на Цири словно коршун.       — Деточка, видно, что с эльфами якшаешься не зря! Теперь ясно, почему к тебе Канцлер приходил! Наверное, решил завести себе здесь шпионку!       Цири даже не знала, что ответить на эту ересь. Но отвечать не пришлось: спор мигом прекратился, когда дверь отворилась, и в проходе показались два высоких эльфа в длинных плащах. Они были вооружены, и дуло их револьверов было нацелено на обитателей жилого блока.       — Есть среди вас Цирилла? — четко промолвил эльф.       Сердце девушки ёкнуло, и она уже пожалела, что выперлась на центр коридора. Что им нужно? Она же ничего не сделала! Наоборот, лишь защищала Канцлера...       Скрываться не имело смысла. Среди её соседей были такие, что сдали бы Цириллу не задумываясь. Поэтому она, будучи очень испуганной, несмело подняла руку и откликнулась:       — Это я.       Эльф оценивающе пригляделся к ней, а потом велел:       — Сними шапку!       Цири сначала удивилась странному приказу, растерялась, но потом повиновалась, и её пепельные волосы рассыпались по спине. И тогда, кажется, стража убедилась, что перед ними не самозванка.       — Все отошли назад, а ты выходи. Пойдешь с нами.       — Но куда? — испугалась Цири.       — Увидишь, — только и ответил эльф.       Делать было нечего, и Цирилла послушалась. Стражник взял её под локоть, а позади них на место опустилась тяжёлая решетка.       — А как же мы?!       Под возгласы остальных жильцов девчонку увели прочь.