FROSTPUNK

      Эредин всегда считал, что стать Вторым канцлером Шаэрраведда ему было предначертано свыше, хоть и не видел в этом особой чести. Выгоду, удобство — да. Чести — нет. Править сбродом выживших в гудящем ржавом улье? Это была абсолютно посильная задача для такого выдающегося эльфа как Эредин. И никто, пожалуй, не справился бы с этой ролью лучше него. Бреакк Глас всегда видел практичное решение проблемы там, где другие бы спотыкались о собственные принципы или мешкались под гнетом совести. Он всегда поступал так, как считал нужным, не веря, а зная, что от этого всем будет только лучше.       Да, он видел, как назревает бунт, и знал, что сам его спровоцировал. Но Канцлер относился к тому типу правителей, что умеют принимать непопулярные меры и придушить недовольство ними на корню.       Вместе с тем, любой правитель, даже такой решительный, как Бреакк Глас, иногда мог испытывать сомнения. Были такие вещи, в которых Эредин не был сведущ. Были такие вещи, к которым стоило относиться ещё более аккуратно, чем к поврежденному реактору. И в таком случае ему, действительно, нужен был правильный совет.       Прошло немало лет, прежде чем Эредина перестали называть "новый Канцлером", а начали величать как полагается — просто Канцлером. Приставка отпала сама собой, когда почти не осталось тех, кто помнил правление "старого Канцлера". Хотя тот всё ещё был жив — не в добром здравии, не в ясном уме, но жив.       Эредин шел по опустевшему городу, в окружении вооруженной охраны, проходя бесчисленные перекрёстки и разветвления. Он спускался вниз — в ту часть города, что не была доступна жителям. Однажды подземелье могло бы стать убежищем для определенного круга лиц на случай катастрофы значительного масштаба. Но сегодня оно лишь служило тихой обителью для последних дней жизни старого правителя. С ним и хотел повидаться Эредин.       Большинство считали, что Ауберон нашел свой покой в снегах за стенами Шаэрраведда, и мало кто знал, что он до сих пор коротает последний век своей жизни здесь — среди выжившего, благодаря ему, сброда.       Некоторые эльфы, посвященные в тайну, и Аваллак'х в том числе, считали, что лучше умереть, чем провести остаток жизни в немом, парализованном теле. Эредин тоже так считал и знал, что однажды покончит с жалким существованием Муиркетаха. Но не сейчас...       В подземной кельи Ауберона, как всегда, было тихо. Служанка сегодня не приходила к нему, чтобы прибраться. И не придет.       Муиркетах сидел отвернутым к стене. Он смотрел на большое полотно, где было изображено травяное море под блеклой голубизной вечернего неба. Эдакая имитация окна, через которое можно увидеть прежний мир. Если долго вглядываться в пейзаж, то трава, кажется, немного колышется от дуновения легчайшего ветерка. И даже можно было представить шорох зелёных волн... наверное. Эредин сомневался, что Ауберон вообще видит это полотно.       Канцлер подошёл ближе. Ауберон, если и слышал его шаги, то не подавал виду. Но Эредин не ждал от немощного эльфа проявления каких-либо эмоций или сигналов, свидетельствующих о том, что его прибытие было замечено. Он просто остановился рядом и тоже устремил взгляд на полотно, не видя там, однако, ничего, кроме бесполезной мазни. Минуту помолчал и заговорил с эльфом, скорее всего, давно глухим:       — Катастрофа на катастрофе, Ауберон.       Про себя Эредин представил, как бы возмутился старик, как бы переполошился, пойми он, о чем говорит его приемник. Эта мысль даже развеселила молодого Канцлера.       — Титан вышел из строя, народ бунтует, — перечислял он непринужденно, будто описывал обычный день в Шаэрраведде, — а источники докладывают, что у дочери Лары вдруг проявился унаследованный магический дар, о котором я узнал только сегодня ночью.       Ауберон слабо пошевелил одним пальцем. Или показалось?       Эредин умолк, погрузившись в свои мысли. Единственным потенциальным носителем Aen Hen Ichaer мог быть Карантир, но эту вероятность давно опроверг Креван. По его словам, магическая мощь Ар-Фейниэля — удачный результат других генетических экспериментов, а последней обладательницей настоящего гена была Лара.       Бедная Лара, латентный ген которой не обеспечил ей защиту от Белого Хлада. Бедная Лара — боль и разочарование Аваллак'ха...       Разумнее всего было не подпускать Кревана к девчонке. А тем временем просто наблюдать за ней?       Тут же вспомнилась выходка маленькой Зиреаэль. Эредина так разозлило это, что он не удержался и позволил себе выплеснуть негодование перед единственным слушателем, который мог у него быть.       — Она выбежала на улицу практически раздетая! А знаешь, почему? Потому что уже успела оценить свои способности и решила проверить их на практике! Благо, девчонку заметили и вытащили из снега!       Эредин не заметил, как повысил голос. Нужно было успокоиться, и Канцлер стал вышагивать за спиной калеки, стараясь унять свою злость. Подумать только, как близки они были к тому, чтобы потерять своё последнее сокровище, едва о нем узнав!       Ауберон, конечно же, молчал. Немощный эльф никак не годился для того, чтобы на нем вымещать злость. Бреакк Глас лишь окинул тяжёлым взглядом его сгорбленную фигуру.       Муиркетах не в состоянии был дать совет, на это никто и не рассчитывал. Эредин лишь надеялся, что здесь в тишине подземной кельи он сможет осмыслить ситуацию и найти правильное решение. Чему его учил прежний канцлер? Коллективное благо ценнее индивидуального, это давно стало основой их выживания. Но могут ли быть исключения?       Эредин всегда относился к старому канцлеру с большим почтением, уважал его мудрость и великие способности Знающего. Благодаря ему, эльфы, люди и краснолюды смогли объединиться и выжить. Абсолютно каждый в этом городе был ему обязан, и Эредин в том числе. Но значит ли это, что он должен был следовать последнему желанию Муиркетаха до конца веков? Ауберон хотел для Лары жизни и покоя, чего бы и хотел её потомкам...       Креван не смог защитить Лару, сосредоточенный только на своем разбитом сердце. Теперь маленькая Зиреаэль, едва унаследовавшие какие-то черты матери, такие ценные и милые Кревану, ступает на тот самый путь самоуничтожения.       Нет, Эредин обязан был прибрать Ласточку к своим рукам! Чем дальше она будет держатся от Лиса, тем лучше для неё. И для всех.       Полный решимости, Канцлер объявил свое решение — скорее для самого себя, чем для старого эльфа.       — Аваллак'х, может, и знает в магии больше, но девчонку я ему не доверю, — жёстко молвил Эредин. — Она будет у меня, пока я не решу, что с ней делать.       Канцлер поднял голову вверх. Сквозь решетку вентиляции почти не видно было движение лопастей, а значит, паровые турбины в городе уже не обеспечивают работу узлов... Вполне возможно, скоро здесь не останется воздуха.       Эредин знал, какие перед ним стоят задачи, и сколько жизней зависят от его решений. Спасение Ауберона не было самым приоритетным делом. Поэтому Канцлер просто подошёл к нему спереди, поднял на руки его лёгкое немощное тело и перенес на лежанку. Голова Муиркетаха опустилась на подушку, и он, казалось, с умиротворением закрыл глаза. Эредин накрыл тяжёлым одеялом его узловатые руки и оставил так лежать, а сам покинул келью.       Похоже, он получил то, за чем приходил.

***

      Цири недоуменно оглядывалась по сторонам, то и дело встречая такие же недоуменные взгляды, адресованные ей. Она совершенно не понимала, почему её привели в эту хорошо обогретую комнату, полную молодых девушек, преимущественно эльфок. Около пары дюжин, все как на подбор миловидные и очень опрятные. Цирилла, явно, была здесь лишней. Кажется, все присутствующие тоже так думали.       — Цири, иди сюда!       Среди девушек показалась Ангулема, она выбежала вперёд и схватила Цири за руку. Вместе с подругой они отошли немного в сторону, подальше от любопытных взглядов, и Цирилла сразу же спросила:       — Что здесь происходит? Почему мы здесь?       Подруга неловко скривилась, оглянувшись на недовольных эльфок, а потом наклонилась к уху Цири:       — Они говорят, — Ангулема кивнула на остроухих барышень, — что здесь что-то вроде Ковчега... В смысле, здесь собрали молодых фертильных девушек на случай, если... Ну, то есть, реактор накрылся, и если он не включится, большинство умрет, а мы останемся с эльфами, ну... Ты поняла. Род будем продолжать, когда всё починят.       Цирилла недоуменно открыла рот, она вдруг подумала о кое чем важном, что совсем перестало её волновать на фоне последних событий.       — В смысле, большинство умрет? А как же все остальные? А мама? Её нужно найти и тоже привести сюда!       Ангулема посмотрела на подругу с сочувствием.       — Я не думаю, что Канцлер позволит ей здесь быть.       Цири не стала её слушать, а начала озираться по комнате, надеясь увидеть здесь кого-то из стражи. Нужно было срочно что-то предпринять! Но в комнате не видно было никого, кроме недовольно молчащих эльфок. Кто-то из них сидел на полу, кто-то прислонился плечом к потертой стене. Судя по всему, они здесь сидят не первый час и пришли сюда задолго до Цири. Заметно было, что находиться в этом тесном помещении им не нравится.       Если эти разговоры про конец Шаэрраведда правдивы, и большинство поселенцев, действительно, умрёт, то кислым лицам эльфок можно было искреннее поражаться. Эти девицы считали само собой разумеющимся то, что их должны беречь в первую очередь. И чтобы очутиться здесь, им всего лишь нужно было принадлежать к эльфскому роду. Для полного счастья им не хватало только ковров и мягких подушечек на полу в этой комнате, чтобы можно было прилечь, ожидая, когда всё решится!       Удивительно, кстати, что здесь нет главной тунеядки. Разве что, супруга Канцлера решила, что негоже ей сидеть в одном помещении с такими оборванками, как Цири или Ангулема, и пожелала остаться в отдельном укрытии.       Тревога смешалась с раздражением, и Цири не могла больше стоять на месте. Но только она двинулась в сторону выхода, как в убежище вошёл хорошо знакомый эльф. Все присутствующие девушки выпрямились и вопросительно посмотрели на него.       Это был Аваллак'х. Он медленно осмотрел всех присутствующих, пока его взгляд не застыл на Цири — но всего на долю секунды, чтобы никто больше не заметил. Девушка сразу воспрянула духом. Как бы двойственно она не относилась к Аваллак'ху, но именно ему Цирилла обрадовалась больше всего. Главное, нужно как-то дать понять, что ей очень нужна его помощь!       — Я должен осмотреть вас, — произнес он, по обыкновению, сухо и бесстрастно, и поманил к себе близстоящую эльфку.       Та подошла ближе, и Креван деликатно взял её лицо в ладони, повернул в одну, потом в другую сторону, затем велел высунуть язык, затем с обеих сторон прощупал шею. Тоже самое он проделал и с другой эльфкой. Ничего при этом не говорил. А потом и настала очередь Цири.       Она подошла к нему очень близко — ближе, чем того требовала процедура осмотра. Она должна была его попросить найти Йеннифэр, но не знала, как это сделать. Лишь надеялась, что он сам прочтет это в её жесте, хоть это и было абсолютно глупо. Она настырно смотрела Аваллак'ху в глазах, пока он касался её шеи, каждой частичкой своего тела старалась передать ему мольбу о помощи. Но эльф, кажется, ничего не замечал. Был холоден и беспристрастен, и вскоре стал осматривать другую девушку.       Цири, едва ощутившая надежду, снова поникла.       — А зачем Вы нас осматриваете, господин Аваллак'х? — обратилась к нему одна из эльфок.       Креван закончил с последней и спокойно молвил:       — Чтобы отсеять больных и непригодных.       По комнате тут же прокатился гул. Видно было, что девушки не на шутку заволновались, а кто-то даже начал самостоятельно ощупывать свою шею, лишь бы не найти там чего-то странного.       — Ты, — он вдруг поманил к себе Цири, — ты пойдешь со мной.       — Нет!       Совершенно неожиданно её взяла за руку Ангулема. И прежде, чем Цири успела сказать хоть слово, подруга стала защищать её:       — Цири не может уйти, потому что господин Канцлер распорядился, чтобы она была здесь.       В комнате повисла тишина. Креван обратил тяжёлый холодный взгляд на Ангулему. Цири спиной почувствовала, как та мелко задрожала.       — Я прекрасно осведомлен в распоряжениях Канцлера, дорогая, — сухо отчеканил Креван и отвернулся, больше не считая нужным вести с ней диалог. — Пошли.       Цири, ещё минуту назад разочаровавшаяся в своем спасителе, забрала руку из цепкой хватки Ангулемы и послушно последовала за эльфом.       Сразу за дверью, не церемонясь и не выжидая лучшего момента, Цирилла заявила:       — Я должна найти свою мать! А потом делайте со мной, что хотите.       Аваллак'х молчал до тех пор, пока они не отошли на безопасное расстояние от убежища.       — Успокойся, Цири. Ты будешь в безопасности.       Но девушку это мало успокоило. Сейчас она совсем не думала о себе. На самом деле, её ужасала мысль, что последний их разговор с матерью стал очень крупной и неприятной ссорой, и что у них больше не будет возможности увидеть друг друга.       — Вы поможете мне? — требовательно спросила Цири, стараясь идти вровень с эльфом.       Они шли морозными пустынными коридорами, не встречая ни души. Шаэрраведд будто вымер, совсем утих без своего привычного гула. И впору было бы поддаться страху, но Цириллу ничего не волновало кроме необходимости найти мать. К тому же, что-то добавляло уверенности в том, что конкретно самой Цири ничего не грозит...       — Я прошу тебя, веди себя тихо, — сказал Аваллак'х, уводя девушку в очередной тоннель.       Темень в коридорах была настолько густой, что Цирилла не сразу узнала вход в госпиталь. Раньше здесь всегда было тепло, но сейчас, когда город не отапливался, здесь было так холодно, что сводило руки и саднило горло от ледяного воздуха.       В самом госпитале все койки пустовали. Не слышно было стонов больных и раненых, но сейчас, при абсолютной тишине, здесь было даже ещё мрачнее, чем обычно. Только узнавался в холодном воздухе знакомый резкий запах медикаментов.       Цири совершенно не догадывалась, зачем Аваллак'х привел её сюда. Они шли между рядами коек в абсолютном молчании. А потом девушка увидела, что на самой дальней койке лежала одинокая фигура, укрытая плотным одеялом.       Неведомо зачем, Креван повел Цириллу прямо к ней.