FROSTPUNK

      Это странно, но так уж вышло, что Канцлеру никогда не приходилось созерцать совершенно молчаливый генератор. Даже на этапе его строительства, когда в наивных мечтах Титан задумывался как атомный реактор, не бывало ни дня, когда в шахте царила тишина. Гул различных агрегатов, разговоры рабочих, удары молота и скрежет пил звучали постоянным аккомпанементом, пока генератор по какой-либо причине находился в простое. Но, чтобы вот так, в тишине — никогда.       Действительно, рабочие уже сделали всё, что могли. Целостность корпуса была восстановлена, камеры загружены свежим сухим углем — всё было готово к запуску. Но Титан оставался молчалив.       Эредин посмотрел вверх — туда, где острозубая верхушка Титана вонзалась в купол Шаэрраведа. Та самая верхушка, что снаружи города, вне видимости его жителей, должна была обозначаться густыми клубами дыма.       Должна была.       Внизу шахта генератора освещалась слабыми лучами ламп, что сочились через открытую дверь в машинный зал, давно уже приглашая то истинное чудо, которое могло бы прийти и спасти эту многострадальную угольно-паровую установку. И "чудо" было обязано прийти. Эредин всем своим существом желал этого, то и дело поглядывал на дно шахты, словно подобным образом мог ускорить сие событие.       — Ты думаешь, она придет? — за спиной послышался голос Карантира.       — Другого выхода у нас нет, — спокойно ответил Эредин в противовес тем эмоциям, что настырно щекотали его самообладание. Он почти не сомневался в том, что попытка запустить реактор всё таки состоится сегодня. Он лишь хотел, чтобы это случилось как можно скорее, и тогда он получит результат, от которого и будет отталкиваться в принятии дальнейших решений.       Ар-Фейниэль многозначительно хмыкнул и подошёл поближе, чтобы присоединиться к правителю в его безмолвном ожидании. Но долго молчать он не стал. Даже без эльфийской способности в общих чертах считывать чужие чувства и мысли, Бреак Глас знал, какой ворох из недовольства и недоумения ворочается в голове у Спасителя.       — Она странная, — заметил Карантир. — Я видел её в убежище.       Канцлер только снисходительно поднял бровь и предпринял мало обещающую попытку переключить Карантира на другую тему:       — Как там Гвеннид?       — Прекрасно, — очевидно, с сарказмом ответил тот и сразу вернулся к тому, что не давало ему покоя: — зачем ты вызвал меня сюда?       Неотрывно смотреть на дно шахты, однако, не давало никакого эффекта, зато раздражало Карантира, которого крайне не удовлетворяли новоприобретенные манеры Эредина. Действительно, на фоне последних событий Спаситель, любимчик Канцлера, был несколько обделён его вниманием. Куда и делись те времена, когда они вместе проводили часы, увлечённые делами важными и неважными!       Эредин никогда не позволял себе недооценивать молодого Навигатора, особенно его умственные способности. Не стоило держать его за дурака, но и отказывать себе в удовольствии в очередной раз поставить Карантира на место он тоже не собирался.       Выдержав необходимую паузу, Канцлер повернулся, чтобы вплотную очутиться лицом к лицу с Карантиром. Освещение над шахтой было слабым, но это не помешало увидеть синие искры в непривычно холодном взгляде Спасителя. Да, он был красив, по-юношески притягателен своими точеными линиями скул и подбородка, удивительно яркими глазами — этого нельзя было не замечать, и это нравилось Эредину. И какими бы ни были нелицеприятными те вещи, которые он собирался ему сказать, правитель аккуратно приложил ладонь к щеке Навигатора и тихо, но очень чётко ответил:       — Для поддержания легенды о Спасителе.       Карантир хмыкнул и отпрянул от руки Канцлера. Не было сказано ничего такого, что могло бы стать неожиданностью для Ар-Фейниэля, но эти слова явно задели его. Но Эредин не стал оправдываться или как-то смягчать их, не пытался замять напряжение, которое росло между ним и Спасителем. Просто это не было свойственно Канцлеру, поэтому Навигатор совершенно разумно придержал обиду при себе, не стал выказывать возмущений. Поэтому Бреак Глас спокойно продолжил:       — Все верят в Спасителя. Все будут довольны.       Карантир снова криво ухмыльнулся и покачал головой, отворачиваясь от Эредина.       — Почему ты так уверен, что она сможет?       —А я и не уверен, — спокойно возразил правитель. — Но попытаться стоит, и я буду рад, если ты поможешь в случае непредвиденной ситуации.       Карантир не успел ничего сказать в ответ. Снизу послышались шаги, и Канцлер поспешил к винтовой лестнице, чтобы побыстрее оказаться у подножия Титана. Спаситель же остался на мостике над шахтой.       Обледеневшие поручни обжигали ладони, но Эредин спускался быстро и выдохнул лишь тогда, когда увидел Аваллак'ха и мелкую фигурку Зиреаэль рядом с ним. Она смотрела на генератор, задрав голову вверх, и в её по-эльфски больших светлых глазах читался страх, это при том, что видела она только корпус шахты — его внешнюю оболочку. Девчонка была настолько поглощённая зрелищем, что даже не сразу заметила подошедшего Канцлера. А когда увидела его, то слегка отпрянула в сторону Кревана, будто он мог стать её защитником в сложившейся ситуации. Или так показалось Эредину.       Реакция Зиреаэль совершенно не взволновала его. Она вполне справедливо могла бояться всего, что видела перед собой — особенно эльфа, который принудил её к попытке зажечь этот огромный реактор.       Понимая это, Эредин мягко улыбнулся и в приветственном жесте развёл руки в стороны. Девушка мгновенно сосредоточила на них свой взгляд, будто ожидала от этих рук какую-то опасность для себя.       "Она перепугана до смерти", — подумал эльф, транслируя эту мысль Аваллак'ху       "Будем надеяться, что это не помешает ей выполнить свою работу", — мысленно ответил Лис, и Канцлер даже заглянул ему в лицо в этот момент. Нет, конечно, он был рад тому, что их с Креваном объединяла одна цель. И он не считал хладнокровие своей личной прерогативой, но Аваллак'х всё таки удивлял. Неужели ненависть к ребёнку Лары напрочь отбила у него желание сопереживать? Эредин поразмыслит об этом позже — когда генератор запустится, а пока не стоило отвлекаться.       — Цири, я очень благодарен тебе за то, что ты решилась помочь, — произнёс Эредин и приступил к реализации своей неизменной тактики.       Стоило подступить к Зиреаэль ближе и держать расстояние между ними минимальным, и эльф сразу так и сделал. Обычно, dh'oine, как ближайшим наследникам животной формы жизни, не приятно сокращение их личного пространства. Но, в случае взаимодействия эльфов Aen Elle с ними, это правило могло работать наоборот. И, действительно, девчонка больше не дёргалась в сторону Аваллак'ха.       — Я не уверена, что у меня получится, — прошептала она.       Конечно, Эредину вовсе не было приятно слышать какое-то "не получится", и он невнимательно махнул рукой, словно отметая от себя эти глупости.       — Давай посмотрим на генератор поближе.       Зиреаэль, казалось, дрожала от самого слова "генератор", но послушно последовала за Канцлером под приподнятым заслоном шахты.       В самой шахте было очень темно, но генератор и его узлы проглядывались, а когда Эредин зажёг заранее подготовленный светильник у подножия реактора, перед девчонкой открылась истинная картина того монстра, которого ей следовало приручить. Разветвленная система паровых магистралей, что выходила из этой машины, вонзаясь в стену шахты и продолжаясь далеко за её пределами, делала реактор похожим на огромное дерево, держащееся за почву толстыми корнями-трубами и упирающееся по сторонам не менее массивными ветвями. Отверстие угольной камеры чернело в самом низу.       Вскоре подоспел и Креван, как раз вовремя, чтобы увидеть, как от шока округлились глаза Зиреаэль. Именно поэтому ей не показывали реактор заранее, чтобы она не запаниковала и не вбила себе в голову, будто ей не стоит даже пытаться его зажечь. А вот сейчас, когда девчонка уже преодолела все ступени на пути к своему смирению, осталось только удержать её в этой точке, не дать пойти обратно. Действительно, ей могло казаться, что оба эльфа, грозно возвышаясь над ней, просто перекрыли ей дорогу назад.       — Вот здесь, — Эредин указал на отверстие угольной камеры, высотой в человеческий рост, — твердотопливный отсек. Тебе нужно будет зажечь именно уголь в нём. Дальше дело за нашими рабочими, они уже находятся по местам. Они вручную раскрутят турбину, пойдёт вентиляция камеры, и уголь разгорится достаточно для того, чтобы мы смогли загрузить ещё и разогнать Титан до нужной мощности.       — Мне надо посмотреть, — вдруг сказала она с всë теми же тревожными нотками в голосе.       Эредин отступил немного в сторону, чтобы дать ей пройти. Правильно, пусть посмотрит. Это лучше, чем бросить девчонку в чёрную пропасть, коей, несомненно, впервые ей покажется угольный отсек. Канцлер одобрял стремление Зиреаэль сразу разобраться со страхом неизвестности.       Очень маленькая и худенькая в своём поношенном тряпье, дочь Лары выглядела жалко на фоне необычайно высокого Канцлера, облаченного в длинную тёплую шинель с мехом на плечах, и не менее опрятно и тепло одетого главного врача Шаэрраведа. Но это не помешало Зиреаэль держаться смело, когда перед ней открылась яма в генераторе, куда ей стоило спуститься, чтобы зажечь уголь. Девушка ухватилась за створку, наклонилась вперёд и посмотрела вниз. Не отпрянула в этот раз.       "Это может стоить ей жизни. Ты понимаешь это?", — Аваллак'х вдруг снова мысленно обратился к Эредину.       "Неужто проклюнулась совесть?", — с ухмылкой подумал эльф, но в качестве ответа мысленно изрёк другое: — "я понимаю. А ты?"       Креван не ответил, и Бреак Глас на мгновение переключил своё внимание, взглянул наверх, где на мостике незаметно стоял Карантир.       "Спустись сюда, когда она войдёт в реактор".       Зиреаэль, видимо, насмотрелась достаточно. Она неслышно вернулась к эльфам, упорхнув от генератора легко и быстро, как та ласточка, коей она и названа была по желанию матери. Бледная и дрожащая она производила такое же жалкое впечатление, как и в тот момент, когда только пришла сюда, но теперь выглядела немного иначе. Подойдя к Эредину вплотную, она заглянула прямо ему в лицо. И снова промелькнула какая-то схожесть с Ларой, какая-то колючая решимость во взгляде, что питала сердце эльфки в дни её последних безумных поступков.       — Я могу что-то попросить для себя, прежде чем сделаю это?       — Что ты хочешь? — Канцлер сразу перешёл к делу.       Но Ласточка не ответила. Она почему-то посмотрела на Аваллак'ха, что стоял чуть поодаль. Как-то неловко и стыдливо снова взглянула на Эредина.       Он пытался считать её состояние, и кроме тревоги услышал привычную тягу Зиреаэль к нему. Кажется, понял всё правильно.       Не обращая внимания на пристально наблюдавшего за ними Кревана, на Карантира, который тихо стоял во мраке над ними, Канцлер аккуратно притянул к себе Ласточку, накрыл её плечи и мягко прислонил к себе.       Сразу понял, что не ошибся. Сердце девчонки затрепетало, словно птенчик, внезапно оказавшийся над пропастью. Но это была радость, самая простая радость, ничем не испорченная, не искажённая страхом или тоской. Ей нравилось это мгновение, а Эредин был лишь рад тому, что Зиреаэль нужно так мало, чтобы решиться на смертельно опасное, величайшее дело в своей жизни.       Хоть вокруг генератора и зверствовал лютый мороз, но то, что Эредин чувствовал своей спиной, было в стократ холоднее, чем воздух в шахте. Так ощущалось негодование, исходящее от Лиса и которое он так старательно и совершенно напрасно пытался скрыть. Не без ухмылки Эредин крепче обнял Ласточку.       Спустя некоторое время она мягко освободилась из этих объятий и снова посмотрела на Канцлера, задрав голову вверх.       — Мне страшно идти туда одной, — призналась Зиреаэль, не отводя глаз от эльфа.       Эредину казалось, что даже железо и камень вокруг них обратились вслух, не говоря уже об Аваллак'хе и Карантире. Все застыли, ожидая, что скажет Бреак Глас в ответ на озвученный девчонкой страх, нелепо облачённый в просьбу спуститься вместе с ней в угольную камеру. Никто не шелохнулся. Не засмеялся Карантир, не демонстрировал благородства Креван.       Это было не совсем то, что распланировал себе эльф. К большому своему сожалению и удивлению, он оказался на крючке у Зиреаэль. Соглашаясь на всё, лишь бы запихнуть девчонку в реактор, он пропустил тот момент, когда эта игра стала опасна для него самого. Приобнять это дитя, чтобы оно согласилось рискнуть ради спасения всего города и, возможно, пожертвовало своей жизнью, — на такой размен Бреак Глас пошёл легко. Другое дело спускаться туда вместе с ней. Но теперь глупо было допустить провал всей этой кампании, с уговорами и гипнозами, продемонстрировав свою трусость перед Ласточкой. Её нельзя было заставлять, нельзя шантажировать расправой, снова взять гипнозом, нельзя. Они с Креваном сразу сошлись на том, что так они не приведут в действие магическую силу Зиреаэль.       Она продолжала глядеть на Эредина, и в её больших наивных глазах уже начало проглядываться разочарование.       — Я пойду с тобой, — сказал он в итоге.       — Тогда давайте сделаем это сейчас, и покончим с этой историей.       Серьёзность и строгость в её голосе вынудили Канцлера снова посмотреть на Ласточку, только уже несколько под другим углом.       Она менялась, и это уже было очевидно. Будучи шкодливым, но очень запуганным зверьком, девчонка пережила свои страхи и мучения совести под гнётом общей катастрофы и теперь готова была разделить ответственность за целый город.       "Будь недалеко", — Эредин мысленно напомнил Ар-Фейниэлю спуститься вниз, поднял с пола светильник и повёл Зиреаэль в реактор.       Эхо от их шагов разносилось по шахте, а потом и между стенок самого генератора. В топливной камере не было ничего, кроме большой ямы в полу. Канцлер поднёс лампу ближе и осветил её дно. Подготовленный голь внизу мерцал смолянистым блеском, визуально напоминая собой жидкую, почти однородную субстанцию. Правителю никогда не доводилось бывать здесь, и он с интересом разглядывал эту яму и громоздкую ёмкость с теплоносителем над ней.       — Я думаю, мне нужно спуститься непосредственно к углю, — сказала Цири и показала на невзрачную, ранее незамеченную лесенку, которая опускалась прямо в яму.       Бреак Глас даже не морочил себе голову, как эта лестница здесь оказалась, но догадывался, что это не случайно. К приходу Ласточки подготовились заранее.       Ласточка не решалась спускаться первой, она сжимала и разжимала кулаки, словно могла таким образом добавить себе решительности; топталась на месте.       — Я спущусь первым, — спокойно сказал Эредин.       Длинная шинель очень мешала перемещаться вниз по узким перекладинам, руки мгновенно почернели от густой сажи, что толстым слоем осела на поручнях, тонких ступенях и по кольцевидным стенам ямы. Но Канцлер не допустил даже утомленного вздоха, пока не стал двумя ногами на рыхлую угольную почву.       — На светильнике есть крюк, зацепи его за перекладину и спускайся, — всё так же спокойно проинструктировал он девчонку.       Она так и сделала. В яме тут же стало светлее, и скоро правитель уже наблюдал, как Зиреаэль спускается к нему. И вот они уже здесь вдвоем, наедине друг с другом, на дне угольного колодца, где должна была решиться судьба каждого из них.       Или их общая.       Девушка осмотрелась по сторонам. Яма была глубокой и широкой, однако наполненная углем даже не наполовину.       — Что это? — слабым голоском спросила Цири, указывая на бесчисленные решетчатые отверстия по всему внутреннему периметру ямы.       Конечно, Канцлер знал, что это такое, но сначала промолчал, размышляя, как много стоит рассказывать. Решил, что лучше осветить хотя бы базовые принципы работы угольно-паровой машины. С определённой долей вероятности это будет последнее, о чем узнаёт в своей жизни эта маленькая полуэльфка. Но не похоже, что она передумает после услышанного.       И всё тем же спокойным голосом эльф объяснил:       — Это вентиляционные отверстия. Для горения угля нужна подача воздуха под хорошим давлением. Мы начнём закачивать воздух вручную, чтобы довести горячий уголь до оптимальной температуры и перевести этот процесс в автоматический режим.       — До оптимальной — это сколько? — сразу переспросила девушка.       Канцлер не был готов к тому, что её будут интересовать такие детали. Хотя, конечно, именно такие детали и должны были интересовать того, кто будет находится в эпицентре этой температуры. Вера в то, что Ласточка окажется слишком глупой для того, чтобы задавать такие вопросы, не оправдала себя.       — Полторы тысячи градусов по Цельсию.       Зиреаэль четко услышала это, судя по прерывистому вздоху из её груди. Она кивнула головой в знак того, что приняла эту информацию. Но Эредин успел устать от ожидания и от всех тех уловок, на которые он шёл, чтобы привести Ласточку сюда. Он был согласен ответить на все её вопросы, лишь бы она больше не затягивала время.       Но что значило время для Эредина и что оно значило для Цири? Для него время — это расстояние между неопределённым настоящим и каким-то будущим результатом, а для неё... Для неё — это оставшееся количество её вдохов. А, может, теперь время имело для них общее значение. Бреак Глас не знал, когда покинет эту камеру. И покинет ли вообще.       Но сейчас уйти он не мог — не тогда, когда Ласточка подняла из-под ног пригоршню угля и, очевидно, уже прямо сейчас делала попытки зажечь его. Она закрыла глаза, сжала руки вместе и держала их так несколько минут, периодично задерживая дыхание. В какой-то момент шумно выдохнула и протянула этот уголь Эредину. Он незамедлительно коснулся его.       Горячий.       Конечно, его температура была очень далека от температуры возгорания, и Канцлер ещё не знал, как реагировать на этот едва тёплый уголек — радостью или разочарованием. А вот Ласточку воодушевил результат её первой попытки. Слабый свет коснулся её лица, когда она подступила ближе, вдохновленно прошептала:       — Я способна это сделать.       А потом опустила глаза и ещё что-то произнесла совсем тихо, будто сама себе:       — Сильные эмоции.       Канцлер не имел понятия, что это могло бы значить. Но Цири сама пояснила:       — Аваллак'х говорил, эту магию активируют сильные эмоции.       — Значит, нужно спровоцировать тебя, — предположил Бреак Глас.       Он и так знал, как работают магические силы у тех, кто недавно открыл у себя чародейский дар и ещё не научился им управлять. Ласточка, озвучив свои мысли, сама дала разрешение Эредину на то единственное, что могло вызвать у неё сильные эмоции прямо сейчас.       А время шло, и правитель не мог спокойно смотреть, как оно утекает сквозь пальцы, пока город ежеминутно терял свои живые ресурсы.       "Жаль, Креван этого не увидит" — иронично подумал Канцлер и в один миг вплотную шагнул к Зиреаэль. Его ладонь сразу оказалась на девичьей щеке, а губы — в опасной близости от её губ.       — Спасибо тебе за то, что ты делаешь для нас, — молвил он, ласково погладив её щеку и нежную область за ухом, оставляя там чёрный след испачканных сажей пальцев.       Он не позволил ей ответить, а просто наклонился и поцеловал прямо в губы.       Сердце Ласточки неумолимо ускоряло удары, она в считанные секунды превратилась в сплошной оголённый нерв, реагируя на ласку Эредина и теряя при этом способность нормально дышать. И эльф не собирался на этом останавливаться в своём стремлении накалить давно влюблённую в него девчонку до предела. Он скользнул ладонью до её затылка и прижал плотнее к себе, одновременно оказавшись языком между разомкнутых Ласточкиных губ.       Канцлер мало кого целовал вот так. Не считал нужным. Иногда такой чести могла удостоиться Гвеннид, но поцелуи не входили в число их привычных интимных ритуалов. Возможно, поэтому с Зиреаэль это казалось чем-то новым. А, может, и потому что, Ласточка выглядела такой юной и скованной на фоне Гвеннид, всегда охотно принимающей Эредина и в любой момент готовой раскрыться перед ним. И нельзя сказать, что такая новизна не принесла ему самому интригующих ощущений.       Он почувствовал жар — и свой, и её. Причём Зиреаэль, действительно, становилась горячей прямо на глазах, и она сама отстранилась от Бреак Гласа, осознав это.       — Уходи, мой господин, — неожиданно взмолилась она. — Ты нужен этому городу. Я всё сделаю сама...       Но Эредин не спешил уходить. С неким восторгом и благоговением смотрел, как девушка становится на колени, погружает руки в уголь. Не плачет, больше не дрожит.       — Уходи, — громко повторила она.       Отступая к лестнице, Канцлер видел, как уже начал краснеть уголь, что соприкасался с её руками. Это было и страшно, и прекрасно одновременно. Страшно, потому что Зиреаэль не спешила убирать руки и покидать растущую область раскаленного угля прямо под ней. Прекрасно, потому что прямо в эту секунду сбывалось едва ли не важнейшее желание в жизни Эредина.       — Уходи! — со всей силы закричала Цири, и он наконец-то повиновался.       В камере становилось горячо. Ещё немного, и лестница раскалилась бы до такого предела, что по ней нельзя было бы подниматься наверх. Но Канцлер успел. Обжигая лёгкие горячим воздухом, он покинул генератор, поднял голову вверх, чтобы увидеть, что показывают шкалы температуры и давления в системе. Стрелки немного сдвинулись с места. Глядя на эти показатели, он молился, чтобы Титан набрал свои прежние обороты. А ещё молился о спасении Ласточки, сохраняя надежду на то, что магический дар убережёт её от гибели.       В шахте также становилось очень жарко, воздух мерцал, нагреваясь рядом с незакрытой угольной камерой. Канцлеру пришлось уйти оттуда, потому что жар уже был невыносимым.       В машинном зале его уже ждали Аваллак'х и Карантир. Последний сразу дёрнулся к нему, но правитель остановил его:       — Со мной всё нормально!       Креван даже ничего не сказал, увидев, что Эредин вернулся один без Зиреаэль. Он просто смотрел на ползущие вверх стрелки, будто они имели сейчас первоочередное значение для него. Лишённым всяких посторонних эмоций, Аваллак'х лениво молвил:       — Что ж, кажется всё удалось. Поздравляю. Теперь ты сможешь воспринять ещё одну хорошую новость: данные проведённых осмотров и анализов позволяют говорить, что Гвеннид всё таки сохранила ребенка.       Эти слова не произвели на Эредина никакого впечатления. Скорее всего, они даже не были поняты им — настолько увлечённо он думал о другом. Он смотрел то на заслон шахты, откуда вот-вот могла выйти Зиреаэль, то на число оборотов турбины, которое всё ещё оставалось недостаточным. Канцлер, закономерно или нет, связывал достижение нужных оборотов с успешно оконченной работой Ласточки внутри генератора. Когда её стараниями запустится турбина, ей уже не нужно будет разжигать уголь — система всё сделает сама.       И вот стрелка преодолела половину пути к своей пиковой точке, а усиливающийся гул турбины уверенно заполнил собой весь машинный зал, а может быть, и весь Шаэрравед. Вместе с турбиной радостно заревели и рабочие, а также вся обслуживающая команда генератора, что успела собраться в машинном зале.       Аваллак'х уже ушёл куда-то, не считая созерцание работающего реактора интересным занятием. А вот Карантир остался и внимательно наблюдал за Канцлером, делая какие-то свои выводы о том, почему правитель не выглядит таким счастливым как ожидалось.       Зиреаэль так и не вышла из топливного отсека.       Никто не мог вплотную подойти к работающему генератору, никто мог знать, выжила ли Ласточка.       Известно оставалось лишь одно — работа по запуску Титана была завершена успешно.