FROSTPUNK

      После восстановления Титана город вернулся в своё прежнее состояние: заработали цеха, фермы, теплицы для выращивания овощей. Будто и не было чудовищной аварии генератора, принесшей столь большого убытка городу.       А вот бордель погрустнел: смазливые, но очень хрупкие проститутки пострадали больше всех. Многие из них не выжили, пока продолжались работы по запуску генератора, а те, кто выжили, представляли собой скудный ассортимент. К сожалению, далеко не всех удалось спустить в убежище для «избранных».       А вот Вере повезло — Канцлер одобрил её кандидатуру, сделал эдакое одолжение Карантиру. И вот теперь девушка уже на своём рабочем месте трудится как обычно, и даже лучше.       Легко одетая и очень милая со своей короткой стрижкой, едва закрывающей шею, Вера напоминала маленького ангелочка — настолько мило и невинно выглядела она у ног Карантира. А еще, стоило заметить, за время работы в борделе она научилась делать первоклассный массаж.       — Это такое чудо, мой Господин! — щебетала Вера, усердно массируя ноги своему кумиру. — Ты спас нас всех! Но я никогда не сомневалась в том, что тебе под силу абсолютно всё!       Карантир как раз принял дозу фисштеха и с удвоенным энтузиазмом наслаждался массажем в исполнении крайне благодарной шлюхи. Он посмотрел вниз и как раз застал тот момент, когда девушка подняла голову вверх, чтобы одарить эльфа обожающим взглядом.       — А почему ты решила что это я вас всех спас? — без особого любопытства спросил Карантир.       Вера, явно, смутилась, о чем свидетельствовала внезапно появившаяся неловкая улыбка у неё на лице. Наверное, подумала, что Карантир дразнит её.       — Ну, а как иначе? Кто еще мог бы такое сотворить?       — Какое сотворить? — сразу переспросил Ар-Фейниэль.       Вера, очевидно, уже точно решила , что её держат за дурочку.       — Ну, как…. — снова начала мяться она. — Говорили, что реактор больше нельзя зажечь, а ты смог!       — Кто сказал, что это сделал я?       Вера замолчала, только с повышенным усердием стала разминать Карантиру ноги. Какой-то странный сегодня Господин, сбивает с толку всякими глупостями. Однако он ждал ответа, Вера знала это, чувствуя его цепкий взгляд своей макушкой.       – Никто не сказал, мой Господин, – наконец-то, созналась девушка.       Это была правда. Эредин до сих пор не назвал публично, кто причастен к воспламенению генератора. К настоящему моменту Ласточка всё ещё не пришла в себя, а для общества готовилась версия, что генератор зажег Карантир. По мнению Канцлера, нарушение легенды о Спасителе не принесёт ничего доброго, а слабой Zireael ни к чему такая слава. Но останется ли Правитель верным своему решению, когда девчонка очнётся и поставит свои условия?       Было бы лучше, если бы эта полукровка там и скончалась. Карантир был уверен, Zireael уже закончила свое предполагаемое Предназначение на этой земле (если таковое у неё было) самым лучшим образом. Сборище разношерстных ничтожеств спасено. По мнению эльфа, впредь пользы от неё никому не будет, разве что только проблемы. И это обстоятельство злило Карантира.       — А ты ведь тоже полукровка, — вдруг заметил он.       Вера сразу подтвердила это, не тратя время на размышления, к чему здесь эльф употребил слово «тоже». Ей не стоило затягивать с ответом — он не любил этого.       — Да, мой Господин.       — А как так получилось?       Как получаются полукровки, Карантир и так прекрасно знал. Вопрос смешения крови уже давно потерял актуальность в этом погибающем мире, но для всемогущего Навигатора, Спасителя Шаэрраведда эта тема неожиданно, ввиду нынешних событий, стала очень злить. По правде говоря, он-то даже эльфов Aen Seidhe считал полукровками, не достойными особого уважения, не говоря уже о некоторых индивидах, досадно занимающих его мысли последние дни.       — Моя мать — Aen Seidhe, а отец был dh’one, — Вера специально вложила максимум презрения в последнее слово, выплюнув его изо рта, словно какую-то гадость.       Конечно, она это сделала, чтобы подыграть Карантиру в его осуждении эльфско-человеческих связей, хотя сама она, вероятно, относилась к ним иначе. Это тоже злило чародея.       — И где они сейчас?       Вера легонько вздохнула, что можно было трактовать как нежелание отвечать на этот вопрос. Но не ответить она не могла, потому что игнорировать вопрос господина не имела права. И, явно, желая поскорее покончить с этой темой, девушка произнесла скороговоркой: -      — Отец погиб в угольной шахте — несчастный случай; мать просто заболела от холода и умерла.       Да, в свое время это был умный ход со стороны Веры — устроиться в бордель. В борделе тепло, следовательно, больше шансов выжить, если имеешь наследственную непереносимость холода,       Воспользовавшись временным молчанием эльфа, девушка постаралась предупредить его очередной неловкий вопрос. Она потянулась к блюдцу со смазкой, чтобы, наконец-то, перейти от неприятных разговоров к чему-то более обыденному в их с эльфом общении. Но Карантир её остановил:       — Пока без этого.       Он придумал для неё другую работу. Поманил к себе пальцем. Это означало, что Вера должна была прилечь рядом на уровне с его поясом, и она сообразила это сразу, так как уже была приучена к этому. И с неподдельным энтузиазмом стала расстегивать его штаны, ведь скоро её рот окажется занят, а это значит, пока не нужно будет отвечать на неприятные вопросы.       Расправившись со штанами, Вера прилегла на живот Карантира. Тяжесть её головы была приятной. Кроме того, эльфа умиляло и возбуждало то, какой беззащитной казалась девушка в такой позе.       Несмотря на то, что Карантир уже оголился и был достаточно возбужден, Вера не спешила к нему касаться, ждала разрешения. Послушная хорошая девочка. Так было всегда. Карантир сам брал член в руку и направлял его в рот девушке.       Иногда Вера начинала с того, что облизывала его по всей длине, иногда принималась покрывать его поцелуями. Но в этот раз чародей поддался бедрами вверх, заставив Веру сразу принять его поглубже.       Это всегда было очень хорошо — Вера была крайне старательной девушкой. Она силилась вобрать его так глубоко, насколько ей позволял несоразмерно маленький ротик. И Вера демонстрировала успех, сомкнув губы где-то посредине ствола. Дальше не могла — эльф уже уперся ей в горло.       Помимо сугубо физиологического удовольствия, Карантир еще испытывал и визуально-эстетическое: Вера выглядела такой маленькой и хрупкой, когда трудилась где-то там внизу у его паха. Это зрелище можно было назвать в некоторой мере завораживающим.       Вера все еще лежала у него на животе, держа член во рту и кружа языком вокруг головки -— пока не переходила к более активным действиям, оставляя инициативу за эльфом. И он с радостью воспользовался ею, потому что его тело уже жаждало разрядки.       Он обхватил её голову ладонями и с силой опустил вниз, достигнув предела возможностей Веры. Сделал так несколько раз, зная, что девушка прекрасно справится и с амплитудой, и с темпом. И даже если это окажется непросто, и глаза её увлажнятся от слез, она всё стерпит и не станет сопротивляться. И Карантир стал быстрее толкаться, одновременно опуская голову Веры навстречу своим движениям вверх.       Но он не хотел так скоро заканчивать: спустя некоторое время убрал руки и расслабленно сложил их себе за голову. Пусть Вера поиграется сама.       И она тут же поняла желание господина: привстала, оперевшись на свой левый локоток, а правой рабочей рукой обхватила член Карантира. Сочетая работу ртом и движения кулачка вверх-вниз, Вера успешно напомнила хозяину, насколько она хороша в этом деле.       Не ясно, было ли это, искренним, но Вера демонстрировала и своё удовольствие от процесса: легонько постанывала, причмокивалала и терлась обо что-то бедрами. Очень было похоже на то, что ей, действительно, это нравилось.       Эльфу было так хорошо, и он перестал смотреть на Веру, всецело погрузившись в свои ощущения, спустя некоторое время — и в свои мысли.       Было в Вере что-то наивное и по-детски невинное, если так, вообще, можно выразиться о проститутке. Возможно, это и было причиной, почему именно ей Карантир отдавал предпочтение, когда приходил в бордель за физическим и моральным удовольствием. Со стороны даже казалось, что за время их продолжительного общения, Вера привязалась к чародею. Справедливости ради, стоило отметить, что Карантиру было всё равно на это обстоятельство .       Несмотря на то, что Белый Хлад погубил почти всю магию в мире, Карантир всё же оставался Магом. А быть Магом означало быть одиночкой. В этом заключалась его суть. У Мага всегда есть цель, и согласно ей выстраивается сценарий и подбирается инструмент. Завершающий, желательный, но не обязательный элемент, это благодарная публика.       Карантир всегда обладал всем выше перечисленным.       Но отныне он больше не мог быть уверенным, что эта идеальная формула не потерпит изменений . В этом уравнении появились новые неизвестные…       Где-то отнюдь не глубоко в душе совесть Карантира в очередной раз подняла свою мерзкую голову, но чародею вновь удалось приструнить её. И тогда, наконец-то, он смог решить уравнение, мучащее его последние дни.       Вместе с этим наступило облегчение. Вера, как всегда справилась прекрасно, не проронив ни капли.       — Я могу что-то еще сделать для тебя, мой Господин? — услужливо поинтересовалась она, когда аккуратно проглотила семя, которым щедро наполнил её рот Карантир.       По его телу как раз пробежала последняя сладкая судорога, и он смог отдышаться. Затем поманил к себе Веру, чтобы она приблизилась к его лицу.       Уравнение было решено.       Он дал знак, чтобы она наклонилась и смогла услышать то, что он скажет ей на ухо.       Вера пахла жасмином — редкими, но доступными для бордельных шлюх благовониями. Карантир вдохнул этот запах, и впервые подумал о том, как сильно он ему надоел.       И чародей, наконец-то, ответил на её вопрос:       — Ты можешь умереть для меня.       В который раз за этот вечер непонимание расцвело на личике Веры.       Быстро и ловко обхватить ладонями её горло не составило труда. И тут-то привычка не сопротивляться впервые подвела Веру — она начала брыкаться в руках обожаемого Карантира, хвататься за его крепкие пальцы, пытаясь разжать их.       И прошло не так много времени, как Вере снова удалось исполнить желание Господина, Девушка обмякла, и эльф аккуратно уложил её себе на плечо. Его сердце почему-то быстро колотилось в груди.       — Это лучшее, что ты могла для меня сделать, маленькая полукровка, — сказал правду Карантир, хотя никто уже не смог услышать его.       А Вера всё еще пахла жасмином…

***

      Несколькими этажами выше, в покоях на Верхнем Ярусе Шаэрраведда другой эльф пребывал в глубокой задумчивости, глядя на другую спящую полукровку.       Этому эльфу пришлось столкнуться с чем–то таким, к чему он не был готов. Зиреаэль выжила в условиях смертельных и для эльфа, и для человека, и для любого другого живого существа. От осознания этого факта становилось не по себе.       Справедливо было бы сказать, что кроме власти над городом Канцлер Эредин Бреак Глас унаследовал от предыдущего правителя такую ответственность, которую сложно было предугадать. Парадоксально, но авария на генераторе оказалась простой и понятной по сравнению с последствиями её устранения. Потому что, как минимум, совершенно понятно было, что авария это проблема, которую нужно решать. А Зиреаэль? Тоже проблема? Эредин еще не мог дать себе ответ на этот вопрос. Это предстоит узнать позже.       Уж Ауберон Муиркетах точно знал бы, что делать со своей внучкой… Он понимал бы, как следует поступить, потому что нашел бы к ней подход. А для Эредина пока ясно было только одно — вопрос Зиреаэль требовал крайней осторожности и деликатности. Он не имел права на ошибку, ведь недооценить эту девушку означало бы… Бреак Глас еще не знал, что именно это означало бы, потому что до сих пор не знал, какие вред и пользу может принести полукровка со Старшей кровью.       Эредин надеялся, что у него еще есть время подумать.       Наверное, чтобы лучше думалось, он и приходил в комнату Зиреаэль, пока та еще не пришла в себя. Аваллак’х говорил, что пока она просто спит, но настаивал на том, чтобы она оставалась у него в госпитале.       Эредин не согласился.       Уж что Канцлер знал точно, так это то, что доверять девушку Кревану нельзя.       Теперь, когда они оба убедились в том, какой невероятной силой она обладает, правила изменились. Возможно, Аваллак’х как Знающий понимает больше в делах магических, но Зиреаэль это больше, чем магическое дело.       И чем дольше Эредин думал, тем больше склонялся к тому, что это дело — скорее, политическое. Поэтому, как только удалось убедиться в том, что жизни Зиреаэль больше ничего не угрожает, её расположили в покоях на Верхнем Ярусе — рядом с обителью Канцлера.       Например, в свое время Карантир — также был политическим делом. Его тоже Канцлер держал близко, позже представил городу как Спасителя, и они вместе работали на благо общества, и работали неплохо. И в этом не было сомнений, пока устои Шаэрраведда не дали трещину.       Бунт, диверсия на генераторе, покушение на Гвеннид — явные признаки того, что система перестала работать. Система вышла из-под контроля, и с этим еще предстоит разобраться. В таких условиях не хватало еще выпустить из-под личного контроля Зиреаэль.       Поэтому Канцлер Эредин в который раз пришел в её покои. Пришел думать.       Это стало настолько частой практикой, что в комнате оборудовали для правителя удобное мягкое кресло рядом с кроватью Зиреаэль. Еще здесь были фрукты, напитки, но Эредин даже не притрагивался к ним. Мысли не позволяли ему расслабиться.       К тому времени Эредин принял промежуточное решение не делать никаких выводов, пока девушка не проснется. Посвященные в это дело, Аваллак’х и Карантир расходились во мнениях на этот счет. Последний убеждал, что потом может быть поздно. Если Зиреаэль не удастся контролировать, то городу наступит конец.       В кругах Знающих Карантира называли Золотым Дитям, что уже само по себе создавало для него почву для высокого самомнения. Что уже говорить о том, как свыкся он с ролью Спасителя, присвоенной ему в Шпэрраведде? Конечно, для него было не чуждо представлять себя хорошим манипулятором. Так что, неудивительно, что он пытался сыграть на чувстве ответственности за город у Эредина.       Да, в этом есть смысл.       Но Эредин очень не любил манипуляций над ним. К тому же, еще есть много чего, в чем ему предстоит разобраться… Но первостепенно — с Зиреаэль.       Больше всего Эредин не любил ждать. Что бы ни должно было случиться вскоре, он не хотел тянуть время. Чем раньше он убедится, что сможет установить над Зиреаэль не только физический, но и ментальный контроль, тем лучше будет для всех.       А пока Зиреаэль спала. Спала тревожно, переворачиваясь с боку на бок, сминая под собой одеяло. В такие моменты Эредин думал, что она вот-вот проснется, но после очередного беспокойного движения девушка вновь замирала на кровати и больше не подавала признаков скорого пробуждения.       Тогда Эредин после задержки дыхания делал выдох.       Креван убеждал, что не стоит нарочно будить Зиреаэль. Во-первых, это может быть опасно. А во-вторых, чем дольше она поспит, тем лучше она восстановится после столь разрушительного насилия над собой.       Верил ли Эредин, что она, вообще, выживет?       Нет.       Верил, что справится с генератором, а вот выживет ли… Да, как бы цинично это ни звучало, теперь это головная боль для Эредина. И радость, наверное.       Эредин сидел в кресле, глядя на Зиреаэль. Вспомнил, как целовал её, заведя в угольную камеру. Целовать её с должной чувственностью было так легко, так просто по сравнению с тем, что предстояло сделать девушке. Тогда он вкладывал в поцелуй авансом свою благодарность, и это сработало… Зиреаэль поддалась влиянию.       Вспомнив это, Эредин наклонился вперед, упер локти о колени и задумчиво опустился подбородком на свой кулак. Так и продолжил смотреть на Зиреаэль. Почему-то подумал о том, насколько мелкой и хрупкой она выглядит на фоне той же полногрудой рослой Гвеннид. Этот факт не имел отношения к предмету его размышлений, но Эредин обратил на него внимание.       Также отметил то, как одежда влияет на общее впечатление о человеке. Застенчивая Зиреаэль в поношенном грубом тряпье совсем не шла в сравнение с новой версией самой себя. Теперь это девушка, совершившая невиданный поступок ради спасения города. Несколько дней тому назад, когда стало ясно, что Зиреаэль пока не способна проснуться, Эредин скомандовал осторожно обтереть её и переодеть в чистую сорочку. Теперь она выглядела гораздо лучше и, кажется, чувствовала себя свободней, широко раскинувшись на кровати.       Эредин был рад этому.       Наверняка, ей снились какие-то сны в этот момент. Канцлер очень хотел бы заглянуть в её сознание, но это было невозможно. Сны — это область бессознательного, а там эльфское чутье не имело силы. Значит, оно не поможет ему предугадать, чего ждать от Зиреаэль.       Пребывать в неведении было крайне тяжело для Канцлера. В случае с Зиреаэль он всегда полагался на свое эльфское умение считывать и насаждать определенные чувства людям. Пока она спала, Эредин не мог её понять, и это злило его.       Не зная, чем это поможет ему, но Канцлер поддался странному порыву и коснулся запястья Зиреаэль. Почти сразу нашел пульс. Насчитал с десяток ударов или больше, и это дало ему некое ощущение контроля, если так можно было выразиться.       Пульс был ровным и сильным. И тогда Эредин отпустил её руку и, наконец-то, выпрямился в кресле, занял прежнее положение. Теперь просто слушал дыхание Зиреаэль.       Он считал крайне важным застать пробуждение девушки. Конечно, Канцлер не мог сидеть здесь круглосуточно в ожидании этого события, но дал указание прислуге срочно звать его, когда это случится. Эредин хотел быть первым, кто с ней заговорит.       Время шло, но Канцлер не уходил. У него было смутное предчувствие, что сегодня закончатся дни его мучительного ожидания.       И тогда в какой-то момент ритм дыхания Зиреаэль изменился. Стал совсем тихим.       Это было словно долгожданное предвестие. Напряжение, казалось, охватило полностью всё тело эльфа в ту минуту       А потом Зиреаэль открыла глаза и посмотрела ясным взглядом прямо на Канцлера.       Он никогда не думал, что скажет ей, когда она только проснется. Это могло зависеть от разных факторов и от степени вменяемости Зиреаэль после пробуждения, в том числе.       Она выглядела спокойной. А вот Эредин едва сдерживал накатившее возбуждение, чтобы не подорваться на ноги. Вовремя осознал, что это может напугать девушку, и остался сидеть на месте. Только поприветствовал её мягко и тихо:       — Здравствуй, Зиреаэль.