FROSTPUNK

      Так много разных сновидений, так много дивных ощущений. Сны ложатся друг на друга слоями, застилая смысл и важность друг друга.       Сначала приоритетным казался швейный станок, который почему-то не хотел нормально строчить: вместо стежков укладывал на ткань петли и узлы. С этим надо было разобраться. Вот только руки окоченели и не способны были нащупать нужную деталь под крышкой станка и починить его.       Надо согреть руки. Лучше всего в этом случае помог бы теплый радиатор в комнате жилого блока. Там можно было бы снять свою пыльную робу и согреть всё своё тело под одеялом.       В период особо холодных ночей приходится спать под одним одеялом с Йеннифер на одной койке. — Тебе давно пора спать с мужиком, а не с мамкой! — говорит Ангулема. — Я не хочу лишь бы с кем. — У тебя есть серьезный покровитель! Но есть и враги. Вижу женщину, она пойдет на всё, чтобы добиться своего! — читает карты Фрингилья.       Йеннифер — юная и очаровательная — улыбается. — Ты достойна большего, — напоминает она.       А ведь Цири уже получила больше, чем могла помечтать. Канцлер целовал её, прежде чем отправить на верную смерть.       Но Цири выжила. В таком случае, можно ли считать, что тот поцелуй был прощальным и тех ощущений в объятиях Канцлера она не испытает больше никогда?       Подобное можно было бы с уверенностью предвосхитить, если бы не навязчивое чувство, что Эредин постоянно рядом. Он следит за ней, чтобы не случилось ничего дурного. Такой ответственный и переживающий — за целый город, за свою власть, или за саму Цири?       Он и сейчас рядом, прямо в эту минуту. Наблюдает за её сном, перебирая в мыслях разные варианты ближайшего будущего.       Во всяком случае, Эредин точно здесь.       Цирилла открыла глаза, чтобы подтвердить свое интуитивное ощущение. И оказалась права — Эредин находился в метре от неё.       Она — в горизонтальном положении, он — возвышается над ней, будучи очень близко. Эредин ещё помолчал и, погодя несколько мгновений, молвил; — Здравствуй, Зиреаэль.       Вероятно, именно ничтожная дистанция между ними и послужила причиной внезапного пробуждения Цириллы. Уж слишком отчетливо было ощущение присутствия эльфа в комнате. Не исключено, что всему виной необычная аура Эредина. Или необычная восприимчивость Цири к ней.       В любом случае, это было именно то странное чувство, кода ты не испытываешь удивления, хотя должна была бы. Вместо этого всё еще затуманенное сознание Цири постепенно наполнялось другими деталями обстановки: далекий гул генератора и отсутствие тяжелой шубы на Канцлере — её заменило более легкое кожаное пальто, стянутое на поясе ремнем. Это могло означать только одно — Титан запущен и наполняет теплом постройки города. — У нас получилось, — выдавила Цири осипшим голосом.       Эредин выдохнул. Цири могла поклясться, что расслышала в его выдохе нотки невероятного облегчения. Тогда она наивно подумала, что эльф просто рад тому, что она пришла в сознание — Да, — подтвердил он и добавил: — благодаря тебе.       Теперь настала очередь и Цири облегчено вздохнуть. Значит, всё позади. Она успешно выбралась из генератора       Слова Эредина звучали сдержанно, но невозможно было не заметить в его голосе благодарность, и даже нежность. И пусть Цири еще не до конца проснулась, но уже могла ощутить, как разливается тепло и умиротворение в её теле. Конечно, её должны были волновать другие вещи, а не признательность Эредина, но в тот миг она была так рада видеть его.       Всё, что случилось до этого, требовало тщательного обдумывания, поиска причинно-следственных связей и выработку правильной линии поведения, но прямо в ту минуту Цири чувствовала себя слишком истощенной для этого.       Скорее, было важным то, что Цири больше не чувствовала боли. У неё ничего не болело: ни в статичном положении, ни при попытках пошевелиться. Она была укрыта одеялом, и обнаженными ногами Цири ощущали только приятное соприкосновение с постельным бельем.       То же происходило и с её руками. Девушка поднесла их ближе к глазам, при этом отчетливо вспоминая, как она стояла на четвереньках внутри генератора, и эти же руки под весом её тела погружались аж запястий в раскаленный уголь. Но никаких следов палящей экзекуции на руках не осталось. — Сколько времени прошло? — оторопело спросила Цири.       Эредин ответил четко и незамедлительно: — Почти три недели.       У Цири перехватило дыхание. Такой срок казался пугающим, если думать о том, как можно так долго спать. А вот как могли исчезнуть ожоги за такой короткий срок, вообще не укладывалось в голову. — У меня ожоги были? — Цири сразу озвучила мгновенно созревший вопрос.       Вопрос был простым, и на него стоило бы получить простой ответ, но Эредин почему-то медлил. Казалось, он что-то обдумывает в своей голове. Очень быстро к Цири закралось подозрение, что ответ её удивит, если не ввергнет в шок. Так и случись. — Ожогов не было, — сказал Эредин и посмотрел на дверь.       Цири недоуменно проследила за его взглядом, но понятней ничего не стало. — Как так? — прошептала она, хотя в глубине души уже всё понимала. Цирилла не должна была выжить вообще, а не просто избежать ожогов. — Я послал за Аваллак’хом, он скоро придет и осмотрит тебя, — уже другим, более сухим тоном произнес Канцлер и еще спросил: — ты голодна?       Цирилле пришлось вспомнить, что у неё ещё есть и желудок, но голода она не испытывала на тот момент. — Воды, — попросила она.       Эредин налил ей из кувшина, но ему пришлось прислонить кружку к её губам, потому что сама она едва не уронила её, частично выплеснув на себя содержимое. Эльф налил в посудину ещё и придерживал её, пока Цири пила.       Своим слабым и дрожащим рукам она не удивилась: три недели она пролежатла неподвижно. Это не могло сулить ничего хорошего сразу после пробуждения.       Эльф, не убирая руки, для своего удобства присел на коовать и продолжал поить Цири. — Не спеши, — говорил он, хотя девушка и без того делала глотки предельно осторожно.       Вода была очень холодной — как и всегда в Шарраведде, но пересохшее горло воспринимало её с благодарностью. И даже голова её будто бы становилась яснее.       Вдоволь напившись Цири отклонилась назад и снова упала на подушки.       Эредин никуда не уходил, не звал прислугу, чтобы оставить с ней Цири.       Даже не возвратив к себе полностью ясность мысли, Цирилла и без того поняла, что Канцлер не хочет оставлять её без личного присмотра. Вероятнее всего, он находился здесь долго — вряд ли его нахождение здесь в момент её побуждения стало случайностью. Значит, последует какой-то разговор? Чего опасается и на что надеется Канцлер?       Девушка с любопытством посмотрела на эльфа. Возможно, это только казалось ей, но Эредин будто бы изменился. Вероятно, сложившиеся обстоятельства на фоне катастрофы с генератором здорово потрепали Канцлера. На его лице прибавилось морщин, в частности, новая складка пролегла между бровей, что сделало выражение его лица ещё более суровым и даже злым. Но, в то же время, для Цири не осталось незамеченным то, как эльф старался выглядеть «безопасным» для неё: он, явно, следил за плавностью своих движений, мягкостью голоса.       После всего пережитого Цирилла ожидала, что её отношение к Канцлеру изменится. В конце концов, он использовал её — отправил на погибель, в том числе, ради спасения самого себя. Но Цири не испытывала злости к нему, ведь всё обошлось, а сами воспоминания о реакторе будто выветрились из головы.       А, может, изменилась и сама Цири.       Их молчание прервал короткий стук в дверь, а затем в комнату вошел Аваллак’х.       А вот главный врач Шаэрраведда и по совместительству самый осведомленный эльф по вопросам магии Старшей Крови — не изменился вообще. Всё та же не отягощенная переживаниями осанка и холодное невозмутимое выражение лица. Очевидно, его предупредили о том, что Цири пробудилась. — С возвращением, Зиреаэль.       Креван слегка склонил голову в приветственно-почтительном жесте. — Здравствуй, Аваллак’х, — поздоровалось Цири.       Похоже на то, что храбрый поступок Цириллы окончательно сподвиг эльфов обращаться к ней по имени, которым её нарекла при рождении мать-эльфка.       Потом в комнате повисло напряжение, природу которого Цирилла понять не могла. И сложно было сказать, имеет ли Цири отношение к этому. — Как ты себя чувствуешь? — Слабость, —коротко ответила Цири. — Я должен осмотреть тебя, — сказал Аваллак’х и подошёл ближе,       Сразу вспомнилось, как эльф регулярно осматривал её ожог на щеке и менял повязки. Это было словно в прошлой жизни — столько событий произошло с тех пор. Но по старой привычке Цири расслабилась и приготовилась к осмотру.       Эредин встал с кровати, чтобы освободить пространство для Кревана, правда , казалось, он сделал это нехотя. — Смотри на палец, — попросил внимания Креван, а затем повел руку в сторону, потом в другую, и закончил проверку тем, что поднес палец к переносице девушки.       Дальше были просьбы изобразить удивление, широко улыбнуться, оскалиться. Цирилла выполняла все его команды вполне успешно.       Затем эльф потянул одеяло вниз, чтобы обнажить её ноги.       Сразу же кожа покрылась мурашками — в комнате было прохладно. Тогда Цири, наконец-то, увидела, во что была одета. Это была простая белая сорочка до колен. Для Цириллы, привыкшей носить объемное грубое облачение, потеря одеяла вообще ощущалась как акт обнажения перед двумя мужчинами.       Но до того, как Цири одолело смущение, она вспомнила, как в таком же легком платье гуляла вместе с Йеннифер в яблочном саду. Жаркий белый диск на небе, именуемый Солнцем, тогда согревал её тело, и Цирилла радовалась своей частичной наготе. Это было не так и сложно. — Закрой глаза, — попросил Аваллак’х.       Девушка сразу оглянулась на Канцлера. Тот стоял в стороне, скрестив руки на груди, но не подавал признаков недоверия к Аваллак’ху. И Цири послушалась. — Я буду прикасаться к твоим ногам, а ты определишь, острым или тупым предметом я касаюсь.       Цирилла сосредоточилась, но задача, которую перед ней поставил Креван, оказалась совершенно простой. — Острым, — сразу сказала она, едва ощутив колючку у колена. — А здесь? — Креван переместился к другой ноге. — Тоже острым. Теперь тупым.       Цири открыла глаза и как раз смогла заметить, как эльф прячет в карман пальто карандаш. Это была забавная игра.       А вот мышечной силы Цирилле недоставало — когда Аваллак’х проверял её ноги на способность к сопротивлению, девушка показала не такие уж и великолепные результаты. То же самое касалось и рук. — Что ж, её состояние вполне удовлетворительное. Частичную мышечную атрофию, конечно, стоило ожидать — она слишком долго пролежала без движения. Общую картину будем наблюдать в динамике.       Всё это он сказал, обращаясь к Эредину. Цири совсем это не понравилось. Они говорили о ней так, будто она — малое дитя, и знать подробности её физического состояния ей вовсе не обязательно. Цири хотела, чтобы Аваллак’х разговаривал именно с ней! Игнорирование девушки эльфом было особенно неприятно на фоне тех событий, которые их связывали ранее. Пусть их отношения нельзя было назвать очень близкими, но Цири рассчитывала хотя бы на его понимание и внимательное отношение к ней! — Я смогу ходить вообще?!       Оба эльфа сразу повернули головы к ней. — Конечно, сможешь, — мягко заверил её Креван. — Сразу будет тяжело, но со временем тонус вернется к мышцам.       Цири продолжала буравить его взглядом, напрасно рассчитывая увидеть какую-то теплоту на его холодном, словно высеченном из мрамора, лице.       Внимательным свидетелем этой короткой перепалки стал Канцлер. Креван почему-то оглянулся на него. Затем снова обратился к Цири: — Я думаю, ты уже сегодня можешь принимать пищу, но вставать я бы пока не рекомендован. А сейчас я вынужден покинуть вас — госпиталь переполнен, мое присутствие необходимо там.       Аваллак’х спешно откланялся и вышел из комнаты.       Цири проводила его недовольным взглядом. Значит, текущая работа в госпитале для Кревана важнее, чем Цири, едва не лишившаяся жизни в том чертовом генераторе?! — Он вернется сюда позже.       Негодование Цириллы вынудило её на миг забыть о том, что здесь находится ещё и Канцлер. — Ещё воды, —изъявила ему свое желание Цири, а потом вспомнила, с кем разговаривает, и учтиво добавила: — пожалуйста.       Эредин наполнил ещё одну кружку и передал Цири. На этот раз она держала её самостоятельно, словно злость на Аваллак’ха прибавила ей сил. Девушка опустошила её почти залпом и поставила на столик у кровати.       Эредин был асё еще здесь. Он возвратился в кресло, где сидел до этого, расслабленно закинул ногу на ногу и произнес: — Я рад, что с тобой всё хорошо.       Цири кивнула головой в знак того, что разделяет с ним эту радость. Но Эредин всё ещё не спешил уходить, и Цирилла обнаружила, что в данный момент рада этому.       Посчитав, что теперь-то она имеет право задавать многие вопросы, обратилась к Канцлеру: — А что с городом? Вы освободили тех, кого заперли в жилых кварталах?       Эредин сменил позу и выглядел теперь более серьезно. — Да. Выжили не все, — сказал он. — Мы потеряли около половины населения.       От этих слов у Цириллы потемнело в глазах, а комната будто бы покачнулась. — Половины? — вымученным шепотом повторила она, потому что дар речи не сразу вернулся к ней.       Эльф только кивнул головой.       Воображение Цири сразу начало заполняться жуткими картинами: поселенцы гибнут в тихих муках от холода, ещё и своими глазами видят, как смерть забирает других по очереди. И каждый безропотно ждёт, когда она придет и за ним. Цирилла не стала свидетелем этого ужаса, потому что в те страшные дни находилась вместе с «избранной элитой» в относительно теплых секретных помещениях Шаэрраведда. — Мы могли потерять ещё больше жителей, если бы генератор простоял еще хотя бы день. Ты спасла сотни жизней, Зиреаэль.       Цири крепко зажмурилась, будто это могло помочь прогнать страшные картины из голова. Сглотнула тяжелый ком в горле, дрожащим голосом спросила: — Виновных нашли?       Эредин вздохнул, и вздох этот был, скорее, усталым, нежели тяжелым или полным горечи. — Следствие продолжается, — сказал он. — Автоматические предохранители генератора должны были среагировать на возросшее давление внутри корпуса. Без постороннего вмешательства они не могли выйти из строя.       Цири внимательно слушала Канцлера, ещё не отдавая себе отчета в том, как злость закипает внутри неё. Эредин тоже поменялся на лице. Объясняя девушке тонкости работы генератора, он плотно стискивал зубы, отчего его голос звучал как скрежет металла. Из его слов стало ясно, что бригада раснолюдов, дежурящая в ту ночь в машинном зале должна была знать, кто это сделал. — Их отстранили от работы и взяли под стражу. В любом случае, персонал машинного зала невольно стал свидетелем того, как тебя вынесли из угольной камеры, а это не есть хорошо.       Цири, мыслями зацикленная на краснодюдах, сразу переключилась. — Что вы сказали людям? — спросила она. — Пока ничего. Генератор заработал, и для них это главное. — А потом что скажете?       Эредин и Цири встретились взглядом, и никто из них не спешил разрывать этот зрительный контакт, полный важного смысла для них двоих. И чуть позже Канцлер легонько откашлялся и спросил: — А ты хотела бы, чтобы я сказал что?       Цири не ожидала такого вопроса. Она была в растерянности, потому что подготовленного ответа или хотя бы своей собственной сформированной точки зрения на ситуацию у неё не было. Хотела бы она, чтобы все в городе узнали о её способностях? Или речь сейчас не об этом, и вопрос был задан риторически? — Тебе важно моё мнение, господин Канцлер? — увернулась Цирилла, ответив вопросом на вопрос, и, на всякий случай, ответила так, чтобы в голосе была отчетливо слышна ирония.       Эредин, ничуть не смутившись, спокойно ответил: — Для нас важна ты.       И прежде, чем Цири успела оценить, сколько в этой фразе сухого расчета, эльф удивил её снова. — Для меня важна ты, — добавил он.       На этом закончился их странный марафон глядения друг на друга. Цири первая сошла с дистанции.       Она хотела бы спокойно подумать. Все, в том числе, и Цири, были так увлечены вопросом, как зажечь Титан, что никто и не подумал, каково будет место Цири в этом, пережившем катастрофу, городе. А двузначные откровения Эредина о том, как важна для них Цирилла, определенным образом смутили её.       Важна для него?       Парада была в том, что увлеченность Эредином Бреак Гласом у Цири никуда не делась. А если учитывать то, как много они стали контактировать с ним в последнее время, то вся эти обстоятельства не добавлялаи Цирилле трезвости. Предмет их разговора упорно ускользал от от неё . И это раздражало.       Как бы там ни было, робеть она больше не собиралась. Она имела право смотреть на Канцлера смело, потому что разница в их правовом положении больше не имела смысла. По крайней мере, Цири больше не замечала этой пропасти, которая существовала между Правителем и обычной девочкой со швейного цеха.       Эредин сильно будоражил своим видом. В былые времена Цири могла видеть его только издалека и где-то на возвышении, всегда в окружении охраны и часто в сопровождении Гаеннид. Возможно, именно недоступность Канцлера побуждала Цири так много фантазировать о нем. А теперь стало нормальным и естественным находится с ним в небольшом закрытом помещении и что-то с эльфом обсуждать. Слетела ли очарованность им? Нет, отнюдь.       Теперь неприступный загадочный образ Эредина обогатился точечными деталями. Сейчас Цири знала, каким способом собраны его длинные черные волосы на затылке, как играют его желваки, когда он злится. Еще узнала о его привычке класть подбородок на сцепленные в замок ладони и водить большим пальцем по губе, когда он задумчив. Ну и конечно, Цири разглядела в подробностях его шрам, яркой полосой прочерченный от брови до середины щеки на правом глазу.       А самое главное, Цирилла теперь знала, каков на вкус поцелуй Эредина. Тогда, в угольной камере она сполна вкусила и отчаяния, и страха, и горького адреналина, что предшествует акту самоубийства. Таким был прощальный подарок Канцлера.       Но, даже не смотря на всю приторность момента, было в том поцелуе нечто такое, что Цири будет вспоминать с удовольствием. Более того, она вспомнила о поцелуе сейчас, и возникла потребность снова отвернуться от Эредина, потому что мышцы её таза приятно стянуло, а щеки залил румянец.       Всё это увело Цири далеко от того вопроса, что задал Эредин. — Нас всех спас Спаситель? — слегка откашлявшись, иронично предположила она.       Эльф покивал головой в знак согласия. — Вполне закономерно.       Цирилла и сама не знала, какого ответа ожидала, но почувствовала легкое разочарование. И это не укрылось от цепкого взора Канцлера.       Эредин снова покинул свое кресло и переместился на кровать к Цири, стал говорить гораздо тише, чем дал понять, что эта информация не для посторонних ушей, круглых или острых. — Если сказать народу, что реактор зажег Спаситель, то это не только хорошо ляжет в его концепцию, а и здорово усилит её. А если объявить о новой Спасительнице, последствия могут быть непредсказуемы.       Цири не могла точно знать, какие последствия предполагает Эредин, но сама задумалась о Спасттеле Карантире. Давным-давно им довелось пообщаться. Это произошло в кабине снегохода, и это был волнительный опыт для Цириллы. Ар-Фейниэль оказался таким же привлекательным и харизматичным, как и Эредин, только выглядел моложе. Она не знала о возрасте обоих, но могла сказать, что Карантир создавал впечатление дружелюбного, легкого в общении эльфа. Тогда он даже угостил её шоколадом.       А ещё Цири получила настоятельную рекомендацию остерегаться его. Аваллак’х очень разозлился, когда узнал, что Цири показала Карантиру свой быстро заживающий шрам. Чародей не должен был знать о способностях Цири.       Ну а потом Карантир спас её, когда она по дурости вышла за ворота города, и метель чуть не похоронила её в снегу. Кстати, Цири так и не поблагодарила чародея за спасение. Интересно, это была его собственная инициатива или он выполнял чей-то приказ?       Цири надолго замолчала, погрузившись в свои мысли. Из задумчивости её вывел голос Эредина: — Хочешь попробовать стать на ноги? — Аваллак’х ведь велел не вставать, — напомнила ему Цири. — Мало ли, что велел Аваллак’х.       Цири удивлено подняла брови. Она уже слышала подобную интонацию, например, от Ангулемы, когда та подбивала Цириллу на что-нибудь интересное и в довесок добавляла что-то вроде: «Мало ли, что велела Йеннифер!».       В любом случае, если Цири начале показалось, что между Правителем и Ведуном пробежала черная кошка, то теперь стало ясно — не показалось. — Давай, — согласилась Цири и откинула одеяло в сторону.       Эредин встал на ноги и протянул обе руки, приглашая девушку взяться за них.       Цирилла поставила босые ноги на пол, усланный ковром, и вложила свои руки в большие ладони Эредина. Смогла встать, но тут же покачнулась назад. Эльф удержал её и подтянул чуть ближе к себе. Так они замерли. Цири боялась пошевелиться — ноги едва держали её. — Отпускай, — попросила она, и Эредин, продолжая держать её за руки, позволил плавно осесть на кровать. — Ух, — взволновано выдохнула Цирилла, — это было непросто.       Эредин снова сел рядом. — Для первого раза несколько секунд — уже очень хорошо.       Его слова подействовали положительно, и Цири приободрилась, втянула носом воздух.       Ей нравился запах Канцлера. Скорее всего, он любит курить трубку, потому что Цири смогла учуять легкий запах табака, а ещё аромат какого-то приятно пахнущего мыла. Эльфов с Верхнего Яруса чаще всего окружал подобный запах.       Так пахла Гвеннид, когда приходила к ним в швейный цех на примерку платья. Цири вспомнила об этом и почему-то погрустнела. — Хочешь попробовать ещё?       Эредин отвлек её от раздражающих воспоминаний. — Конечно, — с охотой произнесла она и сразу вытянула вперед руки, чтобы воспользоваться помощью Эредина.       Цири встала и, не дожидаясь, когда покачнется, сразу прижалась ближе к эльфу.       В этот раз ноги держали её всё так же плохо, но держали.       Они стояли так близко друг к другу, что Цири могла вдыхать и запах дубленой кожи, из которой было пошито пальто Эредина. В отличие от эльфа, Цири, считай, была голой — ночная сорочка совсем не могла её согреть. Стоило либо вернуться под одеяло, либо быть хитрее.       Не долго думая, Цири обняла Канцлера вокруг пояса. Конечно, его кожаное пальто снаружи было холодным, но так было проще удерживаться на ногах. А когда Эредин обнял её в ответ, то стало ещё проще.       Цирилла была настолько маленькой по сравнению с эльфом Aen Elle, что едва доставала ему до груди. Наверное, со стороны это выглядело забавно.       Чтобы спрятать свою довольную улыбку, Цирилла прижалась щекой к груди эльфа. Ну и, конечно, начала переступать с ноги на ногу, имитируя ходьбу на месте, чтобы оправдать свои объятия. Ей же нужно тренироваться ходить? Вскоре Эредин тоже включился в процесс, стал вторить Цирилле для сохранения баланса. Так они и топтались на месте, обнявшись, словно в танце, пока их не прервал стук в дверь. — Войдите, — сказал Эредин.       В комнату вошла полуэльфка с подносом еды. — Ужин для госпожи Зиреаэль, — сказала она и поставила поднос на прикроватный столик.       Канцлер снова осторожно усадил Цири на кровать. Она посмотрела на еду и чуть не ахнула от удивления. Её ужин занял аж три тарелки! Там было белое куриное мясо, какая-то каша, а ещё тарелка с овощами. — Спасибо! — радостно поблагодарила Цирилла, потому что её живот уже начал урчать.       Вот только ей бы желательно сначала сходить в туалет — две выпитые кружки воды уже напомнили о себе. — Мне нужно сходить в отхожее место, — чуть стесняясь произнесла Цири и взглянула на свои босые ступни. — Только нужно обуться. Где мои башмаки? — Не нужно тебе никуда ходить, — тут же возразил Канцлер. — Эллин позаботиться об этом.       Служанка вышла из комнаты и через минуту вернулась со странной металлической посудиной. — Лягте, госпожа.       Эредин смотрел на это одобрительно, и Цири послушалась. Эллин укрыла её одеялом. — Задерите сорочку и приподнимите ягодицы, госпожа.       Обращение «госпожа» резало слух, ведь никто и никогда не использовал подобного слова по отношению к Цири. Это только усиливало смущение Цириллы. Но деваться было некуда, она сделала всё, как просила служанка, Та сунула посудину под одеяло и подставила её под Цири.       Металл был неприятно холодным. Расслабиться Цири не могла ещё и по той причине, что Эредин оставался в комнате. Он уселся обратно в кресло и задумался о чем-то своем. — Эмм… ты не мог бы выйти? — спросила Цири, а потом подумала, что при свидетелях нужно говорить более учтиво с Канцлером, и добавила: — Господин? — Не вижу в этом необходимости, — ответил Эредин.       И снова Цирилле пришлось согласиться и принять как должное непоколебимость Эредина, его желание контролировать всё, что связано с её персоной. Интересно, ночевать он тоже будет здесь? Или он только хочет послушать характерное журчание, когда Цири будет мочиться в судно?       Что ж, пришлось перетерпеть несколько секунд стыда, а потом Эллин забрала наполнившееся судно и вручила Цирилле полотенце. Подождала, пока Цири оботрется, и пообещала, что сейчас вернется с мылом и водой, чтобы госпожа помыла руки перед трапезой. — Ты не боишься, что о нас пойдут слухи? — сразу спросила Цири, едва девушка вышла за дверь. — Не боюсь, — сказал Эредин.       Цирилла замолчала. Он не думает, что пойдут слухи, или ему просто плевать на это?       Через пару минут Эллин уже снова была здесь — как и обещала, кувшином воды, куском мыла и пустой миской. Девушка помогла Цирилле помыть руки над миской, поливая них водой из кувшина, а потом протянула ей чистое полотенце.       Цири украдкой взглянула на её лицо. Никакого недовольства там не было. Зато она отметила про себя, насколько красивой была Эллин. Ростом она была невысокой, подобно человеческой девушке, зато ушки имела остренькие. А ещё у неё были черные, как у Эредина, волосы, и очень красивые серые глаза. Одета была в простое, но красиво пошитое платье приглушено-розового оттенка. Очень удивительно, что такая миловидная девушка может быть служанкой, ещё и обхаживает Цири, а не какого-нибудь высокопоставленного эльфа. Возможно, Цирилла просто не привыкла к своему новому статусу, поэтому чувствовала себя очень неловко. — Попробуй еду, — напомнил ей Эредин.       Цири уже и забыла про неё. Поспешила подвинуться ближе к столику и первым делом опустила ложку в миску с кашей.       Это было невероятно вкусно. Пшеничная каша, заправленная мясным бульоном имела чудесный вкус! А отщипнув и положив себе в рот немного приправленного куриного мяса, Цири аж прикрыла глаза от удовольствия. Вареная тертая свекла в отдельной тарелочке завершила этот аппетитный ансамбль. — Вкусно? — улыбаясь, спросил Эредин.       Цири тщательно пережевала и ответила: — Не то слово! — Ну что ж, — Канцлер хлопнул себя ладонями по коленам, встал и направился к двери, — мне пора возвращаться к делам. Я зайду к тебе завтра. А пока оставлю с тобой Эллин. Она будет за тобой присматривать, ночевать тоже будет здесь.       Эредин махнул рукой куда-то в сторону, и Цири увидела в дальнем углу помещения маленькую койку, которую не заметила сразу.       И тогда у Цтриллы возникла идея, которую она поспешила озвучить Канцлеру, пока он не ушел. — Можно тебя кое о чем попросить? — О чем? — Я хотела бы, чтобы за мной присматривала Ангулема, вместо Эллин.       Эредин остановился и оглянулся в сторону Цири. — Тебе не понравилась Эллин? Она хорошая девочка, ей можно смело доверять. — Понравилась! — поспешила заверить Цири. — Но с Ангулемой мы давно дружим, она мне как сестра.       Затем она вспомнила ещё кое-что и колко добавила: — Тем более, Ангулема уже доказала, как хорошо умеет напрямую тебе докладывать.       Глаза у Эредина вспыхнули. — И хорошо, что умеет. Как показывает твоя история, за тобой нужен глаз да глаз. Вспомни, как ты пробралась за ворота города втайне от всех и чуть не погибла.       Цири стыдливо опустила голову. Она уже давно осознала, какую страшную глупость сотворила, и хотела бы, чтобы ей не напоминали об этом. — Но пусть будет по-твоему. Я пришлю сюда Ангулему.       Цири радостно подняла голову, но Эредин уже открыл дверь и вышел из комнаты. Она смотрела за ним вслед, а потом с размаху плюхнулась на кровать.       Как же всё хорошо складывается! Цирилла не только смогла выжить внутри угольного генератора, но и как же круто изменила свою жизнь к лучшему! Не говоря уже о том, что ей удалось спасти своим поступком сотни жизней. Теперь Эредин перед ней в долгу и будет у Цири частым гостем.       На лице у Цириллы растянулась широкая улыбка от уха до уха. А потом её голову заполнили фантазии, а некоторые из них были такие смелые, что девушка даже взволновано закусила губу.       А вообще Цирилле стоило подумать о более серьезных вещах. Что случилось там, внутри генератора? Цири погибла и видела на небесах Йеннифер, а затем воскресла? Она видела там солнце и необычайной красоты сад. Где находится это волшебное место, и сможет ли Цирилла попасть туда снова? Или для этого надо снова умереть?       К сожалению, детали того путешествия в загадочное измерение утекали как сквозь пальцы вода. Возможно, если бы Канцлер не завладел её вниманием сразу после пробуждения, то она смогла бы запомнить больше? Более менее четко Цири смогла восстановить в памяти только образ молодой Йеннифер. Какой же красивой она была! И какие невероятные вещи она говорила Цирилле! А, может, стоило задуматься, а точно ли это была Ценнифер, а не плод фантазий перегретого мозга Цири?       Ей столько всего надо было обдумать, что мозг, действительно, мог бы снова перегреться. Поэтому Цирилла просто закрыла глаза и стала слушать мерный гул Титана. Как же мелодично и приятно он гудел! Цири ухмыльнулась. Почему она раньше этого не замечала?       Девушка не могла понять, как долго она так пролежала, потому что местонахождение всех её вещей, в том числе, башмаков и карманных часов, которые она всегда носила с собой, оставалось для неё неизвестным.       В какой-то момент Цири вспомнила, что не доела свой ужин, и поспешила возвратиться к нему. Наверное, девушка всё таки очень долго пролежала на кровати, витая в своих грехах, потому что каша уже совсем остыла, мясо тоже. Но Цири всё равно с удовольствием ела, потому что в её желудке пищи не было очень давно.       И тут дверь её комнаты распахнулась снова — на этот раз без стука. Сюда влетела радостная Ангулема и запрыгнула прямо на кровать к Цири. — О боги, как я рада! Ты жива! — воскликнула она и бросилась обнимать подругу, да так сильно, что у Цириллы захрустели ребра. — А я как рада, — улыбаясь, сказала Цири.       Переведя дух, Ангулема продолжила тараторить: — Мне сказали, что ты ушла с Канцлером, чтобы помочь с генератором, а потом тебе стало плохо! Я каждый день приходила в госпиталь, но меня не пускали. А потом, однажды пришла, а мне, вообще, сказали, что тебя больше в госпитале нет! Говорят, унесли куда-то. Но куда, не говорят. И что я должна была думать? Что ты померла? — Со мной всё хорошо, — поспешила успокоить её Цири. — Ну, как сказать. Не совсем хорошо, но Аваллак’х обещал, что я поправлюсь.       Ангулема нахмурилась. — Ты это… — приподняла она руки перед собой и легонько зашевелила пальцами, будто бы колдует, — ты помогала своим даром?       Цири не знала, как много можно говорить Ангулеме, но интуитивно понимала — чем меньше, тем лучше. — Можно и так сказать, — уклончиво ответила Цирилла, и затем поспешила сменить тему: — а что там в городе? Наши все выжили? — Нет, — Ангулема грустно покачала головой. — Кагыр выжил, а вот Фрингилья и Ярре… Когда распечатали их жилые блоки, они уже были мертвы.       Цири поджала губы, в горле затвердел комок.       Нельзя сказать, что Цирилла хорошо дружила с Фрингильей, но её потеря осела болезненным камнем груди. Сразу вспомнилось, как Фрингилья делала расклад на картах для Цири. Только сейчас она поняла, о чем тогда говорила Фрингилья. Правда, теперь у Цириллы появилось ещё больше вопросов, но Фрингилья уже ничего не расскажет ей.       А Ярре… Кажется, он был влюблен в Цири, но она совсем не отвечала ему взаимностью. В любом случае, он был хорошим добрым парнем и не заслуживал такой смерти.       Хорошо хоть Кагыр выжил. Это означало, что Ангулема не останется одна. У них с братом разные отцы, но это не мешало Кагыру со всей ответственностью заботиться о младшей сестренке. Да и вообще, Цири испытывала к нему очень теплые чувства, хоть и вряд ли взаимные. Как никак, он был её первой любовью. О, как много воды утекло с тех пор… — Ладно, не будем о плохом. Мы с тобой живы, и то хорошо.       Ангулема шмыгнула носом, вытерла слезы и продолжила: — Канцлер ввел новые позитивные нормы. Еды, конечно, стали давать меньше, но это и неудивительно — много продовольствия помёрзло в амбарах. Зато отменили Первый закон! И ясно, почему отменили. Всем надо рожать и восполнять потери населения.       Ангулема сделала паузу в своем монологе и указала на тарелку с кусочком мяса, которое не успела съесть Цири. — Ты не будешь доедать? — Нет, бери-бери, — сказала Цирилла и передала голодной Ангулеме тарелку. — О, ты ж не знаешь новость! — не пережевав как следует, воскликнула подруга, — Какую? — спросила Цири и отпила воды из кружки, хотя, наверное, сделала это зря, потому что вскоре сильно закашлялась оттого, что услышала после. — Гвеннид ведь беременна!