Не буду говорить: "прощай"

Прошло некоторое время: честно говоря, сложно сказать, сколько именно. Вожатый открыл глаза: он всё так же лежал на земле, вокруг никого не было. Дэвид на удивление легко поднялся на ноги и отправился в сторону лагеря, который тоже пребывал в запустении в разгар лета. — Хей? — изредка взывал он, обходя весь лагерь. Никто не отзывался. Вдруг, послышались несколько голосов. Они говорили как бы свысока, поэтому парень запракинул голову назад, смотря в небо. Тогда голоса стали разборчевее. Начало внезапно темнеть. Но нет, это не был вечер. Темнело будто в глазах до тех пор, пока оптимист не перестал видеть. Это не могло не напугать. Чувствовалось, что мебель, находящаяся на улице, стены небольших зданий начали сближаться к центру, после чего все они исчезли, а земля стремительно уходила из-под ног. Сейчас вожатому стало не на шутку страшно. Он никогда себя так не чувствовал. Он истошно кричал о помощи. Никто так и не пришёл на его зов. Ноги и руки начали онемевать, а вскоре парень уже не смог удержаться и всем весом рухнул на колени, но не почувствовал боли, как и самой земли, на которую он упал. Дэвид слышал странные, устрашающие звуки, подобные электрическим разрядам. Они раздавались всё громче со всех сторон. Зелёноглазый пытался закрыть свои уши ладонями, но это не помогало. Звуки становились всё громче и вдруг резко смолкли, оставив парня снова одного в оглушительной тишине. К этому времени конечности настолько онемели, что шевелить ими было крайне трудно. Спокойная обстановка продержалась лишь пару секунд, пока не ощутился резкий удар током в грудную клетку. Это было настолько больно, что, казалось, сдержать крик было невозможно. Одним ударом это не ограничилось. Нечто било снова и снова, пока Дэвид не смог снова двигать онемевшими конечностями. Эти разряды тока будто бы специально били по телу парня, давая дополнительные минуты жизни. Стало тихо, но снова не на долго. Зазвучало странное и очень громкое пищание. Оно было уже не в голове, слышалось где-то совсем близко. Вожатый уже полностью чувствовал все части тела и мог ими двигать. Встав на ноги, он оглянулся, но было по-прежнему темно. Как только зелёноглазый решил думать о последующих действиях Стало светлеть. Оптимист, конечно, ожидал увидеть лагерь, но солнце освещало всё больше. Он видел комнату: она была чуть больше лагерного домика. Все стены и мебель казались ослепительно белыми, но как только глаза приспособились, разглядел то, на чём, оказывается, лежал. Рядом с кроватью стояла небольшая тумбочка, но на ней совсем ничего не было. Казалось, что и внутри она пуста. В противоположном углу комнаты находилась раковина, которая одиноко уместилась вдоль пустой стены. В неё из крана тихо капала вода. Каждая капля, неминуемо разбивающаяся об дно раковины, раздавалась эхом. Как оказалось, движения были скованы капельницей, игла которой плавно вонзалась тонкие синеватые вены на левом запястье зелёноглазого. Пищание над головой заметно ускорилось, а на этот зов прибежала девушка лет двадцати пяти, в меру полная, с светло-русыми волосами, которые завязаны сзади в хвост, также она обладала плавными, аккуратными чертами лица. Она выглядела испуганной, будто бы работает в этом месте первый день. Может, так оно и есть. Девушка выкрикнула, не выходя из комнаты, чью-то фамилию. — Мистер Джонсон! — звала она. После этого пришёл довольно высокий мужчина в возрасте. Он был на целую голову выше медсестры, которая тот час же скромно покинула помещение. Мужчина присел на край кровати, осматривая вожатого настоящим взглядом врача. Его бэйдж говорил о том, что это был сам главврач. До парня только сейчас пришло осознание того, что он находится в палате больницы. Его охватили мысли, предположения, почему он тут.  — Как ваше самочувствие? Говорить можете? — начал врач. Наш оптимист чувствовал: что-то не так. Внутри грудной клетки было ощущение явного сдавливания, но дать ответ, сказав о боли и дискомфорте, он смог.  — Не знаю… Но говорить могу. — Дэвид отвечал кратко, с небольшим трудодом. — Почему я тут? На заданный вопрос врач сначала пару секунд промолчал, думая и бубня себе что-то под нос, но сперва так и не ответил. — Что вы помните из последних произошедших с вами событий? Зелёноглазый отвёл взгляд, вспоминая. — Помню то, как потерял сознание. И… Больше ничего… Главврач снова задумался и почти без явных эмоций, лишь немного снизив голос, продолжил беседу. — Вы не совсем потеряли сознание. У вас случился сердечный приступ. Счёт шёл на минуты. Вам сделали операцию по пересадке сердца. Мы тогда взяли разрешение только с донора. Вожатого будто выбросило из реальности. Ближайшие несколько секунд он пытался осмыслить информацию. — Кто… Кто донор? Врач взял документы. Как нельзя кстати, они оказались у него в папке, которая почти всегда была в его руках. — Этот молодой человек привёз вас в больницу с ещё одной девушкой. Его имя Дэниел. Как выяснилось, вы, ваши тела, почти полностью идентичны. Он сам вызвался помочь вам. Секунду выдерживая паузу и меняя тему, доктор продолжил. — Ваши сердца буквально поменяли местами. Этот паренёк сейчас в соседней палате, он пришёл в себя ещё вчера. Вожатый ещё долго не мог разложить мысли по полочкам. Всё это время он думал, что лишь потерял сознание. — «Боже, до чего это дошло…» — пронеслось в его мыслях. На самом деле, Дэвид знал о неких проблемах с сердцем, но в те времена они были настолько незначительны, что никто не обращал внимание на них. Как же так вышло? — Хорошо, спасибо… — Шатен хотел многое спросить, но не успел, ибо врач, пожелав удачи и скорого выздоровления, быстро удалился из палаты. Парень ещё на протяжении нескольких часов лежал, осмысливая всё сказанное, думая о самочувствии Дэниела. Как только закончилось содержимое капельницы, та же самая медсестра зашла и, вытащив иглу из запястья, она сообщила, что вожатому можно встать и немного пройтись и вынесла капельницу из палаты. Дабы расходиться, он накрутил пару кругов по палате, медленно и аккуратно, совершая каждый шаг, после чего, наконец, вышел в коридор. Конечно же, первым делом он заглянул в соседнюю палату, где предположительно находился Дэниел. Так и есть: как только Дэвид заглянул, постучав в дверь пару раз, он сразу увидел своего любимого совожатого и донора. На лице Дэниела засверкала счастливая улыбка при виде парня. Он с разбега, но при этом как можно аккуратнее, дабы не причинить вреда, кинулся в объятья шатена. Блондин был несказанно рад, что Дэвид остался жив. Вскоре в больнице оказалась и Гвэн. Всё время, пока оба приводили своё здоровье в порядок, девушка каждый день навещала их. У вожатой, так же как и у Дэвида, имелись права по вождению, так что ей не составило большого труда довезти их до лагеря. Там их ожидала всё та же летняя, тёплая атмосфера. Прошло не слишком много времени. Во время отсутствия двух вожатых Гвэн приглядывала за детьми, не раскрывая причину ухода двойников даже любопытному Максу, который уверял, что всё равно узнает. За время пребывания в госпитале, двойники успели прекрасно восстановиться после операции, поэтому оба решили начать рабочий день вместе с Гвэн, невзирая на её уговоры об отдыхе. День получился насыщенным, впрочем, как и любой другой в лагере Кэмпбелл. После работы трое вожатых собрались в комнате Дэвида, ведя беседы обо всём и мирно отмечая успешно проведенную операцию и выздоровление за бутылкой шампанского. На троих вышло лишь по одному бокалу, а большего и не надо. Уже давно смеркалось. Последние усталые лучики солнца перестали касаться верхушек сосен. Тем не менее, трое до сих пор проводили время вместе слегка на веселе. Всё-таки Гвэн быстро выдохлась за день. Оповестив двойников, девушка ушла к себе ложиться спать, предварительно снова поздравив парней и пожелав им спокойной ночи. Двое продолжили вести оживлённую беседу, но в один момент наш оптимист застыл, остановив взгляд на глазах Дэниела. На таких голубых, бездонных глазах, в которые хотелось смотреть вечно. Казалось, в них можно просто утонуть, отдавшись чувствам. Пара секунд и взор шатена пробежался вниз по светлому лицу совожатого, снова сфокурсировавшись в одной точке, а именно на губах. Они не переставали быть столь привлекательными, когда Дэниел продолжал разговор, в котором оптимист уже, кажется, не учавствовал. Такое поведение не могло не остаться незамеченным. Блондин остановился, договорив. Он пару секунд любовался застывшим Дэвидом, после чего медленно приблизился к оппоненту. Оптимист так же, будто под гипнозом, подсел чуть ближе, сократив расстояние до минимума. Пара мнговений и их губы слились в страстном, желанном поцелуе. Он длился до последнего, пока кислород в лёгких обоих не оказался на исходе. То, что было дальше, казалось просто безумным. Парни давно желали друг друга и этот момент сейчас настал. И всё же ночь прошла неимоверно быстро, забрав с собой то, что произошло между вожатыми. Дэвид на утро лениво приоткрыл сонные глаза. Солнце только начало вставать и его лучи даже не доставали до окна вожатого, нежно касаясь ласковым трепетом природу вокруг. Такой ранний подъём выработался со временем работы в лагере. Парень быстро пришел в себя, но и так же быстро обнаружил, что Дэниела рядом нет. Он наскоро оделся и вышел из комнаты. Надежда, что совожатый лишь на время куда-то отошёл, умирает последней. Прошёл час, два, три, а блондина всё нет. Дети уже занимались каждый своим делом, так что, можно сказать, что вожатые были частично свободны. Дэвид обошёл весь лагерь, проверяя несносных детей, которые никогда не были рады появлению вожатого. Макса среди них не оказалось, хотя, не удивительно, ведь он довольно часто уходил на пруд рядом с лагерем, чтобы побыть наедине с собой. Об этом уже знал и сам вожатый, поэтому решил пока его не трогать. Блондина не было довольно долго, что заставило Дэвида по своей натуре изрядно поволноваться. Это волнение и сподвигнуло на поход в лес, в поисках Дэниела.